Луис Си Кей — 35 цитат с глубоким смыслом

Подборка из 35 цитат Луиса Си Кея: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я слишком много времени потратил, сердясь на тех, кого даже не знаю.

   Я слишком много времени потратил, сердясь на тех, кого даже не знаю.
2. «

   Я пять лет в разводе и это лучшие годы моей жизни. Развод! Мои любимые годы! Обожаю быть разведённым. И с каждым годом всё лучше и лучше. Ни о чём другом я так рассказать не могу. Кстати, я не призываю не жениться: встретил кого-то, полюбил, женился, потом развелся... Это лучший момент!!! Лучший момент!! Брак — это личинка настоящего счастья! Развода... Потому что всё позади и ты наконец счастлив. Развод — это навсегда! Так и есть. Брак длится, пока его терпишь, а развод только крепчает, как дубовая доска. Никто не говорит: «О, мой развод терпит крах! Всё кончено! Хватит с меня!» Но опять-таки, если вы довольны браком — живите, если у вас прекрасный брак — живите! Я лишь говорю, что в разводе ещё лучше!

   Я пять лет в разводе и это лучшие годы моей жизни. Развод! Мои любимые годы! Обожаю быть разведённым. И с каждым годом всё лучше и лучше. Ни о чём другом я так рассказать не могу. Кстати, я не призываю не жениться: встретил кого-то, полюбил, женился, потом развелся... Это лучший момент!!! Лучший момент!! Брак — это личинка настоящего счастья! Развода... Потому что всё позади и ты наконец счастлив. Развод — это навсегда! Так и есть. Брак длится, пока его терпишь, а развод только крепчает, как дубовая доска. Никто не говорит: «О, мой развод терпит крах! Всё кончено! Хватит с меня!» Но опять-таки, если вы довольны браком — живите, если у вас прекрасный брак — живите! Я лишь говорю, что в разводе ещё лучше!
3. «

   Я считаю, что жизнь не так уж и важна. <...> Жизнь неплоха. Она мне нравится. Но она не нужна. Обошёлся бы и без неё. Насколько она мне нравится? Я ни разу не покончил с собой. Ровно настолько она мне нравится.

   Я считаю, что жизнь не так уж и важна. <...> Жизнь неплоха. Она мне нравится. Но она не нужна. Обошёлся бы и без неё. Насколько она мне нравится? Я ни разу не покончил с собой. Ровно настолько она мне нравится.
4. «

   Жизнь любого живого существа обычно заканчивается, когда его съедают. Любого — но не человека. Мы единственные, кто может себе позволить умереть в постели от старости.

   Жизнь любого живого существа обычно заканчивается, когда его съедают. Любого — но не человека. Мы единственные, кто может себе позволить умереть в постели от старости.
5. «

   ...взгляд, как на фотографии у африканцев в засуху!

   ...взгляд, как на фотографии у африканцев в засуху!
6. «

   Я смотрю на женщин как на пирожные в витрине.

   Я смотрю на женщин как на пирожные в витрине.
7. «

   И всякий раз, когда я вижу солдата в самолёте, я думаю: я должен отдать ему своё место (место в бизнес-классе). Это было бы правильно, это очень легко сделать, и для него это очень много значило. Я могу подойти к нему и сказать: «Сынок, иди и займи моё место». Ведь почему я в первом классе, благодаря тому, что я профессиональный говнюк. <...> Вот как я получил это место, а этот человек отдаёт свою жизнь ради страны, ну как он сам думает. И он... но этого достаточно, этого достаточно, факт того, что он сам так думает, я серьёзно, да бля ему все в жизни говорят, что так нужно делать, и он это делает, это страшно, но он это делает. И он сидит на этом месте, и мне стоит с ним поменяться.

