Маркус Зусак: 92 высказываний о главном

Подборка из 92 цитаты Маркуса Зусака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тосковать по Пенни было тяжело. Но мы хотя бы знали, что с этим делать: красота смерти – она окончательна.

   Тосковать по Пенни было тяжело. Но мы хотя бы знали, что с этим делать: красота смерти – она окончательна.

   — Глиняный мост · книга
2. «

   Он сделал мне кое-что, этот мальчик. Всякий раз делает. Это единственный вред от него. Он наступает мне на сердце. Он заставляет меня плакать.

   Он сделал мне кое-что, этот мальчик. Всякий раз делает. Это единственный вред от него. Он наступает мне на сердце. Он заставляет меня плакать.

   — Книжный вор · книга
3. «

   Иногда я брался представлять, как все выглядит над облаками, без вопросов зная, что солнце светловолосо, а бескрайняя атмосфера — гигантский синий глаз. Они были французы, они были евреи, они были вы.

   Иногда я брался представлять, как все выглядит над облаками, без вопросов зная, что солнце светловолосо, а бескрайняя атмосфера — гигантский синий глаз. Они были французы, они были евреи, они были вы.

   — Смерть · книга
4. «

   Если человек заканчивает разговор словом «свинюха», «свинух» или «засранец», это значит, что ты его уделал.

   Если человек заканчивает разговор словом «свинюха», «свинух» или «засранец», это значит, что ты его уделал.

   — Книжный вор · книга
5. «

   Снежинки пепла кружили с такой прелестью, что подмывало их ловить высунутым языком, попробовать на вкус. Но эти снежинки опалили бы губы. Спалили бы сам рот.

   Снежинки пепла кружили с такой прелестью, что подмывало их ловить высунутым языком, попробовать на вкус. Но эти снежинки опалили бы губы. Спалили бы сам рот.

   — Книжный вор · книга
6. «

   Пенни хотела выбросить сигареты, но вдруг Майкл ее остановил. – А давай их спрячем? И со значением подмигнул. – Никогда не знаешь, когда может понадобиться сига…

   Пенни хотела выбросить сигареты, но вдруг Майкл ее остановил. – А давай их спрячем? И со значением подмигнул. – Никогда не знаешь, когда может понадобиться сига…

   — Майкл Данбар · книга
7. «

   Я мечтал утонуть в женщине, окутанный волнением и слюнями той любви, которую я мог бы ей подарить.

   Я мечтал утонуть в женщине, окутанный волнением и слюнями той любви, которую я мог бы ей подарить.

   — Братья Волф · книга
8. «

   Я и не знал, что слова могут быть такими тяжёлыми...

   Я и не знал, что слова могут быть такими тяжёлыми...

   — Я - посланник · книга
9. «

   Это был год, стоивший целой эпохи, как 79-й или 1346-й — да и многие другие. Что там коса, черт побери, там была нужна метла или швабра. А мне — отпуск.

   Это был год, стоивший целой эпохи, как 79-й или 1346-й — да и многие другие. Что там коса, черт побери, там была нужна метла или швабра. А мне — отпуск.

   — Смерть · книга
10. «

    Я всегда застаю в людях лучшее и худшее. Вижу их безобразие и красоту и удивляюсь, как то и другое может совпадать. И все же у людей есть качество, которому я завидую. Людям, если уж на то пошло, хватает здравого смысла умереть.

    Я всегда застаю в людях лучшее и худшее. Вижу их безобразие и красоту и удивляюсь, как то и другое может совпадать. И все же у людей есть качество, которому я завидую. Людям, если уж на то пошло, хватает здравого смысла умереть.

    — Смерть · книга
11. «

    «Провалю любое дело, недорого» — вот мое резюме.

    «Провалю любое дело, недорого» — вот мое резюме.

    — Я - посланник · книга
12. «

    По всем статьям, забирать такого мальчишку, как Руди, — просто грабёж: столько жизни в нём, столько всего, ради чего стоит жить, — и всё же я почему-то уверен, что ему бы понравились этот битый камень и разбухшее небо в ту ночь, когда он скончался. Он бы заплакал, обернулся и улыбнулся — если бы только увидел книжную воришку на четвереньках рядом со своим уничтоженным телом. Он бы обрадовался, что Лизель Мемингер целует его запыленные губы, убитые бомбой. Да, я это знаю. Во тьме моего бьющегося тьмой сердца — знаю. Ещё как бы ему это понравилось. Видите? Сердце есть даже у смерти.

    По всем статьям, забирать такого мальчишку, как Руди, — просто грабёж: столько жизни в нём, столько всего, ради чего стоит жить, — и всё же я почему-то уверен, что ему бы понравились этот битый камень и разбухшее небо в ту ночь, когда он скончался. Он бы заплакал, обернулся и улыбнулся — если бы только увидел книжную воришку на четвереньках рядом со своим уничтоженным телом. Он бы обрадовался, что Лизель Мемингер целует его запыленные губы, убитые бомбой. Да, я это знаю. Во тьме моего бьющегося тьмой сердца — знаю. Ещё как бы ему это понравилось. Видите? Сердце есть даже у смерти.

    — Книжный вор · книга
13. «

    Две недели — и мир перевернется, четырнадцать дней — и он обрушится.

    Две недели — и мир перевернется, четырнадцать дней — и он обрушится.

    — Книжный вор · книга
14. «

    Умение подкупает.

    Умение подкупает.

    — Книжный вор · книга
15. «

    Жизнь изменилась самым диким образом, но им непременно нужно было вести себя так, будто ровно ничего не произошло. Представьте себе, каково улыбаться, получив пощечину. Теперь представьте, каково это двадцать четыре часа в сутки. Вот это и было оно — прятать еврея.

    Жизнь изменилась самым диким образом, но им непременно нужно было вести себя так, будто ровно ничего не произошло. Представьте себе, каково улыбаться, получив пощечину. Теперь представьте, каково это двадцать четыре часа в сутки. Вот это и было оно — прятать еврея.

    — Книжный вор · книга
16. «

    …В этом была красота Кэри, ее настоящая красота: что там каштановые волосы и морские стеклышки – она не боялась рискнуть второй раз. Она еще раз попытает удачи, для него.

    …В этом была красота Кэри, ее настоящая красота: что там каштановые волосы и морские стеклышки – она не боялась рискнуть второй раз. Она еще раз попытает удачи, для него.

    — Глиняный мост · книга
17. «

    Дерзкая и яркая трилогия счастья продолжится до конца лета и захватит начало осени. А после резко оборвется, потому что яркость проложит путь страданию. Наступали тяжелые времена. Надвигались парадом.

    Дерзкая и яркая трилогия счастья продолжится до конца лета и захватит начало осени. А после резко оборвется, потому что яркость проложит путь страданию. Наступали тяжелые времена. Надвигались парадом.

    — Книжный вор · книга
18. «

    Я тороплюсь, а иные люди цепляются за жизнь дольше, чем ожидается.

    Я тороплюсь, а иные люди цепляются за жизнь дольше, чем ожидается.

    — Книжный вор · книга
19. «

    …Великие сущности могут взяться откуда угодно.

    …Великие сущности могут взяться откуда угодно.

    — Глиняный мост · книга
20. «

    Больнее всего – самые тихие слова.

    Больнее всего – самые тихие слова.

    — Глиняный мост · книга