110 цитат-размышлений Марио Пьюзо

Подборка из 110 цитат Марио Пьюзо: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если человек влюблен, вся его жизнь вертится вокруг другого человека. Если этого нет, значит, речь идет не о любви. О чем-то еще. Возможно, о чем-то лучшем, более практичном. В любви по определению заложены несправедливость, нестабильность, паранойя. И мужчины здесь хуже женщин.

   Если человек влюблен, вся его жизнь вертится вокруг другого человека. Если этого нет, значит, речь идет не о любви. О чем-то еще. Возможно, о чем-то лучшем, более практичном. В любви по определению заложены несправедливость, нестабильность, паранойя. И мужчины здесь хуже женщин.

   — Озано · книга
2. «

   Если бы во главе правительств стояли семейные кланы, возможно, второй мировой войны и не было бы.

   Если бы во главе правительств стояли семейные кланы, возможно, второй мировой войны и не было бы.

   — Крестный отец · книга
3. «

   Как и смерть, любовь — утомительное, ребячье дело, хотя мужчины верят больше в любовь, чем в смерть. Женщины — другая история. У них есть полезный секрет. Они не принимают любовь всерьез и никогда так не делали.

   Как и смерть, любовь — утомительное, ребячье дело, хотя мужчины верят больше в любовь, чем в смерть. Женщины — другая история. У них есть полезный секрет. Они не принимают любовь всерьез и никогда так не делали.

   — Дураки умирают · книга
4. «

   Уязвимая женщина может вас уничтожить в любой момент.

   Уязвимая женщина может вас уничтожить в любой момент.

   — Дураки умирают · книга
5. «

   Когда телка отворачивается от тебя в постели, все кончено. Ищи замену. Не принимай извинений.

   Когда телка отворачивается от тебя в постели, все кончено. Ищи замену. Не принимай извинений.

   — Дураки умирают · книга
6. «

   Подлинный гений мошенничества должен любить тех, кого он провел.

   Подлинный гений мошенничества должен любить тех, кого он провел.

   — Дураки умирают · книга
7. «

   Жизнь — это комический театр, и нет ничего забавнее любви, шествующей сквозь время.

   Жизнь — это комический театр, и нет ничего забавнее любви, шествующей сквозь время.

   — Дураки умирают · книга
8. «

   Ты показал мне шрамы от пуль, но такие шрамы не делают человека крутым. Они говорят о том, что ты стал жертвой крутого парня.

   Ты показал мне шрамы от пуль, но такие шрамы не делают человека крутым. Они говорят о том, что ты стал жертвой крутого парня.

   — Калли Кросс · книга
9. «

   Покажите мне игрока, и я покажу вам проигравшего, покажите мне героя, и я покажу вам труп.

   Покажите мне игрока, и я покажу вам проигравшего, покажите мне героя, и я покажу вам труп.

   — Дураки умирают · книга
10. «

    Она не могла знать, что он видит не только белоснежную кожу, идеальные черты, алый чувственный рот. Это он тоже видел, но воспринимал ее лицо как маску ангела смерти.

    Она не могла знать, что он видит не только белоснежную кожу, идеальные черты, алый чувственный рот. Это он тоже видел, но воспринимал ее лицо как маску ангела смерти.

    — Дураки умирают · книга
11. «

    На этом католическом острове, где статуэтка плачущего Христа в каждом доме, христианское всепрощение — презренное прибежище труса.

    На этом католическом острове, где статуэтка плачущего Христа в каждом доме, христианское всепрощение — презренное прибежище труса.

    — Крестный отец. Сицилиец · книга
12. «

    Упаси вас Бог ещё когда-нибудь попасться мне на глаза в Лонг-Бич! А не то поотрываю все, что отрывается, и поменяю местами, можете в этом не сомневаться.

    Упаси вас Бог ещё когда-нибудь попасться мне на глаза в Лонг-Бич! А не то поотрываю все, что отрывается, и поменяю местами, можете в этом не сомневаться.

    — Санни · книга
13. «

    Мужчины проходят по жизни, используя из-за члена только половину своих мозгов, что очень плохо.

    Мужчины проходят по жизни, используя из-за члена только половину своих мозгов, что очень плохо.

    — Четвёртый Кеннеди · книга
14. «

    Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

    Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

    — Дураки умирают · книга
15. «

    Если бросить на чашу весов корысть и благополучие, — благополучие, на мой взгляд, перевешивает.

    Если бросить на чашу весов корысть и благополучие, — благополучие, на мой взгляд, перевешивает.

    — Дон Корлеоне · книга
16. «

    Самое выигрышное из всех положений — такое, когда враг преувеличивает твои недостатки; лучше этого — лишь когда друг недооценивает твои достоинства.

    Самое выигрышное из всех положений — такое, когда враг преувеличивает твои недостатки; лучше этого — лишь когда друг недооценивает твои достоинства.

    — Дон Корлеоне · книга
17. «

    Дон Корлеоне не сердился. Он давно понял, что общество часто наносит обиды, которые надо уметь стерпеть, потому что в этом мире беднейший из беднейших способен однажды открыть глаза и отомстить сильнейшему из сильнейших.

    Дон Корлеоне не сердился. Он давно понял, что общество часто наносит обиды, которые надо уметь стерпеть, потому что в этом мире беднейший из беднейших способен однажды открыть глаза и отомстить сильнейшему из сильнейших.

    — Дон Корлеоне · книга
18. «

    Матери, они вроде полицейских. Всегда верят худшему.

    Матери, они вроде полицейских. Всегда верят худшему.

    — Дон Корлеоне · книга
19. «

    Есть много доводов, которыми ты оправдываешься перед собой, когда все-таки преступаешь закон.

    Есть много доводов, которыми ты оправдываешься перед собой, когда все-таки преступаешь закон.

    — Джон Мерлин · книга
20. «

    Хочешь узнать, как женщины могут любить тебя, намеренно вскармливая тебя этой любовью, чтобы отравить твое тело и разум, просто затем, чтобы уничтожить тебя? И страстно любя решают не любить тебя больше? И в то же время одуряют тебя идиотским экстазом? Невозможно? Да ведь это очень просто.

    Хочешь узнать, как женщины могут любить тебя, намеренно вскармливая тебя этой любовью, чтобы отравить твое тело и разум, просто затем, чтобы уничтожить тебя? И страстно любя решают не любить тебя больше? И в то же время одуряют тебя идиотским экстазом? Невозможно? Да ведь это очень просто.

    — Дураки умирают · книга