Что говорила Корнелия Функе: 72 цитаты

Корнелия Функе — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 72 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Люди ищут в книгах именно этого: сильных, никогда не испытываемых чувств и мучительных страданий, от которых можно избавиться в любой момент, просто захлопнув книгу.

   Люди ищут в книгах именно этого: сильных, никогда не испытываемых чувств и мучительных страданий, от которых можно избавиться в любой момент, просто захлопнув книгу.

   — Чернильная смерть · книга
2. «

   — Все миры жестокие, — сказал он. — Тот, из которого я родом, и тот, из которого ты, и этот. В твоём мире жестокость просто не так заметна, она скрыта, но она там тоже есть.

   — Все миры жестокие, — сказал он. — Тот, из которого я родом, и тот, из которого ты, и этот. В твоём мире жестокость просто не так заметна, она скрыта, но она там тоже есть.

   — Фарид · книга
3. «

   Пожалуйста, — прошептала она, открывая книгу, — забери меня отсюда хоть на часок, очень прошу.

   Пожалуйста, — прошептала она, открывая книгу, — забери меня отсюда хоть на часок, очень прошу.

   — Мэгги · книга
4. «

   А ведь оказывается, самое лучшее в книгах то, что их всегда можно закрыть, когда хочешь.

   А ведь оказывается, самое лучшее в книгах то, что их всегда можно закрыть, когда хочешь.

   — Элинор · книга
5. «

   ...самое страшное, что может быть написано на человеческом лице — отсутствие жалости.

   ...самое страшное, что может быть написано на человеческом лице — отсутствие жалости.

   — Чернильное сердце · книга
6. «

   Правда странно, что, если книжку прочитать несколько раз, она становится намного толще? Как будто при каждом чтении что-то остается между страниц. Чувства, мысли, звуки, запахи… И когда ты много лет спустя снова листаешь книгу, то находишь там себя самого — немного младше, немного не такого, как теперь, будто книга сохранила тебя между страниц, как засушенный цветок — вместе знакомого и чужого.

   Правда странно, что, если книжку прочитать несколько раз, она становится намного толще? Как будто при каждом чтении что-то остается между страниц. Чувства, мысли, звуки, запахи… И когда ты много лет спустя снова листаешь книгу, то находишь там себя самого — немного младше, немного не такого, как теперь, будто книга сохранила тебя между страниц, как засушенный цветок — вместе знакомого и чужого.

   — Чернильная кровь · книга
7. «

   Змееглава поразила ненависть на бледном лице. Такой силы ненависть следует обычно лишь за одним чувством — любовью.

   Змееглава поразила ненависть на бледном лице. Такой силы ненависть следует обычно лишь за одним чувством — любовью.

   — Чернильная смерть · книга
8. «

   — Всё это игра, пьеса, придуманная Фенолио, — твердил себе Мо, проходя вдоль серебряных колонн. — Если бы только она не казалась такой настоящей!..

   — Всё это игра, пьеса, придуманная Фенолио, — твердил себе Мо, проходя вдоль серебряных колонн. — Если бы только она не казалась такой настоящей!..

   — Мо · книга
9. «

   Драконьи цветы раскрываются только при лунном свете, и тогда их голубые лепестки благоухают так сильно, что ночные бабочки кружатся вокруг них, как вокруг лампочек. Но самое удивительное вот что: чем дальше падает на них лунный свет, тем сильнее делается свечение, пока наконец лунный свет не собирается на листьях, словно капельки росы.

   Драконьи цветы раскрываются только при лунном свете, и тогда их голубые лепестки благоухают так сильно, что ночные бабочки кружатся вокруг них, как вокруг лампочек. Но самое удивительное вот что: чем дальше падает на них лунный свет, тем сильнее делается свечение, пока наконец лунный свет не собирается на листьях, словно капельки росы.

   — Зибеида Халиб · книга
10. «

    Сердце слабо и переменчиво, ему подавай одну любовь, и нет ничего вреднее, чем идти у него на поводу. Повиноваться нужно разуму. Он утешает глупости сердца, смеется над любовью, называет её капризом природы, увядающим быстро, как цветок.

