195 мыслей Марселя Пруста без воды

Ниже 195 цитат Марселя Пруста — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Для меня человек был ценен только той пользой, какую он способен мне принести в единственно важной для меня области: в области любви.

   Для меня человек был ценен только той пользой, какую он способен мне принести в единственно важной для меня области: в области любви.

   — У Германтов · книга
2. «

   Когда находишь сохранившиеся нетронутыми в памяти образы, то поражаешься их непохожести на нынешние, уже знакомые, и начинаешь понимать, какую искусную работу ваятеля проделывает ежедневно привычка.

   Когда находишь сохранившиеся нетронутыми в памяти образы, то поражаешься их непохожести на нынешние, уже знакомые, и начинаешь понимать, какую искусную работу ваятеля проделывает ежедневно привычка.

   — Пленница · книга
3. «

   Поднимать шум вокруг иных тем, если у тебя нет уверенности, что ты в любую минуту можешь прекратить его, очень опасно.

   Поднимать шум вокруг иных тем, если у тебя нет уверенности, что ты в любую минуту можешь прекратить его, очень опасно.

   — маркиз де Норпуа · книга
4. «

   Широкая публика познает прелесть, очарование, познает явления природы через шаблонное искусство, медленно, но все же доходящее до ее сердца, — в противоположность оригинальному художнику, который прежде всего отметает шаблоны.

   Широкая публика познает прелесть, очарование, познает явления природы через шаблонное искусство, медленно, но все же доходящее до ее сердца, — в противоположность оригинальному художнику, который прежде всего отметает шаблоны.

   — По направлению к Свану · книга
5. «

   Дворецкий считал, что все политические деятели продажны, и присвоение казенных денег представлялось ему менее тяжким преступлением, нежели самая обыкновенная кража.

   Дворецкий считал, что все политические деятели продажны, и присвоение казенных денег представлялось ему менее тяжким преступлением, нежели самая обыкновенная кража.

   — У Германтов · книга
6. «

   Иллюзорность отношений, ложь, ложь, достигающая совершенства, ложь о наших знакомых, о наших с ними отношениях, побудительная причина, заставившая нас действовать так-то и так-то и совершенно нами переиначенная, ложь о том, что мы собой представляем, о том, что мы любим, что мы испытываем по отношению к любящему существу, которое думает, что мы так же устроены, как оно — эта ложь — одна из немногих вещей в мире, способных открыть нам вид на новое, на неведомое, способных разбудить спящие в нас чувства — разбудить для созерцания вселенной, которую мы бы так и не узнали.

   Иллюзорность отношений, ложь, ложь, достигающая совершенства, ложь о наших знакомых, о наших с ними отношениях, побудительная причина, заставившая нас действовать так-то и так-то и совершенно нами переиначенная, ложь о том, что мы собой представляем, о том, что мы любим, что мы испытываем по отношению к любящему существу, которое думает, что мы так же устроены, как оно — эта ложь — одна из немногих вещей в мире, способных открыть нам вид на новое, на неведомое, способных разбудить спящие в нас чувства — разбудить для созерцания вселенной, которую мы бы так и не узнали.

   — Пленница · книга
7. «

   Усталость есть не что иное, как предвзятая мысль, вошедшая в вашу плоть и кровь. Начните с того, что перестаньте думать об усталости.

   Усталость есть не что иное, как предвзятая мысль, вошедшая в вашу плоть и кровь. Начните с того, что перестаньте думать об усталости.

   — Де Шарлю · книга
8. «

   Глаза, в которые смотрят, — разве они не пронизаны взглядом, заключающим в себе неизвестные образы, воспоминания, нетерпение, презрение, и разве с ними можно расстаться?

   Глаза, в которые смотрят, — разве они не пронизаны взглядом, заключающим в себе неизвестные образы, воспоминания, нетерпение, презрение, и разве с ними можно расстаться?

   — Пленница · книга
9. «

   Любовь — болезнь неизлечимая, как диатез или ревматизм.

   Любовь — болезнь неизлечимая, как диатез или ревматизм.

   — Пленница · книга
10. «

    В любви отлучка, отказ от приглашения на ужин, неумышленная, бессознательная суровость даже в отдельных случаях значат больше, чем какая угодно косметика и самое нарядное платье.

