271 фраза Маргарета Митчелла для статуса

Подборка из 271 цитата Маргарета Митчелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Всякий раз, когда Эшли смотрел Индии в глаза, он видел в них правду, укор и холодное презрение, на какое Уилксы были мастера.

   Всякий раз, когда Эшли смотрел Индии в глаза, он видел в них правду, укор и холодное презрение, на какое Уилксы были мастера.

   — Унесённые ветром · книга
2. «

   Все эти джентльмены — да что они знают о женщинах? Что они знали о Вас? Вот я Вас знаю.

   Все эти джентльмены — да что они знают о женщинах? Что они знали о Вас? Вот я Вас знаю.

   — Ретт Батлер · книга
3. «

   Но моё сердце всегда принадлежало вам, вы же это знаете. Вы можете терзать его, рвать на части.

   Но моё сердце всегда принадлежало вам, вы же это знаете. Вы можете терзать его, рвать на части.

   — Скарлетт О'Хара · книга
4. «

   С таким нельзя мириться. И мы мириться не станем!

   С таким нельзя мириться. И мы мириться не станем!

   — Тони Фонтейн · книга
5. «

   Ничто в целом свете не может нас подкосить, а вот сами мы себя подкашиваем — вздыхаем по тому, чего у нас больше нет, и слишком часто думаем о прошлом.

   Ничто в целом свете не может нас подкосить, а вот сами мы себя подкашиваем — вздыхаем по тому, чего у нас больше нет, и слишком часто думаем о прошлом.

   — бабуля Фонтейн · книга
6. «

   Ей казалось, что она задохнется, голова ее раскалывалась от мыслей, которые она снова и снова гоняла по протоптанной дорожке, тщетно пытаясь разобраться в создавшемся положении. Она была душевно надломлена: ей казалось, что она, словно потерявшийся ребенок, забрела в некий страшный край, где нет ни одного знакомого столба или знака, который указывал бы дорогу.

   Ей казалось, что она задохнется, голова ее раскалывалась от мыслей, которые она снова и снова гоняла по протоптанной дорожке, тщетно пытаясь разобраться в создавшемся положении. Она была душевно надломлена: ей казалось, что она, словно потерявшийся ребенок, забрела в некий страшный край, где нет ни одного знакомого столба или знака, который указывал бы дорогу.

   — Рассказчик · книга
7. «

   Вы ведь всего то навсего мул в лошадиной сбруе. Ну а мулу можно надраить копыта и начистить шкуру так, чтоб сверкала, и всю сбрую медными бляхами разукрасить, и в красивую коляску впрячь… Только мул все одно будет мул. И никого тут не обманешь.

   Вы ведь всего то навсего мул в лошадиной сбруе. Ну а мулу можно надраить копыта и начистить шкуру так, чтоб сверкала, и всю сбрую медными бляхами разукрасить, и в красивую коляску впрячь… Только мул все одно будет мул. И никого тут не обманешь.

   — Мамушка · книга
8. «

   Мальчик должен гордиться отцом, или отчимом. Я не хочу, чтобы ему было стыдно перед другими маленькими зверюгами. Дети ведь жестокие существа.

   Мальчик должен гордиться отцом, или отчимом. Я не хочу, чтобы ему было стыдно перед другими маленькими зверюгами. Дети ведь жестокие существа.

   — Ретт Батлер · книга
9. «

   Никогда не упускайте случая испытать нечто новое. Это расширяет кругозор.

   Никогда не упускайте случая испытать нечто новое. Это расширяет кругозор.

   — Ретт Батлер · книга
10. «

    И когда происходит что-то неприятное, а ты ничего не можешь поделать, какой смысл кричать и колотить по полу ногами.

    И когда происходит что-то неприятное, а ты ничего не можешь поделать, какой смысл кричать и колотить по полу ногами.

    — Унесённые ветром · книга
11. «

    Сердце её день ото дня ожесточалось всё более, одеваясь в чёрствость, как в броню.

    Сердце её день ото дня ожесточалось всё более, одеваясь в чёрствость, как в броню.

    — Унесённые ветром · книга
12. «

    Она надеялась, что с окончанием войны жизнь постепенно войдет в прежнюю колею. Она надеялась, что с возвращением Эшли жизнь вновь обретет какой-то смысл. Сейчас от обеих этих надежд ничего не осталось. Появление Джонаса Уилкерсона на подъездной аллее Тары заставило Скарлетт понять, что для нее, как и для всего Юга, война никогда не кончится. Самые ожесточенные бои, самые жестокие схватки еще впереди. А Эшли — навеки узник тех слов, что прочнее прутьев любой темницы.

