97 цитат Константина Симонова, которые стоит перечитать

Подборка из 97 цитат Константина Симонова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мы — мастера угля, железа, хлеба, Решают дело наши голоса. Мы выйдем в блузах голубых, как небо, И у людей откроются глаза.

   Мы — мастера угля, железа, хлеба, Решают дело наши голоса. Мы выйдем в блузах голубых, как небо, И у людей откроются глаза.
2. «

   Далеко ушли едва ли Мы от тех, что попирали Пяткой ледниковые холмы. Был уже тогда такой закон. Как у нас — все шито-крыто, Жулики и фавориты Ели из казенного корыта.

   Далеко ушли едва ли Мы от тех, что попирали Пяткой ледниковые холмы. Был уже тогда такой закон. Как у нас — все шито-крыто, Жулики и фавориты Ели из казенного корыта.
3. «

   Он вспомнил руки матери. Ее Все в мелких ссадинках худые пальцы. Они с рассветом брались за белье И с темнотой — за спицы или пяльцы.

   Он вспомнил руки матери. Ее Все в мелких ссадинках худые пальцы. Они с рассветом брались за белье И с темнотой — за спицы или пяльцы.

   — Первая любовь · книга
4. «

   Я здесь ни с кем делиться не хочу. Свое ты редко здесь услышишь имя, Но если я молчу — я о тебе молчу, И воздух населен здесь лицами твоими.

   Я здесь ни с кем делиться не хочу. Свое ты редко здесь услышишь имя, Но если я молчу — я о тебе молчу, И воздух населен здесь лицами твоими.
5. «

   Прости мне мои оскорбленья, Я с горя тебе их сказал, Я знаю, ты рядом со мною Сто раз свою грудь подставлял.

   Прости мне мои оскорбленья, Я с горя тебе их сказал, Я знаю, ты рядом со мною Сто раз свою грудь подставлял.
6. «

   Дом друзей, куда можно зайти безо всякого, Где и с горя и с радости ты ночевал, Где всегда приютят и всегда одинаково, Под шумок, чем найдут угостят наповал.

   Дом друзей, куда можно зайти безо всякого, Где и с горя и с радости ты ночевал, Где всегда приютят и всегда одинаково, Под шумок, чем найдут угостят наповал.
7. «

   Фашизм — это человеконенавистничество. Фашизм — это презрение к другим народам. Фашизм — это культ грубой силы. Фашизм — это уничтожение человеческой личности. Фашизм — это идеология, при помощи которой один человек хочет поставить ногу на шею другому и сделать этого другого человека рабом.

   Фашизм — это человеконенавистничество. Фашизм — это презрение к другим народам. Фашизм — это культ грубой силы. Фашизм — это уничтожение человеческой личности. Фашизм — это идеология, при помощи которой один человек хочет поставить ногу на шею другому и сделать этого другого человека рабом.
8. «

   На что нам память? Сдать бы напрокат, Чтоб, как большие черные рояли, В чужих квартирах памяти стояли. Пускай в них барабанят наугад.

   На что нам память? Сдать бы напрокат, Чтоб, как большие черные рояли, В чужих квартирах памяти стояли. Пускай в них барабанят наугад.
9. «

   Я не любитель по аллеям шаркать, Не коротатель вечеров в кино. Я, старый мастер, знаю: в мире жарко. Ему грозит аваррия давно! Вы думаете: взрыв еще не скоро, Успеете нажать на тормоза? Нет, мир проскочит ваши семафоры И у людей откроются глаза.

   Я не любитель по аллеям шаркать, Не коротатель вечеров в кино. Я, старый мастер, знаю: в мире жарко. Ему грозит аваррия давно! Вы думаете: взрыв еще не скоро, Успеете нажать на тормоза? Нет, мир проскочит ваши семафоры И у людей откроются глаза.
10. «

    Мальчишка плачет, если он побит, Он маленький, он слез еще не прячет. Большой мужчина плачет от обид. Не дай вам бог увидеть, как он плачет.

    Мальчишка плачет, если он побит, Он маленький, он слез еще не прячет. Большой мужчина плачет от обид. Не дай вам бог увидеть, как он плачет.

    — Первая любовь · книга
11. «

    Пусть ты на людей, как солнце, свой излучаешь свет - Но помни, что слов признанья ты не дождешься, нет.

    Пусть ты на людей, как солнце, свой излучаешь свет - Но помни, что слов признанья ты не дождешься, нет.
12. «

    Я любил тебя всю, твои губы и руки — отдельно. удивляясь не важным, но милым для нас мелочам. Мы умели дружить, и о чем-то совсем не постельном, Лежа рядом, часами с тобой говорить по ночам.