    В любви отлучка, отказ от приглашения на ужин, неумышленная, бессознательная суровость даже в отдельных случаях значат больше, чем какая угодно косметика и самое нарядное платье.

    — У Германтов · книга
11. «

    Мы скульпторы. Мы стремимся вылепить из женщины статую, совершенно не похожую на женщину, какой она перед нами предстала.

    Мы скульпторы. Мы стремимся вылепить из женщины статую, совершенно не похожую на женщину, какой она перед нами предстала.

    — Пленница · книга
12. «

    Если у нас давно никого не было, мы очень боимся начать снова любить.

    Если у нас давно никого не было, мы очень боимся начать снова любить.

    — Пленница · книга
13. «

    Редактор газеты или журнала лжет с самым невинным видом, тем более торжественным, что ему во многих случаях нужно скрывать, что он поступает точно так же и прибегает к тем же торгашеским уловкам, какие он клеймил у других редакторов газет и директоров театров, у других издателей, воздвигая против них знамя честности.

    Редактор газеты или журнала лжет с самым невинным видом, тем более торжественным, что ему во многих случаях нужно скрывать, что он поступает точно так же и прибегает к тем же торгашеским уловкам, какие он клеймил у других редакторов газет и директоров театров, у других издателей, воздвигая против них знамя честности.

    — Пленница · книга
14. «

    Воспоминание и скорбь подвижны. Бывают дни, когда они уходят так далеко, что мы едва их различаем, нам кажется, что они ушли.

    Воспоминание и скорбь подвижны. Бывают дни, когда они уходят так далеко, что мы едва их различаем, нам кажется, что они ушли.

    — У Германтов · книга
15. «

    Когда мы говорим: «Какая прекрасная погода! Какое ясное солнце!» — мы имеем в виду только данный момент и ничего не знаем о будущем, когда то же самое солнце и та же самая погода вызовут у нас совсем другие ощущения.

    Когда мы говорим: «Какая прекрасная погода! Какое ясное солнце!» — мы имеем в виду только данный момент и ничего не знаем о будущем, когда то же самое солнце и та же самая погода вызовут у нас совсем другие ощущения.

    — Пленница · книга
16. «

    Последнее слово всегда остается за эгоистами.

    Последнее слово всегда остается за эгоистами.

    — У Германтов · книга
17. «

    Мы воображаем, что объектом любви является существо, которое, приняв телесную оболочку, быть может, лежало перед нами. Увы! Существо распространяется на все пункты пространства и времени, которое оно занимало прежде и которое оно еще займет в будущем. Если мы не в контакте с такой-то местностью, с таким-то часом дня или ночи, мы этим существом не владеем. Мы не можем коснуться всех пунктов.

    Мы воображаем, что объектом любви является существо, которое, приняв телесную оболочку, быть может, лежало перед нами. Увы! Существо распространяется на все пункты пространства и времени, которое оно занимало прежде и которое оно еще займет в будущем. Если мы не в контакте с такой-то местностью, с таким-то часом дня или ночи, мы этим существом не владеем. Мы не можем коснуться всех пунктов.

    — Пленница · книга
18. «

    Чтобы исцелить страдание, нужно пережить его полностью.

    Чтобы исцелить страдание, нужно пережить его полностью.
19. «

    Невроз — гениальный актер. Нет такой болезни, которую он не мог бы искуснейшим образом разыграть.

    Невроз — гениальный актер. Нет такой болезни, которую он не мог бы искуснейшим образом разыграть.

    — Де Шарлю · книга
20. «

    Лакей поступил к нам позднее камердинера и рассказывал Франсуазе о том, что было интересно не ему самому, а ей. Она же делала гримасу, когда ее называли кухаркой, а к лакею, называвшему ее в разговоре с ней «экономкой», особенно благоволила — так принцы крови благоволят к воспитанным юношам, которые называют их «ваше высочество».

    Лакей поступил к нам позднее камердинера и рассказывал Франсуазе о том, что было интересно не ему самому, а ей. Она же делала гримасу, когда ее называли кухаркой, а к лакею, называвшему ее в разговоре с ней «экономкой», особенно благоволила — так принцы крови благоволят к воспитанным юношам, которые называют их «ваше высочество».

    — У Германтов · книга