398 цитат Марка Твена, которые захочется сохранить

Ниже 398 цитат Марка Твена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ведь когда они начинают, то не думают: «А давайте-ка устроим революцию!» И только когда всё закончится, понимают, что это, оказывается, была революция. Наши ребята сначала хотели справедливых налогов, только и всего. А когда закончили, огляделись — оказалось, что свергли короля.

   Ведь когда они начинают, то не думают: «А давайте-ка устроим революцию!» И только когда всё закончится, понимают, что это, оказывается, была революция. Наши ребята сначала хотели справедливых налогов, только и всего. А когда закончили, огляделись — оказалось, что свергли короля.

   — Том Сойер · книга
2. «

   Человеческий мозг – великолепная штука. Он работает до той самой минуты, когда ты встаешь, чтобы произнести речь.

   Человеческий мозг – великолепная штука. Он работает до той самой минуты, когда ты встаешь, чтобы произнести речь.
3. «

   Наша религия — ужасная религия. В морях невинной крови, которые были ею пролиты, могли бы без помех разместиться все флоты мира.

   Наша религия — ужасная религия. В морях невинной крови, которые были ею пролиты, могли бы без помех разместиться все флоты мира.

   — Размышления о религии · книга
4. «

   Я ещё ни разу в жизни не сдержал данного мною обещания. Весьма вероятно, что под тот орган, который дает мне способность обещать, место было отведено с такой щедростью, что его не хватило для того органа, который давал бы мне способность выполнять обещания. Но я не горюю. Я ни в чём не терплю половинчатости. Я предпочитаю одну высокоразвитую способность двум обыкновенным.

   Я ещё ни разу в жизни не сдержал данного мною обещания. Весьма вероятно, что под тот орган, который дает мне способность обещать, место было отведено с такой щедростью, что его не хватило для того органа, который давал бы мне способность выполнять обещания. Но я не горюю. Я ни в чём не терплю половинчатости. Я предпочитаю одну высокоразвитую способность двум обыкновенным.
5. «

   Из всех животных только человек по-настоящему жесток. Только человек может причинять боль ради собственного удовольствия.

   Из всех животных только человек по-настоящему жесток. Только человек может причинять боль ради собственного удовольствия.
6. «

   Трудно поверить, что кто-либо, прожив жизнь, не считал бы ее в глубине души неудачной.

   Трудно поверить, что кто-либо, прожив жизнь, не считал бы ее в глубине души неудачной.
7. «

   Надо принять во внимание, что родительский инстинкт, который лет двадцать пять — тридцать остается неудовлетворенным, превращает человека, изголодавшегося по ребенку, в безумца. И кого бы ни послала ему судьба, он уже всему рад, его вкус настолько притупился, что он не в состоянии отличить рыбу от курицы. Если у молодой четы рождается ребенок с дурным нравом, родители довольно скоро начинают понимать, что это сам сатана, но если этого сатану усыновляет пожилая чета, то для нее он всегда ангел, что бы ни случилось.

   Надо принять во внимание, что родительский инстинкт, который лет двадцать пять — тридцать остается неудовлетворенным, превращает человека, изголодавшегося по ребенку, в безумца. И кого бы ни послала ему судьба, он уже всему рад, его вкус настолько притупился, что он не в состоянии отличить рыбу от курицы. Если у молодой четы рождается ребенок с дурным нравом, родители довольно скоро начинают понимать, что это сам сатана, но если этого сатану усыновляет пожилая чета, то для нее он всегда ангел, что бы ни случилось.

   — Простофиля Вильсон · книга
8. «

   Она присела к огню, грела руки и ждала; её старые губы и руки посинели от холода; к ней подошёл незнакомец. Это был путешественник; он мягко заговорил с ней и, зная что рядом никого нет, кроме меня, он сказал, что ему жаль её. Потом он спросил, является ли правдой то, в чём она призналась, и она ответила, что нет. Он выглядел удивлённо и ему ещё больше стало её жаль, он спросил: — Зачем же вы признались? — Я стара и бедна — сказала она, — и я работаю только чтобы выжить. Не было другого выбора как только лишь признаться. Если бы я этого не сделала, они бы могли меня отпустить. Это бы погубило меня, ведь никто бы не забыл о том, что меня подозревали в чародействе, и для меня не нашлось бы работы, и куда бы я ни пошла, они бы пускали собак в мою сторону. Совсем скоро настал бы голод. Огонь лучшее решение — конец близок. Вы были добры ко мне, вы двое, и я благодарна вам за это. Она прильнула ближе к огню и вытянула руки чтобы согреть их, снежинки мягко спускались на её седые волосы, делая их ещё белее. Собралась толпа и полетело яйцо, которое попало ей в глаз и потекло по её лицу. Кто-то смеялся.