   И всякий раз, когда я вижу солдата в самолёте, я думаю: я должен отдать ему своё место (место в бизнес-классе). Это было бы правильно, это очень легко сделать, и для него это очень много значило. Я могу подойти к нему и сказать: «Сынок, иди и займи моё место». Ведь почему я в первом классе, благодаря тому, что я профессиональный говнюк. <...> Вот как я получил это место, а этот человек отдаёт свою жизнь ради страны, ну как он сам думает. И он... но этого достаточно, этого достаточно, факт того, что он сам так думает, я серьёзно, да бля ему все в жизни говорят, что так нужно делать, и он это делает, это страшно, но он это делает. И он сидит на этом месте, и мне стоит с ним поменяться.
8. «

   Я видел мужика, у которого была табличка «Посигналь, если любишь Америку». И тут я понял, что он смотрит на меня, так как я не сигналил, и он будто такой: «Бл*ть, бибикни на*уй!». Пинал мне бампер. И тут я решил, что не буду сигналить. Почему? Да пошёл он на*уй, вот почему. Он не в праве изобретать такие правила для всего перекрестка, просто потому что у него есть фломастер и нет работы. А что если я подойду к нему в майке, на которой было бы написано «Лизни мои яйца, если любишь Иисуса»? «Давай, мужик, ну же! Ты что, еврей? Лижи их!»

   Я видел мужика, у которого была табличка «Посигналь, если любишь Америку». И тут я понял, что он смотрит на меня, так как я не сигналил, и он будто такой: «Бл*ть, бибикни на*уй!». Пинал мне бампер. И тут я решил, что не буду сигналить. Почему? Да пошёл он на*уй, вот почему. Он не в праве изобретать такие правила для всего перекрестка, просто потому что у него есть фломастер и нет работы. А что если я подойду к нему в майке, на которой было бы написано «Лизни мои яйца, если любишь Иисуса»? «Давай, мужик, ну же! Ты что, еврей? Лижи их!»
9. «

   Грусть — это неплохое чувство. Я чувствую себя счастливым и грустным более или менее в такой же пропорции, как и все остальные. Я просто не против грустной части — испытывать такие чувства на самом деле совсем неплохо. Я всегда так это воспринимал. Я думаю, что это своего рода привилегия — видеть, какой случайной и жестокой может быть жизнь.

   Грусть — это неплохое чувство. Я чувствую себя счастливым и грустным более или менее в такой же пропорции, как и все остальные. Я просто не против грустной части — испытывать такие чувства на самом деле совсем неплохо. Я всегда так это воспринимал. Я думаю, что это своего рода привилегия — видеть, какой случайной и жестокой может быть жизнь.
10. «

    В 12 лет я понял, что девочки — это лучшее, что есть в мире. И я приглашал их на свидания. Я подходил и звал на свидания. Я не боялся. <...> Тогда было не принято приглашать на свидание. Была система! Дочки сказали мне, что в средней школе всё по-прежнему. Вот как устроено: мальчик просит своего друга спросить у её подруги, чтобы ты спросила у девочки, что та ответила бы, если бы он пригласил её. Откуда дети владеют этим... этикетом эпохи Елизаветы? 12-летний мальчик: «Будь добр, выясни у подруги любезной... Ежели я попрошу её компании, каков был бы её ответ?»

    В 12 лет я понял, что девочки — это лучшее, что есть в мире. И я приглашал их на свидания. Я подходил и звал на свидания. Я не боялся. <...> Тогда было не принято приглашать на свидание. Была система! Дочки сказали мне, что в средней школе всё по-прежнему. Вот как устроено: мальчик просит своего друга спросить у её подруги, чтобы ты спросила у девочки, что та ответила бы, если бы он пригласил её. Откуда дети владеют этим... этикетом эпохи Елизаветы? 12-летний мальчик: «Будь добр, выясни у подруги любезной... Ежели я попрошу её компании, каков был бы её ответ?»
11. «

    У моей дочери в школе устраивали какие-то танцы, большой такой бал. Так вот, пришли все родители, и мы там... И у каждого в руках телефон, у каждого родителя! Это было так интересно наблюдать — детки танцуют, а все родители стоят вот так [с телефоном перед глазами], абсолютно каждый закрывал вид на собственного ребенка телефоном! Я прошел чуть дальше, там люди айпэды держали прямо перед лицом! Смотрелось так, будто мы все в программе защиты свидетелей, дети не видели своих родителей! И все смотрят дерьмовую съемку того, что происходит в пяти метрах! Да посмотри, б***ь, на своего ребенка! Разрешение на ребенке просто сумасшедшее, если присмотреться, это полный HD! Зачем ты это снимаешь, ты ведь никогда не будешь это смотреть. Ты никогда в жизни не станешь смотреть видео, как дети делают то, что ты и в первый раз упустил. Не будешь же смотреть, сразу загрузишь на Фейсбук: «Вот, вы смотрите, а я пока пойду вздремну!»