    Я любил тебя всю, твои губы и руки — отдельно. удивляясь не важным, но милым для нас мелочам. Мы умели дружить, и о чем-то совсем не постельном, Лежа рядом, часами с тобой говорить по ночам.
13. «

    Я видел конец надежды, мечтаний конец пустой, Конец богатства и славы, с их земной суетой, Конец увлеченья женской невянущей красотой, Конец и любви и дружбы, и преданности святой. Я знаю, что совершенства и счастья людского нет.

    Я видел конец надежды, мечтаний конец пустой, Конец богатства и славы, с их земной суетой, Конец увлеченья женской невянущей красотой, Конец и любви и дружбы, и преданности святой. Я знаю, что совершенства и счастья людского нет.
14. «

    Это, конечно, чепуха, что в жизни непоправимо только одно — смерть. В жизни непоправимо многое, верней, всё, что переделал бы по-другому, да уже поздно. И всё же очевидней всего непоправимость смерти. Когда чья-то жизнь была частью твоей жизни — если это действительно так, без преувеличений, — то и смерть такого человека тоже часть твоей смерти. Ты ещё жив, но что-то в тебе самом уже умерло и не воскреснет. Можно только делать вид, что ты по-прежнему цел. Потому что оторванный кусок души — это не рука и не нога, и что он оторван — никому не видно.

    Это, конечно, чепуха, что в жизни непоправимо только одно — смерть. В жизни непоправимо многое, верней, всё, что переделал бы по-другому, да уже поздно. И всё же очевидней всего непоправимость смерти. Когда чья-то жизнь была частью твоей жизни — если это действительно так, без преувеличений, — то и смерть такого человека тоже часть твоей смерти. Ты ещё жив, но что-то в тебе самом уже умерло и не воскреснет. Можно только делать вид, что ты по-прежнему цел. Потому что оторванный кусок души — это не рука и не нога, и что он оторван — никому не видно.

    — Так называемая личная жизнь · книга
15. «

    На войне не бегают с места на место, ища, где пожарче: на войне ждут своего часа.

    На войне не бегают с места на место, ища, где пожарче: на войне ждут своего часа.

    — Солдатами не рождаются · книга
16. «

    Дураку его шкура мила была (Впрочем, как Вам и Мне). И, когда его выпотрошив до тла, Ему леди по зад коленкой дала, Дурак не приставил к виску ствола (Впрочем, как Вы и Я).

    Дураку его шкура мила была (Впрочем, как Вам и Мне). И, когда его выпотрошив до тла, Ему леди по зад коленкой дала, Дурак не приставил к виску ствола (Впрочем, как Вы и Я).
17. «

    Если мать тебе дорога — Тебя выкормившая грудь, Где давно уже нет молока, Только можно щекой прильнуть; Если вынести нету сил, Чтобы немец, ее застав, По щекам морщинистым бил, Косы на руку намотав; Чтобы те же руки ее, Что несли тебя в колыбель, Мыли немцу его белье И стелили ему постель...

    Если мать тебе дорога — Тебя выкормившая грудь, Где давно уже нет молока, Только можно щекой прильнуть; Если вынести нету сил, Чтобы немец, ее застав, По щекам морщинистым бил, Косы на руку намотав; Чтобы те же руки ее, Что несли тебя в колыбель, Мыли немцу его белье И стелили ему постель...
18. «

    От знамен не прикуривают. И не шутят под ними И около них.

    От знамен не прикуривают. И не шутят под ними И около них.
19. «

    Я трудиться не сумел, грабить не посмел. Я всю жизнь с трибуны лгал доверчивым и юным, Лгал — птенцам. Встретив всех, кого убил, всех, кто мной обманут был, Я спрошу у них, у мертвых, бьют ли на том свете морду Нам — лжецам?

    Я трудиться не сумел, грабить не посмел. Я всю жизнь с трибуны лгал доверчивым и юным, Лгал — птенцам. Встретив всех, кого убил, всех, кто мной обманут был, Я спрошу у них, у мертвых, бьют ли на том свете морду Нам — лжецам?
20. «

    Она была внезапно лишена Тех маленьких счастливых ожиданий, Той мелочной, но ежедневной дани, Которую нам жизнь платить должна.

    Она была внезапно лишена Тех маленьких счастливых ожиданий, Той мелочной, но ежедневной дани, Которую нам жизнь платить должна.

    — Первая любовь · книга