30 цитат Мадлена Миллера, которые захочется сохранить

Мадлен Миллер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 30 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Нигде не сказано, что боги должны быть справедливыми…

   Нигде не сказано, что боги должны быть справедливыми…

   — Хирон · книга
2. «

   – Назови хотя бы одного героя, который был бы счастлив. Я задумался. Геракл сошел с ума и убил всю свою семью; Тесей потерял невесту и отца; детей Ясона и его новую жену убила жена старая; Беллерофонт поразил Химеру, но стал калекой, свалившись с Пегаса. – Вот и не назовешь. – Не назову. – Знаю. Тебе ни за что не дадут быть и великим, и счастливым.

   – Назови хотя бы одного героя, который был бы счастлив. Я задумался. Геракл сошел с ума и убил всю свою семью; Тесей потерял невесту и отца; детей Ясона и его новую жену убила жена старая; Беллерофонт поразил Химеру, но стал калекой, свалившись с Пегаса. – Вот и не назовешь. – Не назову. – Знаю. Тебе ни за что не дадут быть и великим, и счастливым.

   — Ахилл · книга
3. «

   Не слушай врага, сказал мне Одиссей однажды. Посмотри на него. И все поймешь.

   Не слушай врага, сказал мне Одиссей однажды. Посмотри на него. И все поймешь.

   — Цирцея · книга
4. «

   Она была хрупка, но коварна, ум ее – подобен шипозубой мурене.

   Она была хрупка, но коварна, ум ее – подобен шипозубой мурене.

   — Цирцея · книга
5. «

   — Твоя жена, видно, умная женщина. — Так и есть. Почему она за меня вышла – ума не приложу, но, раз мне это выгодно, стараюсь помалкивать.

   — Твоя жена, видно, умная женщина. — Так и есть. Почему она за меня вышла – ума не приложу, но, раз мне это выгодно, стараюсь помалкивать.

   — Цирцея · книга
6. «

   …Чужое несчастье заразно, а эринии, шипящие богини мести, не слишком разборчивы.

   …Чужое несчастье заразно, а эринии, шипящие богини мести, не слишком разборчивы.

   — Песнь Ахилла · книга
7. «

   Свои секреты нужно держать при себе, а то все потеряешь.

   Свои секреты нужно держать при себе, а то все потеряешь.

   — Цирцея · книга
8. «

   — Ты говорил, отец меня за это воронам бы выкинул. — Только если бы у тебя хватило глупости сознаться.

   — Ты говорил, отец меня за это воронам бы выкинул. — Только если бы у тебя хватило глупости сознаться.

   — Цирцея · книга
9. «

   …Когда наши мертвые приходят за возмездием, им нет дела до свидетелей.

   …Когда наши мертвые приходят за возмездием, им нет дела до свидетелей.

   — Песнь Ахилла · книга
10. «

    Женитьба по любви, столь же редкая, как кедры с востока.

    Женитьба по любви, столь же редкая, как кедры с востока.

    — Песнь Ахилла · книга
11. «

    Лишь глупец откажется от такой чести. Но, по правде говоря, и согласится, пожалуй, лишь глупец.

    Лишь глупец откажется от такой чести. Но, по правде говоря, и согласится, пожалуй, лишь глупец.

    — Одиссей · книга
12. «

    Понял он, чего мне стоили эти слова? Нет, вряд ли он мог. Таков дар юности – не чувствовать себя в долгу.

    Понял он, чего мне стоили эти слова? Нет, вряд ли он мог. Таков дар юности – не чувствовать себя в долгу.

    — Цирцея · книга
13. «

    — Ты всегда такой подозрительный? — Что тут скажешь? – Он выставил вперед ладони. – Этот мир – скверное место. И нам приходится в нем жить.

    — Ты всегда такой подозрительный? — Что тут скажешь? – Он выставил вперед ладони. – Этот мир – скверное место. И нам приходится в нем жить.

    — Цирцея · книга
14. «

    О боги, уберегите нас от самих себя.

    О боги, уберегите нас от самих себя.

    — Одиссей · книга
15. «

    — Ты мог бы и навестить Прометея. Со своими-то крыльями. Чем-нибудь его утешить. — С какой это стати? — Для разнообразия, само собой. Сделаешь доброе дело впервые в своей беспутной жизни. Разве тебе не любопытно, каково это?

    — Ты мог бы и навестить Прометея. Со своими-то крыльями. Чем-нибудь его утешить. — С какой это стати? — Для разнообразия, само собой. Сделаешь доброе дело впервые в своей беспутной жизни. Разве тебе не любопытно, каково это?

    — Цирцея · книга
16. «

    Я ощущала, как движутся течения. Песчинки перешептывались друг с другом. Он взмахивал крыльями. Облачка его золотистой крови мерцали во тьме. Под моими ногами лежали тысячелетние кости. Ни минуты больше не вынесу этот мир, подумала я. Так создай другой, дитя. Он бесшумно уплыл во тьму, оставив за собой золотой шлейф.

    Я ощущала, как движутся течения. Песчинки перешептывались друг с другом. Он взмахивал крыльями. Облачка его золотистой крови мерцали во тьме. Под моими ногами лежали тысячелетние кости. Ни минуты больше не вынесу этот мир, подумала я. Так создай другой, дитя. Он бесшумно уплыл во тьму, оставив за собой золотой шлейф.

    — Цирцея · книга
17. «

    — Видишь Афину? – прошептала я. Всегда мне нравились истории о сероокой воительнице, богине мудрости, чья мысль стремительней удара молнии. Но Афина не явилась. Может, предположил Ээт, она слишком горда, чтобы якшаться с приземленными титанами. Или слишком мудра, чтобы затеряться в толпе поздравляющих.

    — Видишь Афину? – прошептала я. Всегда мне нравились истории о сероокой воительнице, богине мудрости, чья мысль стремительней удара молнии. Но Афина не явилась. Может, предположил Ээт, она слишком горда, чтобы якшаться с приземленными титанами. Или слишком мудра, чтобы затеряться в толпе поздравляющих.

    — Цирцея · книга
18. «

    Если бы каждый воин убивал только тех, кто нанес ему личную обиду, Пелид, войн бы вообще не было.

    Если бы каждый воин убивал только тех, кто нанес ему личную обиду, Пелид, войн бы вообще не было.

    — Одиссей · книга
19. «

    Теперь, когда я знала, кто она, эта ее кротость выглядела нелепой, как огромный орел, что пытается, съежившись, уместиться в воробьином гнезде.

    Теперь, когда я знала, кто она, эта ее кротость выглядела нелепой, как огромный орел, что пытается, съежившись, уместиться в воробьином гнезде.

    — Цирцея · книга
20. «

    Всякий вызов был игрой, всякая игра – удовольствием.

    Всякий вызов был игрой, всякая игра – удовольствием.

    — Цирцея · книга