    Она надеялась, что с окончанием войны жизнь постепенно войдет в прежнюю колею. Она надеялась, что с возвращением Эшли жизнь вновь обретет какой-то смысл. Сейчас от обеих этих надежд ничего не осталось. Появление Джонаса Уилкерсона на подъездной аллее Тары заставило Скарлетт понять, что для нее, как и для всего Юга, война никогда не кончится. Самые ожесточенные бои, самые жестокие схватки еще впереди. А Эшли — навеки узник тех слов, что прочнее прутьев любой темницы.

    — Унесённые ветром · книга
13. «

    Она была так похожа на вас — такая же своенравная, храбрая, веселая, задорная, и я могу холить и баловать её — как мне хотелось холить и баловать вас. Только она была не такая, как вы, — она меня любила. И я был счастлив отдать ей всю свою любовь, которая вам была не нужна… Когда её не стало, с ней вместе ушло всё.

    Она была так похожа на вас — такая же своенравная, храбрая, веселая, задорная, и я могу холить и баловать её — как мне хотелось холить и баловать вас. Только она была не такая, как вы, — она меня любила. И я был счастлив отдать ей всю свою любовь, которая вам была не нужна… Когда её не стало, с ней вместе ушло всё.

    — Ретт Батлер · книга
14. «

    Глаза были слишком большими для узенького личика, а залегшие под ними тени делали их и вовсе огромными, но выражение их осталось прежним, как во времена беспечного девичества. Ни война, ни постоянные беды и тяжелая работа не разрушили мягкой безмятежности ее взгляда. Это были глаза счастливой женщины, женщины, над чьей головой могут проноситься бури, не затрагивая спокойствия души.

    Глаза были слишком большими для узенького личика, а залегшие под ними тени делали их и вовсе огромными, но выражение их осталось прежним, как во времена беспечного девичества. Ни война, ни постоянные беды и тяжелая работа не разрушили мягкой безмятежности ее взгляда. Это были глаза счастливой женщины, женщины, над чьей головой могут проноситься бури, не затрагивая спокойствия души.

    — Унесённые ветром · книга
15. «

    Согласно кодексу европейского этикета, муж и жена не должны любить друг друга — это дурной тон и очень плохой вкус. А я всегда считал, что европейцы правильно смотрят на эти вещи.

    Согласно кодексу европейского этикета, муж и жена не должны любить друг друга — это дурной тон и очень плохой вкус. А я всегда считал, что европейцы правильно смотрят на эти вещи.

    — Ретт Батлер · книга
16. «

    Если вы пытаетесь чего-то добиться от мужчины, не выкладывайте ему всё сразу, как сейчас мне. Постарайтесь быть погибче, пособлазнительнее. Это приносит лучшие результаты.

    Если вы пытаетесь чего-то добиться от мужчины, не выкладывайте ему всё сразу, как сейчас мне. Постарайтесь быть погибче, пособлазнительнее. Это приносит лучшие результаты.

    — Ретт Батлер · книга
17. «

    Вы либо будете делать деньги неподобающим для дамы способом и всюду встречать холодный приём, либо будете бедны и благородны, зато приобретёте кучу друзей.

    Вы либо будете делать деньги неподобающим для дамы способом и всюду встречать холодный приём, либо будете бедны и благородны, зато приобретёте кучу друзей.

    — Ретт Батлер · книга
18. «

    Милый, помнишь нашу встречу? Ты у ног моих Мне в своей любви признался… Помнишь этот миг? Ты, гордясь мундиром серым, Клялся, что готов Мне хранить до гроба верность И земле отцов. Слезы лью я одиноко, Новой встречи жду!.. Верю в час победы нашей И в твою звезду!

    Милый, помнишь нашу встречу? Ты у ног моих Мне в своей любви признался… Помнишь этот миг? Ты, гордясь мундиром серым, Клялся, что готов Мне хранить до гроба верность И земле отцов. Слезы лью я одиноко, Новой встречи жду!.. Верю в час победы нашей И в твою звезду!

    — Унесённые ветром · книга
19. «

    Вдовы — это такие старые-престарые старухи, у которых уже не может возникнуть желания ни танцевать, ни кокетничать, ни быть предметом поклонения мужчин.

    Вдовы — это такие старые-престарые старухи, у которых уже не может возникнуть желания ни танцевать, ни кокетничать, ни быть предметом поклонения мужчин.

    — Скарлетт О'Хара · книга
20. «

    Мой внутренний мирок рухнул, в него ворвались люди, чьих взглядов я не разделял, чьи поступки были мне столь же чужды, как поступки готтентотов. Они грязными башмаками прошлись по моему миру, и не осталось ни единого уголка, где я мог бы укрыться, когда мне становилось невыносимо тяжело.

    Мой внутренний мирок рухнул, в него ворвались люди, чьих взглядов я не разделял, чьи поступки были мне столь же чужды, как поступки готтентотов. Они грязными башмаками прошлись по моему миру, и не осталось ни единого уголка, где я мог бы укрыться, когда мне становилось невыносимо тяжело.

    — Эшли Уилкс · книга