46 фраз Маркиза де Сада, которые запоминаются

Ниже 46 цитат Маркиза де Сада — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Нет на свете зверства, которое не было бы кем-нибудь обожествлено, и нет добродетели, которая не была бы кем-нибудь заклеймена.

   Нет на свете зверства, которое не было бы кем-нибудь обожествлено, и нет добродетели, которая не была бы кем-нибудь заклеймена.

   — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
2. «

   Чем меньше себе отказываешь, тем легче привыкаешь желать всего.

   Чем меньше себе отказываешь, тем легче привыкаешь желать всего.

   — 120 дней Содома · книга
3. «

   Ничто так не забавляет меня так, как степень людского фанатизма и глупости, хотя иногда потрясающий спектакль безумия, который мы наблюдаем, может быть и ужасен, но он неизменно интересен.

   Ничто так не забавляет меня так, как степень людского фанатизма и глупости, хотя иногда потрясающий спектакль безумия, который мы наблюдаем, может быть и ужасен, но он неизменно интересен.

   — Диалог между священником и умирающим · книга
4. «

   Сильнейший всегда находит справедливым то, что слабый считает несправедливым.

   Сильнейший всегда находит справедливым то, что слабый считает несправедливым.

   — 120 дней Содома · книга
5. «

   Никогда всемогущие небеса не снизойдут до сочувствия к чьей бы то ни было заднице.

   Никогда всемогущие небеса не снизойдут до сочувствия к чьей бы то ни было заднице.

   — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
6. «

   Поверьте мне, граждане, человек, которого не останавливает меч правосудия, вряд ли испугается нравственных страданий от угрозы адских мук, над коими он посмеивается с раннего детства. Словом, ваша религия послужила причиной множества преступлений, однако она ни разу не предотвратила ни одного.

   Поверьте мне, граждане, человек, которого не останавливает меч правосудия, вряд ли испугается нравственных страданий от угрозы адских мук, над коими он посмеивается с раннего детства. Словом, ваша религия послужила причиной множества преступлений, однако она ни разу не предотвратила ни одного.

   — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
7. «

   Довольно полагать религию полезной для рода человеческого. Примите хорошие законы — и вы прекрасно без неё обойдётесь.

   Довольно полагать религию полезной для рода человеческого. Примите хорошие законы — и вы прекрасно без неё обойдётесь.

   — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
8. «

   Увы, малейшая оплошность может породить клевету, от которой ничто не убережет честную женщину!

   Увы, малейшая оплошность может породить клевету, от которой ничто не убережет честную женщину!

   — Маркиз Де Сад · книга
9. «

   Если преступление обладает утонченностью, присущей добродетели, то не выглядит ли оно порой даже высоким и, в какой-то степени, величественными, превосходя в привлекательности изнеженную и унылую добродетель?

   Если преступление обладает утонченностью, присущей добродетели, то не выглядит ли оно порой даже высоким и, в какой-то степени, величественными, превосходя в привлекательности изнеженную и унылую добродетель?

   — 120 дней Содома · книга
10. «

    Честные люди никогда не подозревают ничего дурного, ибо сами не способны совершить зло, именно поэтому их без труда одурачивает первый встречный мошенник. Обманывать их необыкновенно легко и крайне недостойно, наглый плут, преуспевающий в этом занятии, лишь унижает себя, ничуть не прибавляя к собственной порочной славе.

    Честные люди никогда не подозревают ничего дурного, ибо сами не способны совершить зло, именно поэтому их без труда одурачивает первый встречный мошенник. Обманывать их необыкновенно легко и крайне недостойно, наглый плут, преуспевающий в этом занятии, лишь унижает себя, ничуть не прибавляя к собственной порочной славе.

    — Фатализм · книга
11. «

    Требовать от неодинаковых людей подчинения одинаковым законам — вопиющая несправедливость.

    Требовать от неодинаковых людей подчинения одинаковым законам — вопиющая несправедливость.

    — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
12. «

    Было бы в высшей степени непоследовательно наказывать того, кто поносит или презирает вероисповедание или культ, главенство которого не может быть доказано. Поступать так — значит выказывать пристрастие и, следовательно, нарушать равенство, основной закон нового государственного устройства.

