644 мыслей Марины Цветаевы без воды

Подборка из 644 цитаты Марины Цветаевы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Я бы хотела жить с Вами В маленьком городе, Где вечные сумерки И вечные колокола.

   ... Я бы хотела жить с Вами В маленьком городе, Где вечные сумерки И вечные колокола.
2. «

   Легкомыслие! — Милый грех, Милый спутник и враг мой милый! Ты в глаза мне вбрызнул смех, И мазурку мне вбрызнул в жилы.

   Легкомыслие! — Милый грех, Милый спутник и враг мой милый! Ты в глаза мне вбрызнул смех, И мазурку мне вбрызнул в жилы.
3. «

   Я любовь узнаю по боли всего тела вдоль.

   Я любовь узнаю по боли всего тела вдоль.
4. «

   Уединение: уйди В себя, как прадеды в феоды. Уединение: в груди Ищи и находи свободу.

   Уединение: уйди В себя, как прадеды в феоды. Уединение: в груди Ищи и находи свободу.
5. «

   Самое большое (моё) горе в любви — не мочь дать столько, сколько хочу.

   Самое большое (моё) горе в любви — не мочь дать столько, сколько хочу.
6. «

   Будь! Не отдавай меня без боя! Не отдавай меня нoчи, фонарям, мостам, прохожим, всему, всем. Я тебе буду верна. Потому что я никого другого не хочу, не могу (не захочу, не смогу). Потому что тo мне даешь, что ты мне дал, мне никто не дает, а меньшего я не хочу. Потому что ты один такой.

   Будь! Не отдавай меня без боя! Не отдавай меня нoчи, фонарям, мостам, прохожим, всему, всем. Я тебе буду верна. Потому что я никого другого не хочу, не могу (не захочу, не смогу). Потому что тo мне даешь, что ты мне дал, мне никто не дает, а меньшего я не хочу. Потому что ты один такой.
7. «

   В чём грех мой? Что в церкви слезам не учусь, Смеясь наяву и во сне? Поверь мне: я смехом от боли лечусь, Но в смехе не радостно мне!

   В чём грех мой? Что в церкви слезам не учусь, Смеясь наяву и во сне? Поверь мне: я смехом от боли лечусь, Но в смехе не радостно мне!
8. «

   Страсть — последняя возможность человеку высказаться, как небо — единственная возможность быть буре. Человек — буря, страсть — небо, её растворяющее.

   Страсть — последняя возможность человеку высказаться, как небо — единственная возможность быть буре. Человек — буря, страсть — небо, её растворяющее.
9. «

   Милые! А может быть я так много занимаюсь собой, потому что никто из вас мною не занялся достаточно?

   Милые! А может быть я так много занимаюсь собой, потому что никто из вас мною не занялся достаточно?
10. «

    Долго — долго, с самого моего детства, с тех пор, как я себя помню — мне казалось, что я хочу, чтобы меня любили. Теперь я знаю и говорю каждому: мне не нужно любви, мне нужно понимание. Для меня это — любовь. А то, что Вы называете любовью (жертвы, верность, ревность), берегите для других, для другой, — мне этого не нужно. Этого не говорят, но мне всегда хочется сказать, крикнуть: «Господи Боже мой! Да я ничего от Вас не хочу. Вы можете уйти и вновь прийти, уйти и никогда не вернуться — мне всё равно, я сильна, мне ничего не нужно, кроме своей души!»

    Долго — долго, с самого моего детства, с тех пор, как я себя помню — мне казалось, что я хочу, чтобы меня любили. Теперь я знаю и говорю каждому: мне не нужно любви, мне нужно понимание. Для меня это — любовь. А то, что Вы называете любовью (жертвы, верность, ревность), берегите для других, для другой, — мне этого не нужно. Этого не говорят, но мне всегда хочется сказать, крикнуть: «Господи Боже мой! Да я ничего от Вас не хочу. Вы можете уйти и вновь прийти, уйти и никогда не вернуться — мне всё равно, я сильна, мне ничего не нужно, кроме своей души!»
11. «

    Не любила, но плакала. Нет, не любила, но всё же Лишь тебе указала в тени обожаемый лик. Было всё в нашем сне на любовь не похоже: Ни причин, ни улик.

