Марсель Пруст: 307 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 307 цитат Марселя Пруста — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   У Сен-Лу, у которого из сочетания недостатков его родителей выросли дотоинства, надо всем царили пленительно открытый ум и пленительно открытое сердце.

   У Сен-Лу, у которого из сочетания недостатков его родителей выросли дотоинства, надо всем царили пленительно открытый ум и пленительно открытое сердце.

   — У Германтов · книга
2. «

   Невроз — гениальный актер. Нет такой болезни, которую он не мог бы искуснейшим образом разыграть.

   Невроз — гениальный актер. Нет такой болезни, которую он не мог бы искуснейшим образом разыграть.

   — Де Шарлю · книга
3. «

   Ревность — это еще и демон, которого нельзя заклясть, который возникает все время под всевозможными личинами.

   Ревность — это еще и демон, которого нельзя заклясть, который возникает все время под всевозможными личинами.

   — Пленница · книга
4. «

   В жизни родовитых юношей, которые сорят деньгами, ресторан играет такую же роль, как тюки тканей в арабских сказках.

   В жизни родовитых юношей, которые сорят деньгами, ресторан играет такую же роль, как тюки тканей в арабских сказках.

   — У Германтов · книга
5. «

   Если глава политической партии или кто угодно заявит, что лгать подло, то это очень часто заставляет его лгать больше других, не снимая торжественной маски, не снимая тиары Честности.

   Если глава политической партии или кто угодно заявит, что лгать подло, то это очень часто заставляет его лгать больше других, не снимая торжественной маски, не снимая тиары Честности.

   — Пленница · книга
6. «

   И хорошее и дурное очень выигрывает, если это одобряется людьми для нас авторитетными.

   И хорошее и дурное очень выигрывает, если это одобряется людьми для нас авторитетными.

   — У Германтов · книга
7. «

   Мы скульпторы. Мы стремимся вылепить из женщины статую, совершенно не похожую на женщину, какой она перед нами предстала.

   Мы скульпторы. Мы стремимся вылепить из женщины статую, совершенно не похожую на женщину, какой она перед нами предстала.

   — Пленница · книга
8. «

   У Альбертины был такой чувственный и такой ласковый голос, что, даже когда она только говорила с вами, у вас появлялось ощущение, словно она вас целует.

   У Альбертины был такой чувственный и такой ласковый голос, что, даже когда она только говорила с вами, у вас появлялось ощущение, словно она вас целует.

   — У Германтов · книга
9. «

   Поэты уверяют, будто, опять входя в дом, сад, где протекала наша молодость, мы на миг становимся теми же, что и тогда. Паломничества эти очень опасны, они могут обрадовать нас, но и разочаровать.

   Поэты уверяют, будто, опять входя в дом, сад, где протекала наша молодость, мы на миг становимся теми же, что и тогда. Паломничества эти очень опасны, они могут обрадовать нас, но и разочаровать.

   — У Германтов · книга
10. «

    Лакей поступил к нам позднее камердинера и рассказывал Франсуазе о том, что было интересно не ему самому, а ей. Она же делала гримасу, когда ее называли кухаркой, а к лакею, называвшему ее в разговоре с ней «экономкой», особенно благоволила — так принцы крови благоволят к воспитанным юношам, которые называют их «ваше высочество».

    Лакей поступил к нам позднее камердинера и рассказывал Франсуазе о том, что было интересно не ему самому, а ей. Она же делала гримасу, когда ее называли кухаркой, а к лакею, называвшему ее в разговоре с ней «экономкой», особенно благоволила — так принцы крови благоволят к воспитанным юношам, которые называют их «ваше высочество».

    — У Германтов · книга
11. «

    Она не утратила способности причинять мне боль, она не радовала меня никогда. Только на страдании зиждилась моя докучная привязанность. Как только я переставал страдать, переставал испытывать потребность в успокоении, низводя мою сосредоточенность на степень низкого увлечения, я ощущал пропасть между мной и ею, между нею и мной.