    Было бы в высшей степени непоследовательно наказывать того, кто поносит или презирает вероисповедание или культ, главенство которого не может быть доказано. Поступать так — значит выказывать пристрастие и, следовательно, нарушать равенство, основной закон нового государственного устройства.

    — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
13. «

    Я никогда не испытывал страха перед небытием, я вижу пустоту, но утешающую и непретенциозную; все прочие теории опираются на гордыню, и только в этой одной есть рассудок. Кроме того, основание всего вовсе не ужасно и не абсолютно, это — просто небытие.

    Я никогда не испытывал страха перед небытием, я вижу пустоту, но утешающую и непретенциозную; все прочие теории опираются на гордыню, и только в этой одной есть рассудок. Кроме того, основание всего вовсе не ужасно и не абсолютно, это — просто небытие.

    — Диалог между священником и умирающим · книга
14. «

    Бедняги влюбленные с вашими несбыточными мечтами!... Грезы утешают вас, что ж, и это немало.

    Бедняги влюбленные с вашими несбыточными мечтами!... Грезы утешают вас, что ж, и это немало.

    — Эрнестина · книга
15. «

    Стоит руке судьбы хоть единожды гневно опуститься на нас, как очередные ее удары обрушиваются с удвоенной силой.

    Стоит руке судьбы хоть единожды гневно опуститься на нас, как очередные ее удары обрушиваются с удвоенной силой.

    — Фатализм · книга
16. «

    Только человек несправедливый или одурманенный предрассудками может обвинить девушку в том, что она была влюблена в другого, прежде чем познакомилась с тем, кто станет ей мужем. Я более уверен в добродетели женщины, познавшей зло и раскаявшейся в нем, нежели в добродетели женщины, которой совершенно не в чем себя упрекнуть в своей добрачной жизни. Первая видела бездну и постарается избежать нового в нее падения, вторая же, думая, что путь в пропасть усеян розами, смело в нее бросается.

    Только человек несправедливый или одурманенный предрассудками может обвинить девушку в том, что она была влюблена в другого, прежде чем познакомилась с тем, кто станет ей мужем. Я более уверен в добродетели женщины, познавшей зло и раскаявшейся в нем, нежели в добродетели женщины, которой совершенно не в чем себя упрекнуть в своей добрачной жизни. Первая видела бездну и постарается избежать нового в нее падения, вторая же, думая, что путь в пропасть усеян розами, смело в нее бросается.

    — Доржевиль · книга
17. «

    Поступайте с другими так, как хотите, чтоб поступали с вами, и никогда не причиняйте больше боли, чем хотели бы сами принять из чужих рук.

    Поступайте с другими так, как хотите, чтоб поступали с вами, и никогда не причиняйте больше боли, чем хотели бы сами принять из чужих рук.

    — Маркиз Де Сад · книга
18. «

    Было время, когда одним из прав немецких баронов считалось право грабить на большой дороге. Это право вытекало из самых древних установлений в обществе, когда свободный человек или бродяга зарабатывал себе на пропитание на манер лесных зверей и птиц: доставал пищу из любого попавшегося под руку источника. В те далекие времена человек был дитя и ученик Природы, сегодня он — раб нелепых предрассудков, отвратительных законов и религиозных глупостей. «Все ценности в этом мире, — вопит слабый, — были равномерно распределены среди всех людей». Очень хорошо. Но, сотворив слабых и сильных, Природа достаточно ясно показала, что она предназначала эти ценности только сильным и что слабые лишены возможности пользоваться ими, за исключением жалких крох со стола, за которым сидят сильные и капризные деспоты. Природа призвала последних обогащаться за счет слабых, которые, в отместку, могут воровать у богатых, так что она разговаривает с людьми тем же языком, каким советует вольным птицам воровать зерно с полей, волку — пожирать ягнят, пауку — плести свою паутину и ловить мух. Все, все в этом мире — воровство, нескончаемая и яростная борьба за выживание стремление отобрать что-нибудь у других — основная и самая законная страсть, которую посеяла в нашем сердце Природа. Таковы главные законы поведения, которые навечно вошли в нашу плоть и кровь воровство — первейший инстинкт живых существ и, без сомнения, самый приятный.