    У моей дочери в школе устраивали какие-то танцы, большой такой бал. Так вот, пришли все родители, и мы там... И у каждого в руках телефон, у каждого родителя! Это было так интересно наблюдать — детки танцуют, а все родители стоят вот так [с телефоном перед глазами], абсолютно каждый закрывал вид на собственного ребенка телефоном! Я прошел чуть дальше, там люди айпэды держали прямо перед лицом! Смотрелось так, будто мы все в программе защиты свидетелей, дети не видели своих родителей! И все смотрят дерьмовую съемку того, что происходит в пяти метрах! Да посмотри, б***ь, на своего ребенка! Разрешение на ребенке просто сумасшедшее, если присмотреться, это полный HD! Зачем ты это снимаешь, ты ведь никогда не будешь это смотреть. Ты никогда в жизни не станешь смотреть видео, как дети делают то, что ты и в первый раз упустил. Не будешь же смотреть, сразу загрузишь на Фейсбук: «Вот, вы смотрите, а я пока пойду вздремну!»
12. «

    Есть у нас такой изъян, что мы все на это согласны. Женщина может попросить любого мужика на планете: «Простите, не пощупаете мои сиськи?»... и сто процентов мужиков ответят: «Да, конечно!»

    Есть у нас такой изъян, что мы все на это согласны. Женщина может попросить любого мужика на планете: «Простите, не пощупаете мои сиськи?»... и сто процентов мужиков ответят: «Да, конечно!»
13. «

    В демократии нет более благородной работы, чем преподавание в муниципальной школе. <...> Новые люди становятся учителями каждый день, зная, насколько это дерьмово. Они приходят, а их предупреждают. — Здравствуйте! Что это за работа? — Короче, вот что нам от вас надо. Нам надо, чтобы вы научили детей математике. — Ух ты! Они хотят знать математику? — Нет, вообще не хотят. Вы должны заставить их знать её против их воли. В то время как они взрываются в сексуальном плане и мудохают друг друга. — И кто эти дети? — Просто всякие, которые живут рядом. — А зарплата? — Примерно 10 долларов раз в четыре года. — А если я буду хорошо работать? Тогда что? — Ничего. Никто этого не заметит, вас уволят и вы умрёте в одиночестве. — Хорошо, я попробую. Лет на 25.

    В демократии нет более благородной работы, чем преподавание в муниципальной школе. <...> Новые люди становятся учителями каждый день, зная, насколько это дерьмово. Они приходят, а их предупреждают. — Здравствуйте! Что это за работа? — Короче, вот что нам от вас надо. Нам надо, чтобы вы научили детей математике. — Ух ты! Они хотят знать математику? — Нет, вообще не хотят. Вы должны заставить их знать её против их воли. В то время как они взрываются в сексуальном плане и мудохают друг друга. — И кто эти дети? — Просто всякие, которые живут рядом. — А зарплата? — Примерно 10 долларов раз в четыре года. — А если я буду хорошо работать? Тогда что? — Ничего. Никто этого не заметит, вас уволят и вы умрёте в одиночестве. — Хорошо, я попробую. Лет на 25.
14. «

    Но для таких, как я, в юности — ничего хорошего. Всё лучшее впереди! Так и хочется сказать: всё лучшее — впереди! Вот таким поникшим юношам... Как-то так помочь, подбодрить. Выступил бы кто по телеку: «Эй, чувак! Знаю, тебе хреново. Лишний вес, заурядная внешность, на сексуальном рынке — ты полный ноль, одноклассницы тебя не замечают, ты для них невидимка, но всё лучшее — впереди! Вы все растёте и ты будешь выглядеть вот так всю жизнь, а они — нет. Их свобода выбора будет катастрофически падать. И тут выходишь ты! Если ты ходишь на работу и моешься — ты будешь неотразим в свои сорок. Ты будешь веткой, за которую она ухватится, чтобы не упасть. Это здорово! Придётся подождать, пока её запросы совпадут с твоей внешностью, но это обязательно случится, обязательно. Когда на всё насрать, ты будешь самым сексуальным ублюдком на свете. Только подождать и всё!» Есть даже формула: тёлка плюс время делить на зарплату в квадрате.