    Она не утратила способности причинять мне боль, она не радовала меня никогда. Только на страдании зиждилась моя докучная привязанность. Как только я переставал страдать, переставал испытывать потребность в успокоении, низводя мою сосредоточенность на степень низкого увлечения, я ощущал пропасть между мной и ею, между нею и мной.

    — Пленница · книга
12. «

    Чтобы представить себе незнакомую ситуацию, воображение пользуется знакомыми элементами и именно поэтому не представляет ее себе.

    Чтобы представить себе незнакомую ситуацию, воображение пользуется знакомыми элементами и именно поэтому не представляет ее себе.

    — Беглянка · книга
13. «

    Мы воображаем, что объектом любви является существо, которое, приняв телесную оболочку, быть может, лежало перед нами. Увы! Существо распространяется на все пункты пространства и времени, которое оно занимало прежде и которое оно еще займет в будущем. Если мы не в контакте с такой-то местностью, с таким-то часом дня или ночи, мы этим существом не владеем. Мы не можем коснуться всех пунктов.

    Мы воображаем, что объектом любви является существо, которое, приняв телесную оболочку, быть может, лежало перед нами. Увы! Существо распространяется на все пункты пространства и времени, которое оно занимало прежде и которое оно еще займет в будущем. Если мы не в контакте с такой-то местностью, с таким-то часом дня или ночи, мы этим существом не владеем. Мы не можем коснуться всех пунктов.

    — Пленница · книга
14. «

    Он был скучен, как ученый, который ничего не видит за пределами своей специальности, надоедлив, как всезнайка, который хвастается тем, что ему известны тайны, и горит желанием их выдать.

    Он был скучен, как ученый, который ничего не видит за пределами своей специальности, надоедлив, как всезнайка, который хвастается тем, что ему известны тайны, и горит желанием их выдать.

    — Пленница · книга
15. «

    Речь любимой женщины похожа на почву, под которой текут губительные воды; за её словами всё время ощущается пронизывающий холод незримой пелены; эта пелена не выступает на поверхность вся целиком — она коварна: она просачивается местами.

    Речь любимой женщины похожа на почву, под которой текут губительные воды; за её словами всё время ощущается пронизывающий холод незримой пелены; эта пелена не выступает на поверхность вся целиком — она коварна: она просачивается местами.

    — Содом и Гоморра · книга
16. «

    Туман рассеялся. Серый день, крапавший, как мелкий дождь, бесперебойно ткал прозрачные сетки, и, попадая в них, гулявшие по случаю воскресенья словно серебрились.

    Туман рассеялся. Серый день, крапавший, как мелкий дождь, бесперебойно ткал прозрачные сетки, и, попадая в них, гулявшие по случаю воскресенья словно серебрились.

    — У Германтов · книга
17. «

    Любопытно, что первая любовь, ослабив сопротивляемость нашего сердца, прокладывает нам дорогу к другим увлечениям, но не снабжает нас хотя бы, приняв в расчёт сходство симптомов и тяжёлых переживаний, средством для того, чтобы от них излечиться.

    Любопытно, что первая любовь, ослабив сопротивляемость нашего сердца, прокладывает нам дорогу к другим увлечениям, но не снабжает нас хотя бы, приняв в расчёт сходство симптомов и тяжёлых переживаний, средством для того, чтобы от них излечиться.

    — Пленница · книга
18. «

    Никогда не бываешь настолько несчастным, как это кажется.

    Никогда не бываешь настолько несчастным, как это кажется.

    — По направлению к Свану · книга
19. «

    Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.

    Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку, — вот так и светский человек боится, что его светскость не получит признания у мужлана, а не у вельможи. С тех пор, как существует мир, три четверти душевных сил, три четверти лжи, на которую людей подбивало тщеславие и от которой они только проигрывали, были ими растрачены перед людьми ниже их по положению.

    — У Германтов · книга
20. «

    Как ни глупо от страстей терзаться, Поддаваться им еще глупей.

    Как ни глупо от страстей терзаться, Поддаваться им еще глупей.

    — Альбертина · книга