    Не любила, но плакала. Нет, не любила, но всё же Лишь тебе указала в тени обожаемый лик. Было всё в нашем сне на любовь не похоже: Ни причин, ни улик.
12. «

    «Сколько книг!... Мне казалось... Не надо огня: Так уютней... Забыла сейчас все слова я»... Видят беглые тени трамвая На диване с тобой — не меня!

    «Сколько книг!... Мне казалось... Не надо огня: Так уютней... Забыла сейчас все слова я»... Видят беглые тени трамвая На диване с тобой — не меня!
13. «

    До убедительности, до Убийственности — просто: Две птицы вили мне гнездо: Истина — и Сиротство.

    До убедительности, до Убийственности — просто: Две птицы вили мне гнездо: Истина — и Сиротство.
14. «

    Нам дано прожить вместе целый кусок жизни. Проживем же его возможно лучше, возможно дружнее. Для этого мне нужно Ваше и свое доверие. Будем союзниками. Союзничество (вопреки всему и через всех!) уничтожает ревность. Это начало человечности, необходимой в любви. «Не на всю жизнь». — Да, но что на всю жизнь?! (Раз жизнь сама «не на всю жизнь» — и слава Богу!)

    Нам дано прожить вместе целый кусок жизни. Проживем же его возможно лучше, возможно дружнее. Для этого мне нужно Ваше и свое доверие. Будем союзниками. Союзничество (вопреки всему и через всех!) уничтожает ревность. Это начало человечности, необходимой в любви. «Не на всю жизнь». — Да, но что на всю жизнь?! (Раз жизнь сама «не на всю жизнь» — и слава Богу!)
15. «

    Когда любовь умирает — воскресить её невозможно. Остаётся пустота, скука и равнодушие. Убить любовь нельзя — она умирает сама, оставляя голое пепелище и страшную невыразимую обиду, обиду на того, кто эту любовь в нас — вызвал, но сохранить — не дал, не смог...

    Когда любовь умирает — воскресить её невозможно. Остаётся пустота, скука и равнодушие. Убить любовь нельзя — она умирает сама, оставляя голое пепелище и страшную невыразимую обиду, обиду на того, кто эту любовь в нас — вызвал, но сохранить — не дал, не смог...
16. «

    Я страшно мерзну — и днем и ночью, и на улице и в доме: пятый этаж, отопление еле тeплится, ночью сплю в вязаной (еще пражской) шапке, вспоминаю Вшеноры, нашу чудную печку, которую топила своим, дoбытым хворостом. И ранние ночи c лампой, и поздние приходы занесенного снегом, голодного Сергея Яковлевича — и Алю c косами, такую преданную и веселую и добрую — где всё это?? Куда — ушло??

    Я страшно мерзну — и днем и ночью, и на улице и в доме: пятый этаж, отопление еле тeплится, ночью сплю в вязаной (еще пражской) шапке, вспоминаю Вшеноры, нашу чудную печку, которую топила своим, дoбытым хворостом. И ранние ночи c лампой, и поздние приходы занесенного снегом, голодного Сергея Яковлевича — и Алю c косами, такую преданную и веселую и добрую — где всё это?? Куда — ушло??
17. «

    Только на вершине восторга человек видит мир правильно, Бог сотворил мир в восторге [...], и у человека не в восторге не может быть правильного видения вещей.

    Только на вершине восторга человек видит мир правильно, Бог сотворил мир в восторге [...], и у человека не в восторге не может быть правильного видения вещей.
18. «

    Поэт видит неизваянную статую, ненаписанную картину и слышит неигранную музыку.

    Поэт видит неизваянную статую, ненаписанную картину и слышит неигранную музыку.
19. «

    Когда людей, скучивая, лишают лика, они делаются сначала стадом, потом сворой.

    Когда людей, скучивая, лишают лика, они делаются сначала стадом, потом сворой.
20. «

    Что можешь знать ты обо мне, Раз ты со мной не спал и не пил?

    Что можешь знать ты обо мне, Раз ты со мной не спал и не пил?