215 цитат Карлоса Руиса Сафона, которые цепляют

Ниже 215 цитат Карлоса Руиса Сафона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Хорошее кушанье подобно цветущей девушке — не всякий способен распробовать его вкус.

   Хорошее кушанье подобно цветущей девушке — не всякий способен распробовать его вкус.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
2. «

   Я думал о том, как мало могу предложить ей и как много мне от неё хотелось бы получить.

   Я думал о том, как мало могу предложить ей и как много мне от неё хотелось бы получить.

   — Даниель Семпере · книга
3. «

   Ничто не склоняет нас к вере, больше чем страх, ощущение опасности. В момент, когда мы чувствуем себя жертвой, все наши поступки и верования обретают законное основание, сколь бы спорными они ни были. Наши противники или просто соседи теряют равный с нами статус и превращаются во врагов. Мы же перестаем быть агрессорами и становимся защитниками. зависть, алчность или обида, движущие нами, делаются священными, ибо мы утверждаем, что действуем в свою защиту. Зло, угроза всегда гнездятся в других. Первый шаг к пламенной вере — страх. Страх потерять свою личность, жизнь, положение и верования. Страх — это порох, а ненависть — фитиль. Догма, в конце концов, всего лишь зажженная спичка.

   Ничто не склоняет нас к вере, больше чем страх, ощущение опасности. В момент, когда мы чувствуем себя жертвой, все наши поступки и верования обретают законное основание, сколь бы спорными они ни были. Наши противники или просто соседи теряют равный с нами статус и превращаются во врагов. Мы же перестаем быть агрессорами и становимся защитниками. зависть, алчность или обида, движущие нами, делаются священными, ибо мы утверждаем, что действуем в свою защиту. Зло, угроза всегда гнездятся в других. Первый шаг к пламенной вере — страх. Страх потерять свою личность, жизнь, положение и верования. Страх — это порох, а ненависть — фитиль. Догма, в конце концов, всего лишь зажженная спичка.

   — Игра ангела · книга
4. «

   Перечитывая вещь, написанную много лет назад, писатель испытывает неодолимое искушение переделать и переписать сочинение заново, вооружившись опытом и знаниями, приобретенными за годы литературного труда.

   Перечитывая вещь, написанную много лет назад, писатель испытывает неодолимое искушение переделать и переписать сочинение заново, вооружившись опытом и знаниями, приобретенными за годы литературного труда.

   — Владыка тумана · книга
5. «

   На свете немало людей, кто обладает способностями и желанием, и многие не добиваются ничего. Это только предпосылки к тому чтобы совершить что-то в жизни. Врожденный дар сродни силе атлета. Можно появиться на свет, обладая большими или меньшими способностями, однако человек не становится атлетом только лишь по той причине, что родился высоким, сильным или быстрым. Выдающимся спортсмена или художника делает упорный труд, совершенствование в своем ремесле и технические приемы. Природный ум — не более чем стратегический запас. Чтобы с толком им распорядиться, необходимо преобразовать разум в оружие высокой точности.

   На свете немало людей, кто обладает способностями и желанием, и многие не добиваются ничего. Это только предпосылки к тому чтобы совершить что-то в жизни. Врожденный дар сродни силе атлета. Можно появиться на свет, обладая большими или меньшими способностями, однако человек не становится атлетом только лишь по той причине, что родился высоким, сильным или быстрым. Выдающимся спортсмена или художника делает упорный труд, совершенствование в своем ремесле и технические приемы. Природный ум — не более чем стратегический запас. Чтобы с толком им распорядиться, необходимо преобразовать разум в оружие высокой точности.

   — Давид Мартин · книга
6. «

   У меня в памяти отпечаталась одна фраза из романа Хулиана, эта фраза всегда была мне особенно близка: «Пока нас помнят, мы живы». Еще до того, как я встретила Хулиана, я уже знала его. Сейчас я чувствую, что знаю и тебя. Знаю и доверяю как никому. Помни меня, Даниель. Хотя бы иногда, хотя бы украдкой — вспоминай, ладно? Не позволяй мне уйти.

