306 коротких цитат Маргарета Митчелла

Подборка из 306 цитат Маргарета Митчелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вы как тот вор, который сожалеет не о содеянном, а о том, что попал в тюрьму.

   Вы как тот вор, который сожалеет не о содеянном, а о том, что попал в тюрьму.

   — Ретт Батлер · книга
2. «

   Никто из вас не знает, что такое война. Вы думаете, это — скакать верхом на красавце коне, улыбаться девушкам, которые будут бросать вам цветы, и возвратиться домой героем. Так это совсем не то. Да, сэр! Это — ходить не жравши, спать на сырой земле и болеть лихорадкой и воспалением легких. А не лихорадкой, так поносом.

   Никто из вас не знает, что такое война. Вы думаете, это — скакать верхом на красавце коне, улыбаться девушкам, которые будут бросать вам цветы, и возвратиться домой героем. Так это совсем не то. Да, сэр! Это — ходить не жравши, спать на сырой земле и болеть лихорадкой и воспалением легких. А не лихорадкой, так поносом.

   — мистер Макра · книга
3. «

   Они ни о чем больше не говорят, – думала Скарлетт. – Ни о чем, кроме войны. Все эта война. И они не будут ни о чем говорить, кроме войны. Нет, до самой смерти не будут.

   Они ни о чем больше не говорят, – думала Скарлетт. – Ни о чем, кроме войны. Все эта война. И они не будут ни о чем говорить, кроме войны. Нет, до самой смерти не будут.

   — Скарлетт О'Хара · книга
4. «

   Вы либо будете делать деньги неподобающим для дамы способом и всюду встречать холодный приём, либо будете бедны и благородны, зато приобретёте кучу друзей.

   Вы либо будете делать деньги неподобающим для дамы способом и всюду встречать холодный приём, либо будете бедны и благородны, зато приобретёте кучу друзей.

   — Ретт Батлер · книга
5. «

   — Ох, Ретт, ты... ты такой милый. — Спасибо за крошки с Вашего стола, госпожа Богачка!

   — Ох, Ретт, ты... ты такой милый. — Спасибо за крошки с Вашего стола, госпожа Богачка!

   — Ретт Батлер · книга
6. «

   У всех был тощий кошелек, фамильная гордость и умение выстоять в самых тяжелых условиях.

   У всех был тощий кошелек, фамильная гордость и умение выстоять в самых тяжелых условиях.

   — Унесённые ветром · книга
7. «

   Я сама как Атланта, – подумала она. – Ни пожарам, ни янки меня не сломить.

   Я сама как Атланта, – подумала она. – Ни пожарам, ни янки меня не сломить.

   — Скарлетт О'Хара · книга
8. «

   Я не должна рыдать, я не должна просить. Я не должна делать ничего такого, что может вызвать его презрение. Он должен меня уважать, даже если больше не любит меня.

   Я не должна рыдать, я не должна просить. Я не должна делать ничего такого, что может вызвать его презрение. Он должен меня уважать, даже если больше не любит меня.

   — Скарлетт О'Хара · книга
9. «

   Не хотел он, чтобы Скарлетт слышала, как будут заколачивать гроб. И тут он прав. Запомни, Скарлетт: пока ты этого не слышишь, человек кажется тебе живым. А вот как услышишь... Да, это самый страшный звук на свете — звук конца...

   Не хотел он, чтобы Скарлетт слышала, как будут заколачивать гроб. И тут он прав. Запомни, Скарлетт: пока ты этого не слышишь, человек кажется тебе живым. А вот как услышишь... Да, это самый страшный звук на свете — звук конца...

   — бабуля Фонтейн · книга
10. «

    Сердце её день ото дня ожесточалось всё более, одеваясь в чёрствость, как в броню.

    Сердце её день ото дня ожесточалось всё более, одеваясь в чёрствость, как в броню.

    — Унесённые ветром · книга
11. «

    Наверное, можно закрасить пятна у леопарда, но, сколько их ни крась, он всё равно леопардом останется.

    Наверное, можно закрасить пятна у леопарда, но, сколько их ни крась, он всё равно леопардом останется.

    — Унесённые ветром · книга
12. «

    Они были добрыми и любящими при жизни и в смерти остались неразлучны.

    Они были добрыми и любящими при жизни и в смерти остались неразлучны.

    — Унесённые ветром · книга
13. «

    Дорогая моя, мне теперь на это наплевать.

    Дорогая моя, мне теперь на это наплевать.

    — Ретт Батлер · книга
14. «

    Какие бы лозунги ни выкрикивали ораторы, сгоняя дураков на бойню, какие бы благородные ни ставили перед ними цели, причина войн всегда одна. Деньги.

    Какие бы лозунги ни выкрикивали ораторы, сгоняя дураков на бойню, какие бы благородные ни ставили перед ними цели, причина войн всегда одна. Деньги.

    — Ретт Батлер · книга
15. «

    Эшли был из рода мечтателей — потомок людей, из поколения в поколение посвящавших свой досуг раздумьям, а не действиям, упивавшихся радужными грезами, не имевшими ничего общего с действительностью. Он жил, довольствуясь своим внутренним миром, ещё более прекрасным, на его взгляд, чем Джорджия, и лишь нехотя возвращался к реальной действительности. Взирая на людей, он не испытывал к ним ни влечения, ни антипатии. Взирая на жизнь, он не омрачался и не ликовал. Он принимал существующий миропорядок и своё место в нём как нечто данное, раз и навсегда установленное, пожимал плечами и возвращался в другой, лучший мир — к своим книгам и музыке.

    Эшли был из рода мечтателей — потомок людей, из поколения в поколение посвящавших свой досуг раздумьям, а не действиям, упивавшихся радужными грезами, не имевшими ничего общего с действительностью. Он жил, довольствуясь своим внутренним миром, ещё более прекрасным, на его взгляд, чем Джорджия, и лишь нехотя возвращался к реальной действительности. Взирая на людей, он не испытывал к ним ни влечения, ни антипатии. Взирая на жизнь, он не омрачался и не ликовал. Он принимал существующий миропорядок и своё место в нём как нечто данное, раз и навсегда установленное, пожимал плечами и возвращался в другой, лучший мир — к своим книгам и музыке.

    — Унесённые ветром · книга
16. «

    С таким нельзя мириться. И мы мириться не станем!

    С таким нельзя мириться. И мы мириться не станем!

    — Тони Фонтейн · книга
17. «

    Его губы снова прижались к её губам, и она сдалась без борьбы, слишком ослабев, чтобы даже отвернуть голову, — да она и не хотела отворачиваться; сердце у нее колотилось так отчаянно, что её всю сотрясало от его ударов, и ей становилось страшно от силы Ретта и собственной слабости. Что он с ней сейчас сделает? Она в самом деле лишится чувств, если он не отпустит её. Если бы он только отпустил её… Ах, если бы он никогда её не отпускал.

    Его губы снова прижались к её губам, и она сдалась без борьбы, слишком ослабев, чтобы даже отвернуть голову, — да она и не хотела отворачиваться; сердце у нее колотилось так отчаянно, что её всю сотрясало от его ударов, и ей становилось страшно от силы Ретта и собственной слабости. Что он с ней сейчас сделает? Она в самом деле лишится чувств, если он не отпустит её. Если бы он только отпустил её… Ах, если бы он никогда её не отпускал.

    — Унесённые ветром · книга
18. «

    Глаза были слишком большими для узенького личика, а залегшие под ними тени делали их и вовсе огромными, но выражение их осталось прежним, как во времена беспечного девичества. Ни война, ни постоянные беды и тяжелая работа не разрушили мягкой безмятежности ее взгляда. Это были глаза счастливой женщины, женщины, над чьей головой могут проноситься бури, не затрагивая спокойствия души.

    Глаза были слишком большими для узенького личика, а залегшие под ними тени делали их и вовсе огромными, но выражение их осталось прежним, как во времена беспечного девичества. Ни война, ни постоянные беды и тяжелая работа не разрушили мягкой безмятежности ее взгляда. Это были глаза счастливой женщины, женщины, над чьей головой могут проноситься бури, не затрагивая спокойствия души.

    — Унесённые ветром · книга
19. «

    Я не из тех, кто лижет плетку, которой его отстегали.

    Я не из тех, кто лижет плетку, которой его отстегали.

    — Унесённые ветром · книга
20. «

    Она подобрала юбки и побежала. Но она бежала не от страха. Она бежала, потому что в конце улицы ее ждали объятия Ретта.

    Она подобрала юбки и побежала. Но она бежала не от страха. Она бежала, потому что в конце улицы ее ждали объятия Ретта.

    — Унесённые ветром · книга