32 цитат Луи Арагона, которые цепляют

Ниже 32 цитаты Луи Арагона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   О, время праздника и время превращений, Май неразгаданный, июня кровь и прах. Мне не забыть вовек о розах и сирени, О тех, кого весна несла в своих руках.

   О, время праздника и время превращений, Май неразгаданный, июня кровь и прах. Мне не забыть вовек о розах и сирени, О тех, кого весна несла в своих руках.
2. «

   Ничто в этой жизни не бывает точно таким, каким мы себе представляем.

   Ничто в этой жизни не бывает точно таким, каким мы себе представляем.
3. «

   В нашей опере жизни со всеми другими певцами и с их голосами я песню сплетаю свою.

   В нашей опере жизни со всеми другими певцами и с их голосами я песню сплетаю свою.
4. «

   Разрежьте сердце мне — найдёте в нём Париж!

   Разрежьте сердце мне — найдёте в нём Париж!
5. «

   Вдвоём плюём вдвоём На всё, что я с тобой любил На всё, что я с тобой любил вдвоём Представь суть слова этого вдвоём Вдвоём как вальс и я сегодня вижу Все тени пробежавшие меж нами Никчёмный диалог опустошённых стен Нисчесть запретных мест возможно Фолиньо Овернь или Бурбуль Названья приглушил отдалённый гром Вдвоём плюём на всё это плюём На все прогулки в легковых такси Ведь что-нибудь должно ещё остаться Хоть что-нибудь Что нас соединяло На всё плюём

   Вдвоём плюём вдвоём На всё, что я с тобой любил На всё, что я с тобой любил вдвоём Представь суть слова этого вдвоём Вдвоём как вальс и я сегодня вижу Все тени пробежавшие меж нами Никчёмный диалог опустошённых стен Нисчесть запретных мест возможно Фолиньо Овернь или Бурбуль Названья приглушил отдалённый гром Вдвоём плюём на всё это плюём На все прогулки в легковых такси Ведь что-нибудь должно ещё остаться Хоть что-нибудь Что нас соединяло На всё плюём
6. «

   Эротическое влечение — это худшее из зеркал. То, как отражается в нём твоя сущность, заставляет содрогнуться.

   Эротическое влечение — это худшее из зеркал. То, как отражается в нём твоя сущность, заставляет содрогнуться.
7. «

   Я вспоминаю пустынную деревню Там на плече обугленной горы Я вспоминаю о твоём плече Я вспоминаю о твоих локтях Я вспоминаю о твоём белье Я вспоминаю о твоих следах Я вспоминаю город без коней Я вспоминаю о твой погасший взгляд Моё пустое сердце, Труп Мазепы с которым конь скакал

   Я вспоминаю пустынную деревню Там на плече обугленной горы Я вспоминаю о твоём плече Я вспоминаю о твоих локтях Я вспоминаю о твоём белье Я вспоминаю о твоих следах Я вспоминаю город без коней Я вспоминаю о твой погасший взгляд Моё пустое сердце, Труп Мазепы с которым конь скакал
8. «

   Я объясню запах форм переходящих, Как песня по белой бумаге легла И отчего лист так легок дрожащий, А ветка дерева так тяжела. Знаю я цену яркому свету. Средь бедствий эпохи стоит мой эскиз. Мы ждем. Надежда в глазах. И про это Грядущему скажет Анри Матисс.

   Я объясню запах форм переходящих, Как песня по белой бумаге легла И отчего лист так легок дрожащий, А ветка дерева так тяжела. Знаю я цену яркому свету. Средь бедствий эпохи стоит мой эскиз. Мы ждем. Надежда в глазах. И про это Грядущему скажет Анри Матисс.
9. «

   Разум мой тщетно подчеркивает и осуждает диктатуру чувственности.

   Разум мой тщетно подчеркивает и осуждает диктатуру чувственности.
10. «

    Долой законы для бесправных Да озарится праздник равных

    Долой законы для бесправных Да озарится праздник равных
11. «

    В сугробах мир поблек, обмяк. Вдруг замерли деревья, зданья, Бесцветные, как воздух, как Бесцветное воспоминанье, Когда пришло — но в нем рвалось Из строчек чувств больших дыханье — Письмо, печальное до слез, Письмо, печальное до слез. <...> Жена, мой луч и мой родник, Зачем в письме такая горечь, Ведь я люблю, зачем же крик, — Так судно, тонущее в море, Зовет и мучит дальний зов, Который ветры на просторе Глушат шуршаньем рифм и строф, Шуршаньем всех своих грехов.

    В сугробах мир поблек, обмяк. Вдруг замерли деревья, зданья, Бесцветные, как воздух, как Бесцветное воспоминанье, Когда пришло — но в нем рвалось Из строчек чувств больших дыханье — Письмо, печальное до слез, Письмо, печальное до слез. <...> Жена, мой луч и мой родник, Зачем в письме такая горечь, Ведь я люблю, зачем же крик, — Так судно, тонущее в море, Зовет и мучит дальний зов, Который ветры на просторе Глушат шуршаньем рифм и строф, Шуршаньем всех своих грехов.
12. «

    Холодное струится пламя Пылает немо звездопад А ночь исходит соловьями А соловьи в ночи звенят <...> Мани́т нас бог и дьявол дразнит Мы миром мазаны одним Страшнее не придумать казни Чем та какой себя казним И в будний день и в светлый праздник

    Холодное струится пламя Пылает немо звездопад А ночь исходит соловьями А соловьи в ночи звенят <...> Мани́т нас бог и дьявол дразнит Мы миром мазаны одним Страшнее не придумать казни Чем та какой себя казним И в будний день и в светлый праздник
13. «

    Я хочу эти строки писать, чтобы сердца набат в них гудел, Петь хочу вдохновенно и щедро себя самого обгоняя, срывая дыханье и голос.