    Сердце слабо и переменчиво, ему подавай одну любовь, и нет ничего вреднее, чем идти у него на поводу. Повиноваться нужно разуму. Он утешает глупости сердца, смеется над любовью, называет её капризом природы, увядающим быстро, как цветок.

    — Чернильная смерть · книга
11. «

    Я люблю гулять по ночам. Это мне больше по вкусу, мир становится другим. Пустынный, тихий и таинственный.

    Я люблю гулять по ночам. Это мне больше по вкусу, мир становится другим. Пустынный, тихий и таинственный.

    — Сажерук · книга
12. «

    Такое часто бывает — нелегко что-нибудь найти, но ещё труднее не испугаться того, что найдено.

    Такое часто бывает — нелегко что-нибудь найти, но ещё труднее не испугаться того, что найдено.

    — Гильермо дель Торо · книга
13. «

    Вдали от дома ничто не утешает так, как книга, верно?

    Вдали от дома ничто не утешает так, как книга, верно?

    — Чернильное сердце · книга
14. «

    Встряхни меня! Ударь меня! Накажи меня! — говорит его взгляд. — Или возьми на руки. Мне страшно.

    Встряхни меня! Ударь меня! Накажи меня! — говорит его взгляд. — Или возьми на руки. Мне страшно.

    — Чернильная смерть · книга
15. «

    Иногда полезно прийти в бешенство, если не знаешь, как побороть боль.

    Иногда полезно прийти в бешенство, если не знаешь, как побороть боль.

    — Чернильное сердце · книга
16. «

    Такая жестокость... Слишком много она здесь видела жестокости. Иногда ей казалось, что всё это налипло на её сердце, словно плесень.

    Такая жестокость... Слишком много она здесь видела жестокости. Иногда ей казалось, что всё это налипло на её сердце, словно плесень.

    — Гильермо дель Торо · книга
17. «

    Иногда радует, что наша память не так хорошо хранит воспоминания, как книги. Без них мы бы вообще ничего не помнили. Забыли бы Троянскую войну, Колумба, Марко Поло, Шекспира, всех сумасшедших королей и богов.

    Иногда радует, что наша память не так хорошо хранит воспоминания, как книги. Без них мы бы вообще ничего не помнили. Забыли бы Троянскую войну, Колумба, Марко Поло, Шекспира, всех сумасшедших королей и богов.

    — Элинор · книга
18. «

    Взрослые не знают, что это такое — быть ребенком, Даже когда утверждают обратное. Они ничего об этом не помнят. Ты уж поверь. Они все позабыли. Забыли, каким огромным казался им тогда мир. Как трудно было слезать со стула. И каково это было — все время смотреть снизу вверх. Позабыли. Не помнят напрочь. И ты позабудешь. Взрослые, правда, любят поболтать о том, как это было прекрасно — быть ребенком. Иногда они даже мечтают снова стать детьми. Только вот о чем они мечтали, когда детьми были? Ты-то знаешь? По-моему, они мечтали наконец-то стать взрослыми.

    Взрослые не знают, что это такое — быть ребенком, Даже когда утверждают обратное. Они ничего об этом не помнят. Ты уж поверь. Они все позабыли. Забыли, каким огромным казался им тогда мир. Как трудно было слезать со стула. И каково это было — все время смотреть снизу вверх. Позабыли. Не помнят напрочь. И ты позабудешь. Взрослые, правда, любят поболтать о том, как это было прекрасно — быть ребенком. Иногда они даже мечтают снова стать детьми. Только вот о чем они мечтали, когда детьми были? Ты-то знаешь? По-моему, они мечтали наконец-то стать взрослыми.

    — Король Воров · книга
19. «

    То, чего люди боятся, то они уничтожают.

    То, чего люди боятся, то они уничтожают.

    — Серношерстка · книга
20. «

    В порты Мадагаскара Чума нас не пускала И каждый день валился кто-нибудь за борт…

    В порты Мадагаскара Чума нас не пускала И каждый день валился кто-нибудь за борт…

    — Дикие куры · книга