Топ-177 цитат Марселя Пруста

Ниже 177 цитат Марселя Пруста — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В любви легче побороть чувства, чем утратить привычку.

   В любви легче побороть чувства, чем утратить привычку.

   — Пленница · книга
2. «

   Если глава политической партии или кто угодно заявит, что лгать подло, то это очень часто заставляет его лгать больше других, не снимая торжественной маски, не снимая тиары Честности.

   Если глава политической партии или кто угодно заявит, что лгать подло, то это очень часто заставляет его лгать больше других, не снимая торжественной маски, не снимая тиары Честности.

   — Пленница · книга
3. «

   Ревность — это еще и демон, которого нельзя заклясть, который возникает все время под всевозможными личинами.

   Ревность — это еще и демон, которого нельзя заклясть, который возникает все время под всевозможными личинами.

   — Пленница · книга
4. «

   Если в средних слоях общества, неустанно стремящихся вверх, семейные связи оборваны, то в слоях неподвижных, вроде мелкой буржуазии и родовитой знати, которой некуда возвышаться, потому что, с ее точки зрения, над ней ничего больше нет, семейные связи, напротив, играют важную роль.

   Если в средних слоях общества, неустанно стремящихся вверх, семейные связи оборваны, то в слоях неподвижных, вроде мелкой буржуазии и родовитой знати, которой некуда возвышаться, потому что, с ее точки зрения, над ней ничего больше нет, семейные связи, напротив, играют важную роль.

   — У Германтов · книга
5. «

   Конечно, разумнее жертвовать жизнью ради женщин, чем ради почтовых марок, старых табакерок, даже чем ради картин и статуй. Но только на примерах других коллекций мы должны были бы понять, что хорошо иметь не одну, а многих женщин.

   Конечно, разумнее жертвовать жизнью ради женщин, чем ради почтовых марок, старых табакерок, даже чем ради картин и статуй. Но только на примерах других коллекций мы должны были бы понять, что хорошо иметь не одну, а многих женщин.

   — У Германтов · книга
6. «

   Ревность не может существовать без пищи, она длится до того времени, пока постоянно в ней нуждается.

   Ревность не может существовать без пищи, она длится до того времени, пока постоянно в ней нуждается.

   — Пленница · книга
7. «

   Некоторые дни в человеческой жизни можно сравнить со скалами: карабкаешься по ним с неимоверным трудом, не видя конца и края пути. Другие же дни – словно равнины: движешься по ним легко, скоро и беспрепятственно.

   Некоторые дни в человеческой жизни можно сравнить со скалами: карабкаешься по ним с неимоверным трудом, не видя конца и края пути. Другие же дни – словно равнины: движешься по ним легко, скоро и беспрепятственно.

   — По направлению к Свану · книга
8. «

   В любви отлучка, отказ от приглашения на ужин, неумышленная, бессознательная суровость даже в отдельных случаях значат больше, чем какая угодно косметика и самое нарядное платье.

   В любви отлучка, отказ от приглашения на ужин, неумышленная, бессознательная суровость даже в отдельных случаях значат больше, чем какая угодно косметика и самое нарядное платье.

   — У Германтов · книга
9. «

   Согласно дивному закону природы, действующему в любом, самом многослойном обществе, люди пребывают в полнейшем неведении относительно любимого существа.

   Согласно дивному закону природы, действующему в любом, самом многослойном обществе, люди пребывают в полнейшем неведении относительно любимого существа.

   — У Германтов · книга
10. «

    Только в глазах у тех, кто нас не понимает, нам выгодно поддерживать престиж, который наша интеллигентность утвердила в глазах людей более образованных, чем мы.

    Только в глазах у тех, кто нас не понимает, нам выгодно поддерживать престиж, который наша интеллигентность утвердила в глазах людей более образованных, чем мы.

    — Пленница · книга
11. «

    Талант — это детище определенного душевного строя, в котором многих свойств обычно не достает и в котором преобладает впечатлительность, проявления коей не замечается в книгах, но живо ощущается в жизни, как, например, любознательность, причуды, желание пойти туда-то и туда-то ради собственного удовольствия, а не для расширения или поддержания светских отношений и вообще не ради них.