   Она присела к огню, грела руки и ждала; её старые губы и руки посинели от холода; к ней подошёл незнакомец. Это был путешественник; он мягко заговорил с ней и, зная что рядом никого нет, кроме меня, он сказал, что ему жаль её. Потом он спросил, является ли правдой то, в чём она призналась, и она ответила, что нет. Он выглядел удивлённо и ему ещё больше стало её жаль, он спросил: — Зачем же вы признались? — Я стара и бедна — сказала она, — и я работаю только чтобы выжить. Не было другого выбора как только лишь признаться. Если бы я этого не сделала, они бы могли меня отпустить. Это бы погубило меня, ведь никто бы не забыл о том, что меня подозревали в чародействе, и для меня не нашлось бы работы, и куда бы я ни пошла, они бы пускали собак в мою сторону. Совсем скоро настал бы голод. Огонь лучшее решение — конец близок. Вы были добры ко мне, вы двое, и я благодарна вам за это. Она прильнула ближе к огню и вытянула руки чтобы согреть их, снежинки мягко спускались на её седые волосы, делая их ещё белее. Собралась толпа и полетело яйцо, которое попало ей в глаз и потекло по её лицу. Кто-то смеялся.

   — Таинственный незнакомец · книга
9. «

   Найдётся ли отец, который захотел бы мучить своего малютку незаслуженными желудочными коликами, незаслуженными муками прорезывания зубов, а затем свинкой, корью, скарлатиной и тысячами других пыток, придуманных для ни в чём не повинного маленького существа? А затем, с юности и до могилы, стал бы терзать его бесчисленными десятитысячекратными карами за любое нарушение закона, как преднамеренное, так и случайное? С тончайшим сарказмом мы облагораживаем бога званием отца — и всё же мы отлично знаем, что, попадись нам в руки отец в его духе, мы бы немедленно его повесили.

   Найдётся ли отец, который захотел бы мучить своего малютку незаслуженными желудочными коликами, незаслуженными муками прорезывания зубов, а затем свинкой, корью, скарлатиной и тысячами других пыток, придуманных для ни в чём не повинного маленького существа? А затем, с юности и до могилы, стал бы терзать его бесчисленными десятитысячекратными карами за любое нарушение закона, как преднамеренное, так и случайное? С тончайшим сарказмом мы облагораживаем бога званием отца — и всё же мы отлично знаем, что, попадись нам в руки отец в его духе, мы бы немедленно его повесили.

   — Размышления о религии · книга
10. «

    Нет ничего более неустойчивого, чем добродетель, не закаленная огнем.

    Нет ничего более неустойчивого, чем добродетель, не закаленная огнем.

    — Незнакомец · книга
11. «

    Мимо них прошел принц Нищеты в развевающихся лохмотьях и поздоровался за руку с принцем Несметных Богатств.

    Мимо них прошел принц Нищеты в развевающихся лохмотьях и поздоровался за руку с принцем Несметных Богатств.

    — Принц и нищий · книга
12. «

    Когда я и моя жена расходимся во мнениях, мы обычно поступаем так, как хочет она. Жена называет это компромиссом.

    Когда я и моя жена расходимся во мнениях, мы обычно поступаем так, как хочет она. Жена называет это компромиссом.
13. «

    Я был доволен, как человек, с которого сняли скальп.

    Я был доволен, как человек, с которого сняли скальп.

    — Янки из Коннектикута при дворе короля Артура · книга
14. «

    Я пишу из могилы. Только при этом условии человек может быть хоть сколько-нибудь откровенным. Четыре утра подряд я диктовал ужасные вещи, которые не прочтет никто, пока со дня моей смерти не минет столетие, — да и то не наверняка, но я очистил от них свой организм после того, как они много лет терзали и мучили меня, и это главное.

    Я пишу из могилы. Только при этом условии человек может быть хоть сколько-нибудь откровенным. Четыре утра подряд я диктовал ужасные вещи, которые не прочтет никто, пока со дня моей смерти не минет столетие, — да и то не наверняка, но я очистил от них свой организм после того, как они много лет терзали и мучили меня, и это главное.

    — Дневник Адама · книга
15. «

    Цивилизация — это бесконечное накопление ненужных вещей.

    Цивилизация — это бесконечное накопление ненужных вещей.
16. «

    Он задумал жениться, когда ему было двадцать четыре года и когда, собственно говоря, ни он, ни его избранница не могли позволить себе такую роскошь, как брак, ибо они были бедны и родители их страдали тем же недостатком.

    Он задумал жениться, когда ему было двадцать четыре года и когда, собственно говоря, ни он, ни его избранница не могли позволить себе такую роскошь, как брак, ибо они были бедны и родители их страдали тем же недостатком.

    — Дама · книга
17. «

    Но все мы таковы: когда мы что-нибудь знаем, мы презираем всех, кто почему-либо этого не знает.

    Но все мы таковы: когда мы что-нибудь знаем, мы презираем всех, кто почему-либо этого не знает.

    — Личные воспоминания о Жанне д'Арк сьера Луи де Конта, её пажа и секретаря · книга
18. «

    Когда я раздумываю над тем, сколько неприятных людей попало в рай, меня охватывает желание отказаться от благочестивой жизни.

    Когда я раздумываю над тем, сколько неприятных людей попало в рай, меня охватывает желание отказаться от благочестивой жизни.

    — Простофиля Вильсон · книга
19. «

    Загадка природы: почему храпящий не слышит себя?

    Загадка природы: почему храпящий не слышит себя?
20. «

    Сытый желудок немногого стоит, когда голодают сердце и ум.

    Сытый желудок немногого стоит, когда голодают сердце и ум.

    — Принц и нищий · книга