238 мудрых мыслей Карлоса Руиса Сафона

Ниже 238 цитат Карлоса Руиса Сафона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мать умерла сразу после гражданской войны, во время вспышки холеры. Мы похоронили ее на кладбище Монтжуик, в день, когда мне исполнилось четыре года. Помню, весь день и всю ночь шел дождь, и я спросил у отца: «Небо тоже плачет?» – и он не смог мне ответить: его подвел голос.

   Мать умерла сразу после гражданской войны, во время вспышки холеры. Мы похоронили ее на кладбище Монтжуик, в день, когда мне исполнилось четыре года. Помню, весь день и всю ночь шел дождь, и я спросил у отца: «Небо тоже плачет?» – и он не смог мне ответить: его подвел голос.

   — Тень ветра · книга
2. «

   Какое значение имеет возраст, если нас связывает настоящая дружба?

   Какое значение имеет возраст, если нас связывает настоящая дружба?

   — Тень ветра · книга
3. «

   В тот туманный и дождливый вечер Клара Барсело похитила мое сердце, дыхание и сон. Под покровом колдовского сумрака Атенея ее пальцы начертали на моем лице проклятие, которое преследовало меня долгие годы.

   В тот туманный и дождливый вечер Клара Барсело похитила мое сердце, дыхание и сон. Под покровом колдовского сумрака Атенея ее пальцы начертали на моем лице проклятие, которое преследовало меня долгие годы.

   — Даниель Семпере · книга
4. «

   Судьба обычно прячется за углом. Как карманник, шлюха или продавец лотерейных билетов: три ее самых человечных воплощения. Но вот чего она никогда не делает — так это не приходит на дом. Надо идти за ней самому.

   Судьба обычно прячется за углом. Как карманник, шлюха или продавец лотерейных билетов: три ее самых человечных воплощения. Но вот чего она никогда не делает — так это не приходит на дом. Надо идти за ней самому.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
5. «

   Хулиан ответил, что не имеет права никого любить, что он заслужил своё одиночество.

   Хулиан ответил, что не имеет права никого любить, что он заслужил своё одиночество.

   — Тень ветра · книга
6. «

   В каждом лабиринте обитает свой Минотавр.

   В каждом лабиринте обитает свой Минотавр.

   — Игра ангела · книга
7. «

   Если в нем и было что-то от гения, то разве только дурной характер.

   Если в нем и было что-то от гения, то разве только дурной характер.

   — Даниель Семпере · книга
8. «

   — А знаете, Даниель, порой мне кажется, что Дарвин ошибся. На самом деле человек произошел от свиньи, так как в восьми из десяти гоминидов сидит свиная колбаса, дожидаясь своего звездного часа, — философствовал он.

   — А знаете, Даниель, порой мне кажется, что Дарвин ошибся. На самом деле человек произошел от свиньи, так как в восьми из десяти гоминидов сидит свиная колбаса, дожидаясь своего звездного часа, — философствовал он.

   — Фермин Ромеро де Торрес · книга
9. «

   А потом в памяти всплывала война. Ведь те, кто развязал её, тоже были когда-то детьми.

   А потом в памяти всплывала война. Ведь те, кто развязал её, тоже были когда-то детьми.

   — Нурия Монфорт · книга
10. «

    Большую часть жизни мы проводим во сне, особенно когда бодрствуем.

    Большую часть жизни мы проводим во сне, особенно когда бодрствуем.

    — Андреас Корелли · книга
11. «

    Каждый корешок, каждая книга из тех, что ты видишь, обладает душой. В ее душе живут души тех, кто книгу писал, тех, кто ее читал и жил ею в своих мечтах.

    Каждый корешок, каждая книга из тех, что ты видишь, обладает душой. В ее душе живут души тех, кто книгу писал, тех, кто ее читал и жил ею в своих мечтах.

    — Тень ветра · книга
12. «

    Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

    Когда пришла настоящая боль, сострадания уже не осталось. Ничто так не способствует потере памяти, как война, Даниель. Мы молчим, а нас пытаются убедить, будто всё, что мы видели, что делали, чему научились от себя и самих других, — не более чем иллюзия, страшный сон. У войны памяти нет. Никто не осмеливается осмыслить происходящее, а после уже не остаётся голосов, чтобы рассказать правду, и наступает момент, когда никто уже ничего в точности не помнит. Вот тогда-то война снова возвращается, с другим лицом и другим именем, чтобы поглотить всё, что оставила за собой.

    — Нурия Монфорт · книга
13. «

    Каждый раз, когда книга попадает в новые руки, каждый раз, когда кто-то пробегает взглядом по её страницам, её дух прирастает и становится сильнее.

    Каждый раз, когда книга попадает в новые руки, каждый раз, когда кто-то пробегает взглядом по её страницам, её дух прирастает и становится сильнее.

    — Тень ветра · книга
14. «

    — Она из тех, в кого влюбляешься, или из тех, кто пленяет, пробуждая наши природные инстинкты? — Понятия не имею. По-моему, и то, и другое.

    — Она из тех, в кого влюбляешься, или из тех, кто пленяет, пробуждая наши природные инстинкты? — Понятия не имею. По-моему, и то, и другое.

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
15. «

    Брак и семья будут тем, что мы сами из них сделаем. А без этого они превращаются в хлев, полный лицемерия. Хлам и пустое словоблудие, ничего более. Но если есть истинная любовь, не та, о какой кричат на всех углах, а любовь, которую надо уметь доказывать и проявлять…

    Брак и семья будут тем, что мы сами из них сделаем. А без этого они превращаются в хлев, полный лицемерия. Хлам и пустое словоблудие, ничего более. Но если есть истинная любовь, не та, о какой кричат на всех углах, а любовь, которую надо уметь доказывать и проявлять…

    — Фермин Ромеро де Торрес · книга
16. «

    У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.

    У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.

    — Тень ветра · книга
17. «

    — Париж требует от тебя больше двух дней, — сказал Хулиан. — И ему нет никакого дела до твоих доводов или оправданий.

    — Париж требует от тебя больше двух дней, — сказал Хулиан. — И ему нет никакого дела до твоих доводов или оправданий.

    — Тень ветра · книга
18. «

    Париж – единственный город на свете, где муки голода до сих пор возводят в ранг искусства.

    Париж – единственный город на свете, где муки голода до сих пор возводят в ранг искусства.

    — Тень ветра · книга
19. «

    Тот, кто любит истинной любовью, — любит молча, делами, а не словами.

    Тот, кто любит истинной любовью, — любит молча, делами, а не словами.

    — Тень ветра · книга
20. «

    Писатель обычно испытывает соблазн переделать неудачные отрывки, а также исправить недостатки, которых бывает достаточно много в ранних произведениях. И таким образом создается впечатление, будто дарование его на заре творчества отличалось большей зрелостью, чем было на самом деле.

    Писатель обычно испытывает соблазн переделать неудачные отрывки, а также исправить недостатки, которых бывает достаточно много в ранних произведениях. И таким образом создается впечатление, будто дарование его на заре творчества отличалось большей зрелостью, чем было на самом деле.

    — Дворец полуночи · книга