    Талант — это детище определенного душевного строя, в котором многих свойств обычно не достает и в котором преобладает впечатлительность, проявления коей не замечается в книгах, но живо ощущается в жизни, как, например, любознательность, причуды, желание пойти туда-то и туда-то ради собственного удовольствия, а не для расширения или поддержания светских отношений и вообще не ради них.

    — У Германтов · книга
12. «

    Мы оба старались казаться совсем не такими, какими были в действительности. Так всегда бывает с людьми, стоящими лицом к лицу, ибо каждый из них не знает всего, что творится в другом, а если и знает, то не может осмыслить.

    Мы оба старались казаться совсем не такими, какими были в действительности. Так всегда бывает с людьми, стоящими лицом к лицу, ибо каждый из них не знает всего, что творится в другом, а если и знает, то не может осмыслить.

    — Пленница · книга
13. «

    Только с помощью искусства мы можем покинуть самих себя, узнать, как другой видит вселенную.

    Только с помощью искусства мы можем покинуть самих себя, узнать, как другой видит вселенную.
14. «

    Порой по взгляду Альбертины, по внезапно выступающей на ее лице краске, я догадывался, что в областях более недоступных для меня, чем небо, в областях, где действуют неизвестные мне воспоминания Альбертины, украдкой пробегает огнедышащая молния.

    Порой по взгляду Альбертины, по внезапно выступающей на ее лице краске, я догадывался, что в областях более недоступных для меня, чем небо, в областях, где действуют неизвестные мне воспоминания Альбертины, украдкой пробегает огнедышащая молния.

    — Пленница · книга
15. «

    Для Германтов быть умным значило быть зубастым, подпускать шпильки, отбривать, отстаивать свои взгляды на живопись, на музыку, на архитектуру, говорить по-английски.

    Для Германтов быть умным значило быть зубастым, подпускать шпильки, отбривать, отстаивать свои взгляды на живопись, на музыку, на архитектуру, говорить по-английски.

    — У Германтов · книга
16. «

    Он так долго об этом размышлял, что уже начал это проповедовать.

    Он так долго об этом размышлял, что уже начал это проповедовать.

    — По направлению к Свану · книга
17. «

    Не следует опасаться в любви, как и в обыденной жизни, что будущее — и даже прошлое — часто осуществляется только после будущего и мы не говорим только о прошлом, о котором мы узнаем задним числом, — мы говорим о том прошлом, которое мы издавна хранили в себе и которое вдруг научились читать.

    Не следует опасаться в любви, как и в обыденной жизни, что будущее — и даже прошлое — часто осуществляется только после будущего и мы не говорим только о прошлом, о котором мы узнаем задним числом, — мы говорим о том прошлом, которое мы издавна хранили в себе и которое вдруг научились читать.

    — Пленница · книга
18. «

    Уже во времена незапамятные, когда жили цари, чьи дворцы ныне отыскивают археологи, во времена, когда мифология сотворила своих полубогов, море вечерами набегало на берег с той самой жалобой, которая так часто будила во мне тревогу, столь же смутную, как эта жалоба.

    Уже во времена незапамятные, когда жили цари, чьи дворцы ныне отыскивают археологи, во времена, когда мифология сотворила своих полубогов, море вечерами набегало на берег с той самой жалобой, которая так часто будила во мне тревогу, столь же смутную, как эта жалоба.

    — У Германтов · книга
19. «

    Чувство ревности часто оказывается лишь стремлением к безграничной власти над действиями и поступками другого.

    Чувство ревности часто оказывается лишь стремлением к безграничной власти над действиями и поступками другого.
20. «

    Люди в большинстве своём до того нам безразличны, что когда мы наделяем кого-нибудь из них способностью огорчать и радовать нас, то это существо представляется нам вышедшим из другого мира, мы поэтизируем его, оно преображает нашу жизнь в захватывающий дух простор, где оно оказывается на более или менее близком от нас расстоянии.

    Люди в большинстве своём до того нам безразличны, что когда мы наделяем кого-нибудь из них способностью огорчать и радовать нас, то это существо представляется нам вышедшим из другого мира, мы поэтизируем его, оно преображает нашу жизнь в захватывающий дух простор, где оно оказывается на более или менее близком от нас расстоянии.

    — Марсель · книга