   У меня в памяти отпечаталась одна фраза из романа Хулиана, эта фраза всегда была мне особенно близка: «Пока нас помнят, мы живы». Еще до того, как я встретила Хулиана, я уже знала его. Сейчас я чувствую, что знаю и тебя. Знаю и доверяю как никому. Помни меня, Даниель. Хотя бы иногда, хотя бы украдкой — вспоминай, ладно? Не позволяй мне уйти.

   — Нурия Монфорт · книга
7. «

   — В принципе я атеист, — сообщил больной. — Но на самом деле глубоко верующий. — Как и многие люди. Отдыхайте теперь, друг мой. На Небесах вас подождут, а в Аду вам не понравится.

   — В принципе я атеист, — сообщил больной. — Но на самом деле глубоко верующий. — Как и многие люди. Отдыхайте теперь, друг мой. На Небесах вас подождут, а в Аду вам не понравится.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
8. «

   То зло, которое человек совершает в своей жизни, возвращается, Давид. А я сделал много зла. Очень много.

   То зло, которое человек совершает в своей жизни, возвращается, Давид. А я сделал много зла. Очень много.

   — Хосе Антонио Мартин Кларес (отец Давида Мартина) · книга
9. «

   Твоя мать ушла еще до того, как меня отправили на фронт. И я был глупцом. Я ведь не понимал этого, пока не вернулся. Такова жизнь, Давид. Рано или поздно мы теряем всех и вся.

   Твоя мать ушла еще до того, как меня отправили на фронт. И я был глупцом. Я ведь не понимал этого, пока не вернулся. Такова жизнь, Давид. Рано или поздно мы теряем всех и вся.

   — Хосе Антонио Мартин Кларес (отец Давида Мартина) · книга
10. «

    ... Выживают те, у кого есть приоритеты и нет принципов.

    ... Выживают те, у кого есть приоритеты и нет принципов.

    — дон Басилио · книга
11. «

    Люди всегда обращают внимание на то, что их не касается.

    Люди всегда обращают внимание на то, что их не касается.

    — Тень ветра · книга
12. «

    Книга — это зеркало, в котором мы видим то, что несём в душе, вкладывая в чтение разум и душу, а эти добродетели встречаются всё реже.

    Книга — это зеркало, в котором мы видим то, что несём в душе, вкладывая в чтение разум и душу, а эти добродетели встречаются всё реже.

    — Тень ветра · книга
13. «

    – Откуда вы это знаете? – Люблю читать. Советую и вам как-нибудь попробовать.

    – Откуда вы это знаете? – Люблю читать. Советую и вам как-нибудь попробовать.

    — Лабиринт призраков · книга
14. «

    Я хотел бы возненавидеть Клару, но не мог. В самом деле, ненависть – дар, который обретаешь с годами.

    Я хотел бы возненавидеть Клару, но не мог. В самом деле, ненависть – дар, который обретаешь с годами.

    — Тень ветра · книга
15. «

    Да людям лишь бы кудахтать. Нет, человек произошёл не от обезьяны, он произошёл от курицы.

    Да людям лишь бы кудахтать. Нет, человек произошёл не от обезьяны, он произошёл от курицы.

    — Тень ветра · книга
16. «

    Самый опасный человек — герой войны, выживший, чтобы поведать свою правду, которую уже не смогут опровергнуть погибшие товарищи.

    Самый опасный человек — герой войны, выживший, чтобы поведать свою правду, которую уже не смогут опровергнуть погибшие товарищи.

    — Тень ветра · книга
17. «

    У каждого из нас есть секрет, тщательно запертый на все замки в самом темном углу на чердаке души.

    У каждого из нас есть секрет, тщательно запертый на все замки в самом темном углу на чердаке души.

    — Оскар Драй · книга
18. «

    И тишина на самом деле была немым криком...

    И тишина на самом деле была немым криком...

    — Даниель Семпере · книга
19. «

    В тот самый день мне исполнилось двадцать четыре года, но я уже знала, что всё лучшее в моей жизни осталось позади.

    В тот самый день мне исполнилось двадцать четыре года, но я уже знала, что всё лучшее в моей жизни осталось позади.

    — Нурия Монфорт · книга
20. «

    Эту жизнь стоит прожить ради трёх-четырёх вещей, а всё остальное — удобрения.

    Эту жизнь стоит прожить ради трёх-четырёх вещей, а всё остальное — удобрения.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга