630 фраз Макса Фрая для статуса

Макс Фрай — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 630 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Про себя я уже не раз называл ее поэтом-практиком: Меламори за свою жизнь не зарифмовала и двух строчек, но ей это и не требовалось, она оперирует не рифмами, а поступками, создавая свои мимолетные шедевры не из слов, а из ненадежной ткани реальности.

   Про себя я уже не раз называл ее поэтом-практиком: Меламори за свою жизнь не зарифмовала и двух строчек, но ей это и не требовалось, она оперирует не рифмами, а поступками, создавая свои мимолетные шедевры не из слов, а из ненадежной ткани реальности.

   — сэр Макс · книга
2. «

   Поздно – это, как правило, и есть никогда. События, которые имеют значение, случаются вовремя, или не случаются вовсе.

   Поздно – это, как правило, и есть никогда. События, которые имеют значение, случаются вовремя, или не случаются вовсе.

   — Энциклопедия мифов · книга
3. «

   ...почему-то принято считать, будто любовь — это непременно светлое и прекрасное чувство, а уж быть объектом чьей-то любви — сплошное удовольствие. Увы, это почти всегда не так. Перекроить по своей мерке и оставить при себе — вот чего обычно хотят любящие, супруги или родители, без разницы. Честно говоря, даже не знаю, что хуже.

   ...почему-то принято считать, будто любовь — это непременно светлое и прекрасное чувство, а уж быть объектом чьей-то любви — сплошное удовольствие. Увы, это почти всегда не так. Перекроить по своей мерке и оставить при себе — вот чего обычно хотят любящие, супруги или родители, без разницы. Честно говоря, даже не знаю, что хуже.

   — Сэр Джуффин Халли · книга
4. «

   Я — чрезвычайно толерантное существо. И не дай бог существу менее толерантному встретиться на моем пути. Убью голыми руками, без суда и следствия. Долго, долго буду потом пинать заскорузлыми ступнями бездыханное тело, плевать в него густой от гнева слюной и вербально злопыхательствовать. А потому что толерантнее надо быть.

   Я — чрезвычайно толерантное существо. И не дай бог существу менее толерантному встретиться на моем пути. Убью голыми руками, без суда и следствия. Долго, долго буду потом пинать заскорузлыми ступнями бездыханное тело, плевать в него густой от гнева слюной и вербально злопыхательствовать. А потому что толерантнее надо быть.

   — Книга одиночеств · книга
5. «

   Никаких тайн вообще не существует. Другое дело, что есть вещи, о которых люди ничего не знают. И еще есть вещи, о которых немногие посвященные почему-то не хотят рассказывать остальным. Вероятно, им кажется, что на фоне всеобщего невежества они сами будут выглядеть мудрецами.

   Никаких тайн вообще не существует. Другое дело, что есть вещи, о которых люди ничего не знают. И еще есть вещи, о которых немногие посвященные почему-то не хотят рассказывать остальным. Вероятно, им кажется, что на фоне всеобщего невежества они сами будут выглядеть мудрецами.

   — Сладкие грёзы Гравви · книга
6. «

   Во время насморка очень трудно сохранять веру в собственное могущество.

   Во время насморка очень трудно сохранять веру в собственное могущество.

   — Макс · книга
7. «

   Спать сидя — мой любимый спорт.

   Спать сидя — мой любимый спорт.

   — Филл · книга
8. «

   А время уходит, жизнь твоя тратится на ерунду, и другой жизни у тебя, между прочим, нет, ты в курсе?

   А время уходит, жизнь твоя тратится на ерунду, и другой жизни у тебя, между прочим, нет, ты в курсе?

   — Кофейная книга · книга
9. «

   Но — наверное, это один из законов насмешницы-природы! — чем меньше восторгов у тебя вызывает всё человечество в целом, тем больше шансов у какого-нибудь незнакомца задеть таинственную, тонкую, болезненно звенящую струнку в твоём сердце. Достаточно пустяка: неожиданно отчаянной улыбки, поворота головы, при котором лицо случайного собеседника вдруг на мгновение становится лицом ангела, теплой ладошки, доверчиво вцепившейся в темноте в твою собственную руку, золотистой искорки веселого безумия, всколыхнувшей тёмное болото тусклых глаз — и ты вдруг понимаешь, что готов на всё, лишь бы вдохнуть свою, настоящую жизнь в это удивительное, чужое существо, а потом развернуть его лицом к небу и спросить, задыхаясь от благоговения перед свершившимся чудом: «ну вот, теперь ты видишь?»