    Я хочу эти строки писать, чтобы сердца набат в них гудел, Петь хочу вдохновенно и щедро себя самого обгоняя, срывая дыханье и голос.
14. «

    И не знает никто, как сюда он попал, как он здесь оказался, может быть, это все ему снится. Холод мучит одних, голод мучит других и тревогой отмечены лица. И порой возникают из мрака монархи безликие и обитатели замка перед ними падают ниц.

    И не знает никто, как сюда он попал, как он здесь оказался, может быть, это все ему снится. Холод мучит одних, голод мучит других и тревогой отмечены лица. И порой возникают из мрака монархи безликие и обитатели замка перед ними падают ниц.
15. «

    Малыши под окном, гомонящие дети, подростки, у меня к вам великая жалость. Вижу всё я, что вам предстоит, вижу горе и кровь и печали. Вы из наших ошибок уроков не извлекли, да и мы ничему не сумели заранее вас научить. И за всё, буквально за всё ту же цену, что нам, вам тоже придется платить.

    Малыши под окном, гомонящие дети, подростки, у меня к вам великая жалость. Вижу всё я, что вам предстоит, вижу горе и кровь и печали. Вы из наших ошибок уроков не извлекли, да и мы ничему не сумели заранее вас научить. И за всё, буквально за всё ту же цену, что нам, вам тоже придется платить.
16. «

    Я сделаю из слов бесценные букеты - Такие в дар кладут к подножию мадонн - И подарю тебе прозрачность анемон, Веро́ник синеву, сирень и первоцветы, И пену нежную на ветках миндаля - На майских ярмарках они чуть розовеют, - И чаши ландышей — за ними мы в поля Пойдём, когда… Но тут слова в цвету немеют, От ветра этого ссыхается земля, Цветы теряют цвет, фиалки глаз тускнеют Но буду для тебя я петь, пока волной Стучится в сердце кровь и наполняет вены. «Всё это тру-ля-ля», — мне скажут, но смиренно Я верю: радугой над светлою вселенной Взойдут слова, что я, простой, обыкновенный, Твердил тебе, и ты одна поймёшь, — нетленны Лишь потому любовь и солнце над землёй, Что осенью, когда весна была мечтой, Я это тру-ля-ля спел, как никто другой.

    Я сделаю из слов бесценные букеты - Такие в дар кладут к подножию мадонн - И подарю тебе прозрачность анемон, Веро́ник синеву, сирень и первоцветы, И пену нежную на ветках миндаля - На майских ярмарках они чуть розовеют, - И чаши ландышей — за ними мы в поля Пойдём, когда… Но тут слова в цвету немеют, От ветра этого ссыхается земля, Цветы теряют цвет, фиалки глаз тускнеют Но буду для тебя я петь, пока волной Стучится в сердце кровь и наполняет вены. «Всё это тру-ля-ля», — мне скажут, но смиренно Я верю: радугой над светлою вселенной Взойдут слова, что я, простой, обыкновенный, Твердил тебе, и ты одна поймёшь, — нетленны Лишь потому любовь и солнце над землёй, Что осенью, когда весна была мечтой, Я это тру-ля-ля спел, как никто другой.
17. «

    Функция гения заключается в том, чтобы доставлять мысли, которые через 20 лет станут достоянием кретинов.

    Функция гения заключается в том, чтобы доставлять мысли, которые через 20 лет станут достоянием кретинов.
18. «

    Я был одним из тех, кто свято верил, что стоит изменить систему распределения благ, чтобы исчезли кражи, убийства и несчастная любовь.

    Я был одним из тех, кто свято верил, что стоит изменить систему распределения благ, чтобы исчезли кражи, убийства и несчастная любовь.
19. «

    Украшением нашего века являются яркие имена поэтов. В Англии — это Киплинг, во Франции — Аполлинер и Элюар, в Германии — Рильке, в Испании — Гарсиа Лорка, в России — Маяковский и Есенин, в Армении — Чаренц и Исаакян. Каждый раз, когда гаснет одно из этих светил, кажется, что тьма покрывает мир.

    Украшением нашего века являются яркие имена поэтов. В Англии — это Киплинг, во Франции — Аполлинер и Элюар, в Германии — Рильке, в Испании — Гарсиа Лорка, в России — Маяковский и Есенин, в Армении — Чаренц и Исаакян. Каждый раз, когда гаснет одно из этих светил, кажется, что тьма покрывает мир.
20. «

    О, женщина! Нам сердце ты истеребила в лоскуты, И сохранились в нём одни сухие, мёртвые цветы Да свет притонов в тех садах владений Калиостро.

    О, женщина! Нам сердце ты истеребила в лоскуты, И сохранились в нём одни сухие, мёртвые цветы Да свет притонов в тех садах владений Калиостро.