92 фразы Маркиза де Сада для статуса

Ниже 92 цитаты Маркиза де Сада — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если преступление обладает утонченностью, присущей добродетели, то не выглядит ли оно порой даже высоким и, в какой-то степени, величественными, превосходя в привлекательности изнеженную и унылую добродетель?

   Если преступление обладает утонченностью, присущей добродетели, то не выглядит ли оно порой даже высоким и, в какой-то степени, величественными, превосходя в привлекательности изнеженную и унылую добродетель?

   — 120 дней Содома · книга
2. «

   Честные люди никогда не могут поверить в зло, которое они сами сотворить не способны; вот почему первый попавшийся мошенник с лёгкостью обводит их вокруг пальца и вот почему столь просто, но столь унизительно обманывать их.

   Честные люди никогда не могут поверить в зло, которое они сами сотворить не способны; вот почему первый попавшийся мошенник с лёгкостью обводит их вокруг пальца и вот почему столь просто, но столь унизительно обманывать их.

   — Флорвиль · книга
3. «

   Право же, это сущий абсурд, когда сразу после того, как девочку отнимают от груди, она обязана превратиться в жертву родительской воли, чтобы оставаться таковой до самой смерти. В наш век, озабоченный правами человека и всяческими свободами, девушки не должны считаться рабынями своих семей, когда ясно, что родительская власть над ними весьма иллюзорна. И спросим же совета у Природы по этому поводу, и пусть послужат нам примером животные, чьи законы находятся в полном согласии с ней. Разве родительские обязанности у зверей распространяются сверх удовлетворения главных физических потребностей детенышей? Разве каждый зверь не располагает той же свободой, теми же правами, какими пользуются его родители? Заботятся ли о звереныше его родители, едва он научится ходить и самостоятельно кормиться? Да и сам детеныш — считает ли он себя обязанным тем, кто дал ему жизнь? Нет, конечно. Но по какому праву на человеческих детей накладываются иные обязанности? И что, кроме отцовской жадности и честолюбия, лежит в основе этих обязанностей? Итак, я спрашиваю: справедливо ли юную девушку, начинающую чувствовать и размышлять, подвергать таким ограничениям? Не предрассудок ли самолично кует эти цепи? Есть ли что-нибудь нелепее, чем девушка пятнадцати-шестнадцати лет, вынужденная подавлять желания, которые сжигают ее? Она должна дожидаться в худших, чем адские, мучениях, пока родителям, виновным в ее несчастной юности, вздумается принести в жертву и ее зрелые годы — отдать дочь против ее воли нелюбимому или ненавистному супругу, руководствуясь своим вероломным корыстолюбием?

   Право же, это сущий абсурд, когда сразу после того, как девочку отнимают от груди, она обязана превратиться в жертву родительской воли, чтобы оставаться таковой до самой смерти. В наш век, озабоченный правами человека и всяческими свободами, девушки не должны считаться рабынями своих семей, когда ясно, что родительская власть над ними весьма иллюзорна. И спросим же совета у Природы по этому поводу, и пусть послужат нам примером животные, чьи законы находятся в полном согласии с ней. Разве родительские обязанности у зверей распространяются сверх удовлетворения главных физических потребностей детенышей? Разве каждый зверь не располагает той же свободой, теми же правами, какими пользуются его родители? Заботятся ли о звереныше его родители, едва он научится ходить и самостоятельно кормиться? Да и сам детеныш — считает ли он себя обязанным тем, кто дал ему жизнь? Нет, конечно. Но по какому праву на человеческих детей накладываются иные обязанности? И что, кроме отцовской жадности и честолюбия, лежит в основе этих обязанностей? Итак, я спрашиваю: справедливо ли юную девушку, начинающую чувствовать и размышлять, подвергать таким ограничениям? Не предрассудок ли самолично кует эти цепи? Есть ли что-нибудь нелепее, чем девушка пятнадцати-шестнадцати лет, вынужденная подавлять желания, которые сжигают ее? Она должна дожидаться в худших, чем адские, мучениях, пока родителям, виновным в ее несчастной юности, вздумается принести в жертву и ее зрелые годы — отдать дочь против ее воли нелюбимому или ненавистному супругу, руководствуясь своим вероломным корыстолюбием?

   — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
4. «

   Только человек несправедливый или одурманенный предрассудками может обвинить девушку в том, что она была влюблена в другого, прежде чем познакомилась с тем, кто станет ей мужем. Я более уверен в добродетели женщины, познавшей зло и раскаявшейся в нем, нежели в добродетели женщины, которой совершенно не в чем себя упрекнуть в своей добрачной жизни. Первая видела бездну и постарается избежать нового в нее падения, вторая же, думая, что путь в пропасть усеян розами, смело в нее бросается.

   Только человек несправедливый или одурманенный предрассудками может обвинить девушку в том, что она была влюблена в другого, прежде чем познакомилась с тем, кто станет ей мужем. Я более уверен в добродетели женщины, познавшей зло и раскаявшейся в нем, нежели в добродетели женщины, которой совершенно не в чем себя упрекнуть в своей добрачной жизни. Первая видела бездну и постарается избежать нового в нее падения, вторая же, думая, что путь в пропасть усеян розами, смело в нее бросается.

   — Доржевиль · книга
5. «

   Акт обладания неприменим к существу свободному; безраздельно владеть женщиной столь же несправедливо, как владеть рабами; никогда не следует забывать — все люди рождены свободными и равноправными и сильный пол не имеет законного права на захват неограниченной власти над слабым.

   Акт обладания неприменим к существу свободному; безраздельно владеть женщиной столь же несправедливо, как владеть рабами; никогда не следует забывать — все люди рождены свободными и равноправными и сильный пол не имеет законного права на захват неограниченной власти над слабым.

   — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
6. «

   Не существует ни одного живущего человека, которому не захотелось бы сыграть деспота, если он обладает твердым характером.

   Не существует ни одного живущего человека, которому не захотелось бы сыграть деспота, если он обладает твердым характером.
7. «

   Вот она, цена намерениям смертных – именно в момент, когда они строят планы будущих своих забав, приходит безжалостная смерть и перерезает нить дней их. Они живут, ничуть не заботясь о роковом сем миге, живут так, словно им назначено существование вечное, и исчезают в темном круговороте беспредельности, ничего не ведая об ожидающей их там участи.

   Вот она, цена намерениям смертных – именно в момент, когда они строят планы будущих своих забав, приходит безжалостная смерть и перерезает нить дней их. Они живут, ничуть не заботясь о роковом сем миге, живут так, словно им назначено существование вечное, и исчезают в темном круговороте беспредельности, ничего не ведая об ожидающей их там участи.

   — Фатализм · книга
8. «

   Честные люди никогда не подозревают ничего дурного, ибо сами не способны совершить зло, именно поэтому их без труда одурачивает первый встречный мошенник. Обманывать их необыкновенно легко и крайне недостойно, наглый плут, преуспевающий в этом занятии, лишь унижает себя, ничуть не прибавляя к собственной порочной славе.

   Честные люди никогда не подозревают ничего дурного, ибо сами не способны совершить зло, именно поэтому их без труда одурачивает первый встречный мошенник. Обманывать их необыкновенно легко и крайне недостойно, наглый плут, преуспевающий в этом занятии, лишь унижает себя, ничуть не прибавляя к собственной порочной славе.

   — Фатализм · книга
9. «

   Это ново, потому что я представляю порок торжествующим, а добродетель — его жертвой, подверженной всем формам унижения и жестокости, но наделенной единственно чувствительной душой, чтобы противостоять этим опасностям.

   Это ново, потому что я представляю порок торжествующим, а добродетель — его жертвой, подверженной всем формам унижения и жестокости, но наделенной единственно чувствительной душой, чтобы противостоять этим опасностям.
10. «

    Не только добродетель необходима природе и, наоборот, не только в преступлении она нуждается, но и утверждает себя в совершенном равновесии между тем и другим. В этом состоит ее бесконечная мудрость. Но можем ли мы быть виновны, добавляя то к одной, то к другой стороне, когда она сама располагает нас на своей шкале?

