155 цитат Карлоса Руиса Сафона о смысле жизни

Ниже 155 цитат Карлоса Руиса Сафона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В тот туманный и дождливый вечер Клара Барсело похитила мое сердце, дыхание и сон. Под покровом колдовского сумрака Атенея ее пальцы начертали на моем лице проклятие, которое преследовало меня долгие годы.

   В тот туманный и дождливый вечер Клара Барсело похитила мое сердце, дыхание и сон. Под покровом колдовского сумрака Атенея ее пальцы начертали на моем лице проклятие, которое преследовало меня долгие годы.

   — Даниель Семпере · книга
2. «

   ...все самое искреннее и достойное в нашем несовершенном мире, то, ради чего стоит дышать, сосредоточено в слившихся устах, в сплетенных руках и в сияющих глазах, обращенных друг на друга...

   ...все самое искреннее и достойное в нашем несовершенном мире, то, ради чего стоит дышать, сосредоточено в слившихся устах, в сплетенных руках и в сияющих глазах, обращенных друг на друга...

   — Даниель Семпере · книга
3. «

   У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.

   У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.

   — Тень ветра · книга
4. «

   Порой мы принимаем людей вокруг нас за лотерейные билеты, которые служат лишь для того, чтобы осуществить наши абсурдные мечты.

   Порой мы принимаем людей вокруг нас за лотерейные билеты, которые служат лишь для того, чтобы осуществить наши абсурдные мечты.

   — Исаак Монфор · книга
5. «

   — Книга у некоего Адриана Нери. Музыканта. Думаю, вы слышали о нем. — Нет, не слышал, и это худшее, что можно сказать о музыканте.

   — Книга у некоего Адриана Нери. Музыканта. Думаю, вы слышали о нем. — Нет, не слышал, и это худшее, что можно сказать о музыканте.

   — Даниель Семпере · книга
6. «

   Я смотрел на ее легкие руки, сложенные на коленях, на точеную фигуру, угадываемую под складками одежды, на рельеф ее плеч, прозрачную бледность шеи и разрез губ, к которым так хотелось прикоснуться. Прежде мне никогда не доводилось так близко разглядывать женщину, не опасаясь встретиться с нею взглядом.

   Я смотрел на ее легкие руки, сложенные на коленях, на точеную фигуру, угадываемую под складками одежды, на рельеф ее плеч, прозрачную бледность шеи и разрез губ, к которым так хотелось прикоснуться. Прежде мне никогда не доводилось так близко разглядывать женщину, не опасаясь встретиться с нею взглядом.

   — Даниель Семпере · книга
7. «

   Я смирился, вздохнул и выложил все в подробностях, а когда закончил, да еще и поделился экзистенциальной тоской школьника-переростка, Фермин внезапно порывисто меня обнял, чего уж я никак не ожидал. — Вы влюблены, — прошептал он, похлопывая меня по спине. — Бедняга.

   Я смирился, вздохнул и выложил все в подробностях, а когда закончил, да еще и поделился экзистенциальной тоской школьника-переростка, Фермин внезапно порывисто меня обнял, чего уж я никак не ожидал. — Вы влюблены, — прошептал он, похлопывая меня по спине. — Бедняга.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
8. «

   Все мы — марионетки в руках собственного бессознательного.

   Все мы — марионетки в руках собственного бессознательного.

   — Нурия Монфорт · книга
9. «

   Мне было восемнадцать, и нам обоим безумно хотелось жить...

   Мне было восемнадцать, и нам обоим безумно хотелось жить...

   — Тень ветра · книга
10. «

    Поэзию пишут слезами, романы — кровью, а историю — вилами по воде.

    Поэзию пишут слезами, романы — кровью, а историю — вилами по воде.

    — Игра ангела · книга
11. «

    — Фермин, ради всего святого, немедленно в постель. — И не подумаю. По статистике, в постели народу умирает больше, чем в окопах.

    — Фермин, ради всего святого, немедленно в постель. — И не подумаю. По статистике, в постели народу умирает больше, чем в окопах.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
12. «

    Как легко утратить неприязнь к человеку, которого считаешь врагом, если он демонстрирует тебе дружелюбие.

    Как легко утратить неприязнь к человеку, которого считаешь врагом, если он демонстрирует тебе дружелюбие.

    — Тень ветра · книга
13. «

    Скончался от гордыни, задохнувшись насмерть.

    Скончался от гордыни, задохнувшись насмерть.

    — Видаль · книга
14. «

    Я смог лишь покачать головой, не в силах отвести взгляд от лица фарфоровой куклы с бесцветными глазами, – таких грустных глаз мне еще не доводилось видеть.

    Я смог лишь покачать головой, не в силах отвести взгляд от лица фарфоровой куклы с бесцветными глазами, – таких грустных глаз мне еще не доводилось видеть.

    — Даниель Семпере · книга
15. «

    Он всегда существовал внутри себя, ради своих книг и в них самих, как добровольный пленник.

    Он всегда существовал внутри себя, ради своих книг и в них самих, как добровольный пленник.

    — Нурия Монфорт · книга
16. «

    Неважно, что между ними было при жизни, перед лицом смерти всякий становится сентиментальным. Стоя у гроба, мы видим только хорошее и то, что хотим видеть.

    Неважно, что между ними было при жизни, перед лицом смерти всякий становится сентиментальным. Стоя у гроба, мы видим только хорошее и то, что хотим видеть.

    — Густаво Барсело · книга
17. «

    Как-то один из постоянных посетителей лавки заметил: едва ли найдется нечто, способное оказать такое влияние на читателя, как первая книга, проложившая путь к его сердцу. Те первые образы, отзвук слов, которые, как нам кажется, остались далеко в прошлом, сопровождают нас всю жизнь. Они возводят в нашей памяти дворец, в который – сколько бы книг мы потом ни прочли, сколько бы миров ни открыли, сколько бы ни узнали и ни позабыли – нам неизбежно предстоит вернуться.

    Как-то один из постоянных посетителей лавки заметил: едва ли найдется нечто, способное оказать такое влияние на читателя, как первая книга, проложившая путь к его сердцу. Те первые образы, отзвук слов, которые, как нам кажется, остались далеко в прошлом, сопровождают нас всю жизнь. Они возводят в нашей памяти дворец, в который – сколько бы книг мы потом ни прочли, сколько бы миров ни открыли, сколько бы ни узнали и ни позабыли – нам неизбежно предстоит вернуться.

    — Тень ветра · книга
18. «

    Он толком не знал, то ли мы сами сотворили Бога по собственному образу или подобию, то ли он создал нас, плохо понимая, что делает

    Он толком не знал, то ли мы сами сотворили Бога по собственному образу или подобию, то ли он создал нас, плохо понимая, что делает

    — Игра ангела · книга
19. «

    — Париж требует от тебя больше двух дней, — сказал Хулиан. — И ему нет никакого дела до твоих доводов или оправданий.

    — Париж требует от тебя больше двух дней, — сказал Хулиан. — И ему нет никакого дела до твоих доводов или оправданий.

    — Тень ветра · книга
20. «

    Знаете, что самое лучшее в разбитых сердцах? То, что разбить сердце можно только один раз. Потом на нем остаются лишь царапины.

    Знаете, что самое лучшее в разбитых сердцах? То, что разбить сердце можно только один раз. Потом на нем остаются лишь царапины.

    — Эвлалия · книга