    Но для таких, как я, в юности — ничего хорошего. Всё лучшее впереди! Так и хочется сказать: всё лучшее — впереди! Вот таким поникшим юношам... Как-то так помочь, подбодрить. Выступил бы кто по телеку: «Эй, чувак! Знаю, тебе хреново. Лишний вес, заурядная внешность, на сексуальном рынке — ты полный ноль, одноклассницы тебя не замечают, ты для них невидимка, но всё лучшее — впереди! Вы все растёте и ты будешь выглядеть вот так всю жизнь, а они — нет. Их свобода выбора будет катастрофически падать. И тут выходишь ты! Если ты ходишь на работу и моешься — ты будешь неотразим в свои сорок. Ты будешь веткой, за которую она ухватится, чтобы не упасть. Это здорово! Придётся подождать, пока её запросы совпадут с твоей внешностью, но это обязательно случится, обязательно. Когда на всё насрать, ты будешь самым сексуальным ублюдком на свете. Только подождать и всё!» Есть даже формула: тёлка плюс время делить на зарплату в квадрате.
15. «

    ... После развода сложность заключается в том, что быть одиноким в 41 год после десяти лет брака и иметь двух детей... это как иметь кучу денег в валюте государства, которого больше нет. Как если бы я нашёл 500 миллионов прусских франков.

    ... После развода сложность заключается в том, что быть одиноким в 41 год после десяти лет брака и иметь двух детей... это как иметь кучу денег в валюте государства, которого больше нет. Как если бы я нашёл 500 миллионов прусских франков.
16. «

    Люди так хотят подсмотреть за чужой жизнью и этим подвергают риску жизнь собственную, потому что они ни на секунду не хотят оставаться наедине с собой, считая, будто это очень трудно.

    Люди так хотят подсмотреть за чужой жизнью и этим подвергают риску жизнь собственную, потому что они ни на секунду не хотят оставаться наедине с собой, считая, будто это очень трудно.
17. «

    Когда порядком толстеешь, живот начинает выпирать. И ты начинаешь опускать штаны до таза, потому что они нормально уже не держатся, а внизу они сидят свободно и ты такой: «О, да я худеть пошёл, я стройнею! В штанах становится свободно, я худею! Я дожирался до худобы, видали?»

    Когда порядком толстеешь, живот начинает выпирать. И ты начинаешь опускать штаны до таза, потому что они нормально уже не держатся, а внизу они сидят свободно и ты такой: «О, да я худеть пошёл, я стройнею! В штанах становится свободно, я худею! Я дожирался до худобы, видали?»
18. «

    Брак — важное дело. <...> Но у всех свою говно. Это и значит быть с кем-то. Разумеется, станет дерьмово. Это часть процесса. Это всё равно что пойти на ужастик и на первой минуте ты: «Думаю, с ними всё будет хорошо!» Нет, они все погибнут. А вы возненавидите того, кого сейчас любите. Так всё и устроено: любовь + время — расстояние = ненависть.

    Брак — важное дело. <...> Но у всех свою говно. Это и значит быть с кем-то. Разумеется, станет дерьмово. Это часть процесса. Это всё равно что пойти на ужастик и на первой минуте ты: «Думаю, с ними всё будет хорошо!» Нет, они все погибнут. А вы возненавидите того, кого сейчас любите. Так всё и устроено: любовь + время — расстояние = ненависть.
19. «

    Мне уже 45, так что я либо прожил половину здоровой жизни, либо почти прожил не очень-то здоровую.

    Мне уже 45, так что я либо прожил половину здоровой жизни, либо почти прожил не очень-то здоровую.
20. «

    Для меня ты не женщина, пока у тебя не появится пара детей, и ваша жизнь не окажется в унитазе. Ты становишься женщиной, когда люди вылезают из твоей вагины и топчут твои мечты. И если ты стоишь после такого дерьма, то ты — женщина.

    Для меня ты не женщина, пока у тебя не появится пара детей, и ваша жизнь не окажется в унитазе. Ты становишься женщиной, когда люди вылезают из твоей вагины и топчут твои мечты. И если ты стоишь после такого дерьма, то ты — женщина.