    Было время, когда одним из прав немецких баронов считалось право грабить на большой дороге. Это право вытекало из самых древних установлений в обществе, когда свободный человек или бродяга зарабатывал себе на пропитание на манер лесных зверей и птиц: доставал пищу из любого попавшегося под руку источника. В те далекие времена человек был дитя и ученик Природы, сегодня он — раб нелепых предрассудков, отвратительных законов и религиозных глупостей. «Все ценности в этом мире, — вопит слабый, — были равномерно распределены среди всех людей». Очень хорошо. Но, сотворив слабых и сильных, Природа достаточно ясно показала, что она предназначала эти ценности только сильным и что слабые лишены возможности пользоваться ими, за исключением жалких крох со стола, за которым сидят сильные и капризные деспоты. Природа призвала последних обогащаться за счет слабых, которые, в отместку, могут воровать у богатых, так что она разговаривает с людьми тем же языком, каким советует вольным птицам воровать зерно с полей, волку — пожирать ягнят, пауку — плести свою паутину и ловить мух. Все, все в этом мире — воровство, нескончаемая и яростная борьба за выживание стремление отобрать что-нибудь у других — основная и самая законная страсть, которую посеяла в нашем сердце Природа. Таковы главные законы поведения, которые навечно вошли в нашу плоть и кровь воровство — первейший инстинкт живых существ и, без сомнения, самый приятный.

    — Жюльетта · книга
19. «

    Преступление — одно из проявлений природы, тот способ, с помощью которого она убивает людей.

    Преступление — одно из проявлений природы, тот способ, с помощью которого она убивает людей.

    — 120 дней Содома · книга
20. «

    Вы знаете, что я думаю? Что первого человека, которому когда-либо взбрело в голову указывать своим собратьям, следовало бы колесовать заживо. И когда я вижу, что люди, такие же ограниченные, как и я, берутся за то, чтобы наставить меня на верный путь, вмешиваются в вопрос определения того, что для меня должно быть хорошо, а что — нет, у меня возникает чувство, что я нахожусь в самом сердце республики ослов, где всякий стремится предложить свой совет и где все в конце концов начинают пастись на одном лугу! О человек, как мелок ты и тщеславен! У тебя едва хватает времени, чтобы погреться на солнце, ты едва прикоснулся к загадкам вселенной, а ты уже не придумал ничего лучшего, чем направить свои силы на то, чтобы жестоко изводить своего собрата! И откуда ты взял, что у тебя есть такое право? Тебе подсказала это твоя гордыня? Но на чем она основана, эта гордыня? Разве у тебя больше глаз, больше рук, больше других органов, чем у меня? Жалкий червь, которому осталось ползать всего несколько часов, так же как и мне, наслаждайся своей долей и оставь меня в покое. Смири свою гордыню, порождённую ничем иным, как лишь твоей глупостью.

    Вы знаете, что я думаю? Что первого человека, которому когда-либо взбрело в голову указывать своим собратьям, следовало бы колесовать заживо. И когда я вижу, что люди, такие же ограниченные, как и я, берутся за то, чтобы наставить меня на верный путь, вмешиваются в вопрос определения того, что для меня должно быть хорошо, а что — нет, у меня возникает чувство, что я нахожусь в самом сердце республики ослов, где всякий стремится предложить свой совет и где все в конце концов начинают пастись на одном лугу! О человек, как мелок ты и тщеславен! У тебя едва хватает времени, чтобы погреться на солнце, ты едва прикоснулся к загадкам вселенной, а ты уже не придумал ничего лучшего, чем направить свои силы на то, чтобы жестоко изводить своего собрата! И откуда ты взял, что у тебя есть такое право? Тебе подсказала это твоя гордыня? Но на чем она основана, эта гордыня? Разве у тебя больше глаз, больше рук, больше других органов, чем у меня? Жалкий червь, которому осталось ползать всего несколько часов, так же как и мне, наслаждайся своей долей и оставь меня в покое. Смири свою гордыню, порождённую ничем иным, как лишь твоей глупостью.

    — Письма вечного узника · книга