   Но — наверное, это один из законов насмешницы-природы! — чем меньше восторгов у тебя вызывает всё человечество в целом, тем больше шансов у какого-нибудь незнакомца задеть таинственную, тонкую, болезненно звенящую струнку в твоём сердце. Достаточно пустяка: неожиданно отчаянной улыбки, поворота головы, при котором лицо случайного собеседника вдруг на мгновение становится лицом ангела, теплой ладошки, доверчиво вцепившейся в темноте в твою собственную руку, золотистой искорки веселого безумия, всколыхнувшей тёмное болото тусклых глаз — и ты вдруг понимаешь, что готов на всё, лишь бы вдохнуть свою, настоящую жизнь в это удивительное, чужое существо, а потом развернуть его лицом к небу и спросить, задыхаясь от благоговения перед свершившимся чудом: «ну вот, теперь ты видишь?»

   — Макс · книга
10. «

    Всем для счастья надо мало. При этом у каждого имеется в наличии очень много всякого, разного. Но всегда чего-то не того.

    Всем для счастья надо мало. При этом у каждого имеется в наличии очень много всякого, разного. Но всегда чего-то не того.

    — Вениамин · книга
11. «

    Я из тех предусмотрительных лентяев, которые готовы один раз как следует поработать, если это гарантированно избавит от будущих хлопот.

    Я из тех предусмотрительных лентяев, которые готовы один раз как следует поработать, если это гарантированно избавит от будущих хлопот.

    — Макс Фрай · книга
12. «

    ...я вообще люблю уезжать, потому что, не уехав из одного города, довольно затруднительно приехать в другой, а приезжать мне нравится больше всего на свете.

    ...я вообще люблю уезжать, потому что, не уехав из одного города, довольно затруднительно приехать в другой, а приезжать мне нравится больше всего на свете.

    — Большая телега · книга
13. «

    Непобедимый противник — наилучшая мотивация для бесконечного самосовершенствования.

    Непобедимый противник — наилучшая мотивация для бесконечного самосовершенствования.

    — Сэр Джуффин Халли · книга
14. «

    Сердце среди моих потрохов — авторитет.

    Сердце среди моих потрохов — авторитет.

    — Книга одиночеств · книга
15. «

    Стоит посмотреть на этих нормальных ребят и на эту слегка чокнутую леди, и сразу хочется пару раз стукнуться головой о ближайшее дерево, для полной уверенности, что меня никто никогда не вылечит, потому как наше безумие – отличная штука

    Стоит посмотреть на этих нормальных ребят и на эту слегка чокнутую леди, и сразу хочется пару раз стукнуться головой о ближайшее дерево, для полной уверенности, что меня никто никогда не вылечит, потому как наше безумие – отличная штука

    — Макс · книга
16. «

    Разум мой в смятении, он робко сообщает мне, своему господину и повелителю, что никогда прежде я не был столь прекрасно подготовлен к примерке смирительной рубашки.

    Разум мой в смятении, он робко сообщает мне, своему господину и повелителю, что никогда прежде я не был столь прекрасно подготовлен к примерке смирительной рубашки.

    — Энциклопедия мифов · книга
17. «

    Поэты древности в отличие от современных редко создавали больше дюжины стихотворений в течение своей долгой жизни. Оно и понятно: все они были отменными магами и не любили растрачивать себя на пустяки. Поэтому за каждым поэтическим произведением тех времен непременно скрывается целая Вселенная, наполненная чудесами — нередко опасными для того, кто неосторожно разбудит задремавшие строки.

    Поэты древности в отличие от современных редко создавали больше дюжины стихотворений в течение своей долгой жизни. Оно и понятно: все они были отменными магами и не любили растрачивать себя на пустяки. Поэтому за каждым поэтическим произведением тех времен непременно скрывается целая Вселенная, наполненная чудесами — нередко опасными для того, кто неосторожно разбудит задремавшие строки.

    — сэр Шурф Лонли-Локли · книга
18. «

    Между нами пропасть ни к чему не обязывающей любви — то ли друг к другу, то ли к иным сущестам, то ли к собственному одиночеству.

    Между нами пропасть ни к чему не обязывающей любви — то ли друг к другу, то ли к иным сущестам, то ли к собственному одиночеству.

    — Книга одиночеств · книга
19. «

    Глупо всю жизнь оставаться одним и тем же, если есть шанс превратиться.

    Глупо всю жизнь оставаться одним и тем же, если есть шанс превратиться.

    — Триша · книга
20. «

    Мне всю жизнь не везло с девушками. То есть поначалу всегда везло, даже слишком... а потом они решали, что им зачем-то срочно нужно выйти замуж, причем за кого-нибудь другого. Это особенно странно, поскольку я, как правило, влюблялся в умных девушек. Но и это не помогало, хотя как может умный человек всерьез захотеть замуж — не понимаю!

    Мне всю жизнь не везло с девушками. То есть поначалу всегда везло, даже слишком... а потом они решали, что им зачем-то срочно нужно выйти замуж, причем за кого-нибудь другого. Это особенно странно, поскольку я, как правило, влюблялся в умных девушек. Но и это не помогало, хотя как может умный человек всерьез захотеть замуж — не понимаю!

    — Макс · книга