    Не только добродетель необходима природе и, наоборот, не только в преступлении она нуждается, но и утверждает себя в совершенном равновесии между тем и другим. В этом состоит ее бесконечная мудрость. Но можем ли мы быть виновны, добавляя то к одной, то к другой стороне, когда она сама располагает нас на своей шкале?
11. «

    Никогда всемогущие небеса не снизойдут до сочувствия к чьей бы то ни было заднице.

    Никогда всемогущие небеса не снизойдут до сочувствия к чьей бы то ни было заднице.

    — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
12. «

    Я был бы больше уверен в вас, ежели бы видел, что вы сопротивляетесь ухаживаниям искусителей: ведь не та женщина самая добродетельная, которую никогда не пытались соблазнить, но та, которая столь уверена в себе, что всегда без страха готова добродетель свою отстаивать.

    Я был бы больше уверен в вас, ежели бы видел, что вы сопротивляетесь ухаживаниям искусителей: ведь не та женщина самая добродетельная, которую никогда не пытались соблазнить, но та, которая столь уверена в себе, что всегда без страха готова добродетель свою отстаивать.

    — господин де Сернанваль · книга
13. «

    — Дарую вам помилование, — говорил Людовик XV, убившему человека ради забавы, и добавлял: — Однако равным образом я дарую его и тому, кто убьет вас.

    — Дарую вам помилование, — говорил Людовик XV, убившему человека ради забавы, и добавлял: — Однако равным образом я дарую его и тому, кто убьет вас.

    — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
14. «

    Внимательное изучение религии откроет каждому, что нечестивость, которой она наполнена, исходит частично из дикости и наивности евреев и частично из безразличия и безалаберности язычников. Вместо того, чтобы перенять все хорошее, что было у древних народов, христиане, судя по всему, создали свою доктрину из смеси встречавшихся повсюду пороков.

    Внимательное изучение религии откроет каждому, что нечестивость, которой она наполнена, исходит частично из дикости и наивности евреев и частично из безразличия и безалаберности язычников. Вместо того, чтобы перенять все хорошее, что было у древних народов, христиане, судя по всему, создали свою доктрину из смеси встречавшихся повсюду пороков.

    — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
15. «

    ... То, что именуем мы добром или злом, есть лишь плод воображения нашего.

    ... То, что именуем мы добром или злом, есть лишь плод воображения нашего.

    — Эжени де Франваль · книга
16. «

    Природе нужны и преступление и добродетель.

    Природе нужны и преступление и добродетель.

    — 120 дней Содома · книга
17. «

    Удостоился звания содомита, так уж будь им до конца.

    Удостоился звания содомита, так уж будь им до конца.

    — Философия в будуаре, или Безнравственные наставники · книга
18. «

    Я никогда не испытывал страха перед небытием, я вижу пустоту, но утешающую и непретенциозную; все прочие теории опираются на гордыню, и только в этой одной есть рассудок. Кроме того, основание всего вовсе не ужасно и не абсолютно, это — просто небытие.

    Я никогда не испытывал страха перед небытием, я вижу пустоту, но утешающую и непретенциозную; все прочие теории опираются на гордыню, и только в этой одной есть рассудок. Кроме того, основание всего вовсе не ужасно и не абсолютно, это — просто небытие.

    — Диалог между священником и умирающим · книга
19. «

    Преступление — одно из проявлений природы, тот способ, с помощью которого она убивает людей.

    Преступление — одно из проявлений природы, тот способ, с помощью которого она убивает людей.

    — 120 дней Содома · книга
20. «

    Нельзя любить человечество и скрывать от него правду, как бы горька она ни была.

    Нельзя любить человечество и скрывать от него правду, как бы горька она ни была.

    — Жюстина, или Злоключения добродетели · книга