192 цитаты Марселя Пруста — коротко и по делу

Ниже 192 цитаты Марселя Пруста — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Она так долго жила под одной крышей со мной и с моими родителями, что в конце концов боязнь, осторожность, наблюдательность и хитрость выработали в ней инстинктивное и почти провидческое знание о нас, какое есть о море у моряка, у охотника — о дичи, а о болезни — если не у врача, то уж, во всяком случае у многих больных.

   Она так долго жила под одной крышей со мной и с моими родителями, что в конце концов боязнь, осторожность, наблюдательность и хитрость выработали в ней инстинктивное и почти провидческое знание о нас, какое есть о море у моряка, у охотника — о дичи, а о болезни — если не у врача, то уж, во всяком случае у многих больных.

   — У Германтов · книга
2. «

   Есть болезни, от которых не следует лечить, потому что они предохраняют нас от более опасных.

   Есть болезни, от которых не следует лечить, потому что они предохраняют нас от более опасных.

   — Де Шарлю · книга
3. «

   Даже если влюбленность влечет за собой разочарование, она водействует на поверхностный слой души, без влюбленности в душе мог бы образоваться застой.

   Даже если влюбленность влечет за собой разочарование, она водействует на поверхностный слой души, без влюбленности в душе мог бы образоваться застой.

   — Пленница · книга
4. «

   Я задавал себе вопрос: жениться мне на Альбертине или нет, не исковеркаю ли я себе жизнь, не слишком ли тяжелое взваливаю я на себя бремя, посвящая жизнь другому человеку, заставляя себя жить в отсутствие самого себя из-за того, что все время около меня будет другой человек, и лишая себя навсегда радости одиночества.

   Я задавал себе вопрос: жениться мне на Альбертине или нет, не исковеркаю ли я себе жизнь, не слишком ли тяжелое взваливаю я на себя бремя, посвящая жизнь другому человеку, заставляя себя жить в отсутствие самого себя из-за того, что все время около меня будет другой человек, и лишая себя навсегда радости одиночества.

   — Пленница · книга
5. «

   Она действительно делала добро, но ведь нельзя же делать его всем, а потому память об этом облагодетельствованном дает ей право воздержаться от помощи другому, вследствие чего обойденный бывает особенно недоволен.

   Она действительно делала добро, но ведь нельзя же делать его всем, а потому память об этом облагодетельствованном дает ей право воздержаться от помощи другому, вследствие чего обойденный бывает особенно недоволен.

   — У Германтов · книга
6. «

   Мы оба старались казаться совсем не такими, какими были в действительности. Так всегда бывает с людьми, стоящими лицом к лицу, ибо каждый из них не знает всего, что творится в другом, а если и знает, то не может осмыслить.

   Мы оба старались казаться совсем не такими, какими были в действительности. Так всегда бывает с людьми, стоящими лицом к лицу, ибо каждый из них не знает всего, что творится в другом, а если и знает, то не может осмыслить.

   — Пленница · книга
7. «

   Подобно человеку, который сначала сердится по пустякам, а потом наслаждается раскатами своего голоса и приходит в настоящую ярость, возникшую не из неудовольствия, но из своего все растущего гнева, так и я катился все быстрее и быстрее по склону моей тоски ко все более глубокому отчаянию с безучастностью человека, чувствующего, что ему холодно, но не борющегося с холодом и даже находящего некоторое удовольствие в дрожи.

   Подобно человеку, который сначала сердится по пустякам, а потом наслаждается раскатами своего голоса и приходит в настоящую ярость, возникшую не из неудовольствия, но из своего все растущего гнева, так и я катился все быстрее и быстрее по склону моей тоски ко все более глубокому отчаянию с безучастностью человека, чувствующего, что ему холодно, но не борющегося с холодом и даже находящего некоторое удовольствие в дрожи.

   — Пленница · книга
8. «

   Настоящая красота своеобразна, необыкновенна, и поэтому нам кажется, что это не красота.

   Настоящая красота своеобразна, необыкновенна, и поэтому нам кажется, что это не красота.

