57 цитат Маркуса Зусака про любовь, время и выбор

Подборка из 57 цитат Маркуса Зусака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Больнее всего – самые тихие слова.

   Больнее всего – самые тихие слова.

   — Глиняный мост · книга
2. «

   Человеческое дитя иногда гораздо проницательнее до одури занудных взрослых.

   Человеческое дитя иногда гораздо проницательнее до одури занудных взрослых.

   — Книжный вор · книга
3. «

   Солнце размешивает землю. Снова и снова размешивает нас, как похлебку.

   Солнце размешивает землю. Снова и снова размешивает нас, как похлебку.

   — Книжный вор · книга
4. «

   Лучшие души. Поднимаются мне навстречу и говорят: я знаю, кто ты такой, и я готов. Конечно, я не хочу уходить, но пойду.

   Лучшие души. Поднимаются мне навстречу и говорят: я знаю, кто ты такой, и я готов. Конечно, я не хочу уходить, но пойду.

   — Книжный вор · книга
5. «

   …юноша — еще мальчишка, а мальчишка имеет право заупрямиться.

   …юноша — еще мальчишка, а мальчишка имеет право заупрямиться.

   — Ганс Хуберман · книга
6. «

   — Может быть, мы просто… не понимали, не о том думали. Его последний судорожный вдох, глоток воздуха: – Но я так… Он осекся, замялся. – …тебя. – Я это знаю. И в ней было столько жалости, но беспощадного рода. – И я тоже, но, наверное, этого недостаточно.

   — Может быть, мы просто… не понимали, не о том думали. Его последний судорожный вдох, глоток воздуха: – Но я так… Он осекся, замялся. – …тебя. – Я это знаю. И в ней было столько жалости, но беспощадного рода. – И я тоже, но, наверное, этого недостаточно.

   — Майкл Данбар · книга
7. «

   Сердце есть даже у смерти.

   Сердце есть даже у смерти.

   — Книжный вор · книга
8. «

   Великое умение человека — его способность к росту.

   Великое умение человека — его способность к росту.

   — Книжный вор · книга
9. «

   У людей есть качество, которому я завидую. Людям, если уж на то пошло, хватает здравого смысла умереть.

   У людей есть качество, которому я завидую. Людям, если уж на то пошло, хватает здравого смысла умереть.

   — Смерть · книга
10. «

    Пожалуйста, не волнуйтесь, пусть я вам только что пригрозил. Все это — хвастовство — я не свирепый. Я не злой. Я — итог.

    Пожалуйста, не волнуйтесь, пусть я вам только что пригрозил. Все это — хвастовство — я не свирепый. Я не злой. Я — итог.

    — Смерть · книга
11. «

    Две недели — и мир перевернется, четырнадцать дней — и он обрушится.

    Две недели — и мир перевернется, четырнадцать дней — и он обрушится.

    — Книжный вор · книга
12. «

    Пенни хотела выбросить сигареты, но вдруг Майкл ее остановил. – А давай их спрячем? И со значением подмигнул. – Никогда не знаешь, когда может понадобиться сига…

    Пенни хотела выбросить сигареты, но вдруг Майкл ее остановил. – А давай их спрячем? И со значением подмигнул. – Никогда не знаешь, когда может понадобиться сига…

    — Майкл Данбар · книга
13. «

    Он мучительно сходился с людьми, не умел сразу себя показать: предпочитал надеяться на большее – найти того, кто его разглядит.

    Он мучительно сходился с людьми, не умел сразу себя показать: предпочитал надеяться на большее – найти того, кто его разглядит.

    — Глиняный мост · книга
14. «

    …случай всегда ведет к следующему случаю, точно как риск несет в себе новый риск, жизнь — новую жизнь, а смерть — новую смерть.

    …случай всегда ведет к следующему случаю, точно как риск несет в себе новый риск, жизнь — новую жизнь, а смерть — новую смерть.

    — Книжный вор · книга
15. «

    На сей раз она смогла проглотить и насладиться вкусом восхитительно нарушенного запрета.

    На сей раз она смогла проглотить и насладиться вкусом восхитительно нарушенного запрета.

    — Книжный вор · книга
16. «

    Можно сказать, это была судьба. Видите ли, кто-то может сказать, что немецкий фашизм получился от антисемитизма, не в меру ретивого вождя и нации озлобленных баранов, но всё это ничего бы не дало без любви немцев к одному интересному занятию: Жечь. Немцы любили что-нибудь жечь. Лавки, синагоги, Рейхстаги, дома, личные вещи, умерщвленных людей и, само собой, книги. Хороший костер из книг всегда был им по душе...

    Можно сказать, это была судьба. Видите ли, кто-то может сказать, что немецкий фашизм получился от антисемитизма, не в меру ретивого вождя и нации озлобленных баранов, но всё это ничего бы не дало без любви немцев к одному интересному занятию: Жечь. Немцы любили что-нибудь жечь. Лавки, синагоги, Рейхстаги, дома, личные вещи, умерщвленных людей и, само собой, книги. Хороший костер из книг всегда был им по душе...

    — Книжный вор · книга
17. «

    Бывает, я просто выживаю. Но иногда я стою на крыше своего бытия, раскинув руки, и выпрашиваю ещё, большего.

    Бывает, я просто выживаю. Но иногда я стою на крыше своего бытия, раскинув руки, и выпрашиваю ещё, большего.

    — Братья Волф · книга
18. «

    Снежок в лицо — бесспорно идеальное начало верной дружбы.

    Снежок в лицо — бесспорно идеальное начало верной дружбы.

    — Книжный вор · книга
19. «

    Паранойя в одиннадцать лет свирепая. Прощение в одиннадцать лет опьяняет.

    Паранойя в одиннадцать лет свирепая. Прощение в одиннадцать лет опьяняет.

    — Книжный вор · книга
20. «

    Проблемой, конечно, был коммунизм. Бесспорно великая идея. С бессчетными оговорками и брешами. Пенелопа росла, ничего этого не замечая. А какой ребенок замечает? Ей не с чем было сравнивать. Много лет она не понимала, насколько это были подконвойные время и место. Не видела, что при всеобщем равенстве на самом деле равенства нет. Она ни разу не подняла взгляд на бетонные балконы и на людей, наблюдающих оттуда.

    Проблемой, конечно, был коммунизм. Бесспорно великая идея. С бессчетными оговорками и брешами. Пенелопа росла, ничего этого не замечая. А какой ребенок замечает? Ей не с чем было сравнивать. Много лет она не понимала, насколько это были подконвойные время и место. Не видела, что при всеобщем равенстве на самом деле равенства нет. Она ни разу не подняла взгляд на бетонные балконы и на людей, наблюдающих оттуда.

    — Глиняный мост · книга