   — У Германтов · книга
9. «

   Иные воспоминания, иные гоорести оставляют нас в покое и мы уже их не замечаем, но потом они все-таки возвращаются и иногда не расстаются с нами долго.

   Иные воспоминания, иные гоорести оставляют нас в покое и мы уже их не замечаем, но потом они все-таки возвращаются и иногда не расстаются с нами долго.

   — У Германтов · книга
10. «

    Любое изменение в природе преображает и нас, приноравливая к новому виду внешнего мира наши желания, звучащие с ним в лад.

    Любое изменение в природе преображает и нас, приноравливая к новому виду внешнего мира наши желания, звучащие с ним в лад.

    — У Германтов · книга
11. «

    Тревога, дойдя до той степени, когда она становится невыносимой, иной раз утихает в один вечер.

    Тревога, дойдя до той степени, когда она становится невыносимой, иной раз утихает в один вечер.

    — Пленница · книга
12. «

    Франсуаза тогда еще не понимала, что самые опасные наши противники не те, что вступают с нами в споры и пытаются убедить, а те, что раздувают или сами распускают огорчительные для нас слухи, даже и не думая найти им хоть какое-то оправдание.

    Франсуаза тогда еще не понимала, что самые опасные наши противники не те, что вступают с нами в споры и пытаются убедить, а те, что раздувают или сами распускают огорчительные для нас слухи, даже и не думая найти им хоть какое-то оправдание.

    — У Германтов · книга
13. «

    Она была так очаровательно любезна со всеми, как воспитанные люди с теми, кто ниже их по положению, предлагала услуги, которые чванная буржуазия сочла бы унизительными, но которые с удовольствием оказывают принцессы крови.

    Она была так очаровательно любезна со всеми, как воспитанные люди с теми, кто ниже их по положению, предлагала услуги, которые чванная буржуазия сочла бы унизительными, но которые с удовольствием оказывают принцессы крови.

    — У Германтов · книга
14. «

    Гнев его можно было сравнить с мотивом, на который в опере поют несколько реплик, совершенно разных по смыслу и по характеру, но связанных единым чувством.

    Гнев его можно было сравнить с мотивом, на который в опере поют несколько реплик, совершенно разных по смыслу и по характеру, но связанных единым чувством.

    — У Германтов · книга
15. «

    Несмотря ни на что, мир, где мы живем во сне, до такой степени необычен, что люди, засыпающие с трудом, прежде всего стараются выйти из нашего мира.

    Несмотря ни на что, мир, где мы живем во сне, до такой степени необычен, что люди, засыпающие с трудом, прежде всего стараются выйти из нашего мира.

    — У Германтов · книга
16. «

    Потребность говорить мешает не только слушать, но и видеть.

    Потребность говорить мешает не только слушать, но и видеть.

    — У Германтов · книга
17. «

    Сперва мы представляем себе обстановку, в которой нам предстоит насладиться, а уж потом женщину, разряд женщин, которые к этой обстановке подходят.

    Сперва мы представляем себе обстановку, в которой нам предстоит насладиться, а уж потом женщину, разряд женщин, которые к этой обстановке подходят.

    — У Германтов · книга
18. «

    Всякое любимое существо, а в известной мере всякое существо, является для нас Янусом, показывающим лоб, который нам нравится.

    Всякое любимое существо, а в известной мере всякое существо, является для нас Янусом, показывающим лоб, который нам нравится.

    — Пленница · книга
19. «

    Если бы я был безукоризненно верен Альбертине, я бы не страдал от ее неверностей, которые не в состоянии был бы себе представить. Меня терзало в Альбертине мое постоянное желание нравиться другим женщинам, рисовать в воображении новые романы.

    Если бы я был безукоризненно верен Альбертине, я бы не страдал от ее неверностей, которые не в состоянии был бы себе представить. Меня терзало в Альбертине мое постоянное желание нравиться другим женщинам, рисовать в воображении новые романы.

    — Пленница · книга
20. «

    Честолюбие, слава меня не волновали. А вот плотская любовь, радость победы над множеством соперников — это было во мне сильно.

    Честолюбие, слава меня не волновали. А вот плотская любовь, радость победы над множеством соперников — это было во мне сильно.

    — Пленница · книга