Что говорил Михаил Булгаков: 498 цитат

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 498 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Два глаза упёрлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый — пустой и чёрный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней.

   Два глаза упёрлись Маргарите в лицо. Правый с золотою искрой на дне, сверлящий любого до дна души, и левый — пустой и чёрный, вроде как узкое игольное ухо, как выход в бездонный колодец всякой тьмы и теней.

   — Мастер и Маргарита · книга
2. «

   Открыв слегка глаза, он увидел себя сидящим на чем-то каменном. Вокруг него что-то шумело. Когда он открыл, как следует, глаза, он увидел, что шумит море, и что даже больше того, — волна покачивается у самых его ног, и что, короче говоря, он сидит на самом конце мола, и что под ним голубое сверкающее море, а сзади — красивый город на горах.

   Открыв слегка глаза, он увидел себя сидящим на чем-то каменном. Вокруг него что-то шумело. Когда он открыл, как следует, глаза, он увидел, что шумит море, и что даже больше того, — волна покачивается у самых его ног, и что, короче говоря, он сидит на самом конце мола, и что под ним голубое сверкающее море, а сзади — красивый город на горах.

   — Степан Богданович Лиходеев · книга
3. «

   Правительства, которые назначают мудрых сановников, достойны большой похвалы.

   Правительства, которые назначают мудрых сановников, достойны большой похвалы.

   — Чичиков · книга
4. «

   Интереснее всего в этом вранье то, что оно — вранье от первого до последнего слова.

   Интереснее всего в этом вранье то, что оно — вранье от первого до последнего слова.

   — Воланд · книга
5. «

   Гнали письма в единственную отдушину, через смутную Польшу (ни один чёрт не знал, кстати говоря, что в ней твориться и что за страна такая новая — Польша).

   Гнали письма в единственную отдушину, через смутную Польшу (ни один чёрт не знал, кстати говоря, что в ней твориться и что за страна такая новая — Польша).

   — Белая гвардия · книга
6. «

   – Это водка? – слабо спросила Маргарита. Кот подпрыгнул на стуле от обиды. – Помилуйте, королева, – прохрипел он, – разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!

   – Это водка? – слабо спросила Маргарита. Кот подпрыгнул на стуле от обиды. – Помилуйте, королева, – прохрипел он, – разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт!

   — Кот Бегемот · книга
7. «

   Да и не время рассуждать, а нужно действовать: война в России! Враг наш идет, чтобы погубить Россию, чтобы поругать могилы наших отцов, чтобы увезти жен, детей! Мы — русские и не пожалеем своей крови для защиты веры, престола и отечества.

   Да и не время рассуждать, а нужно действовать: война в России! Враг наш идет, чтобы погубить Россию, чтобы поругать могилы наших отцов, чтобы увезти жен, детей! Мы — русские и не пожалеем своей крови для защиты веры, престола и отечества.

   — Нехороший игрок · книга
8. «

   ...одинокая жизнь дала сытную пищу скупости, которая, как известно, имеет волчий голод и, чем более пожирает, тем становится ненасытнее.

   ...одинокая жизнь дала сытную пищу скупости, которая, как известно, имеет волчий голод и, чем более пожирает, тем становится ненасытнее.

   — Первый · книга
9. «

   У нас, знаете ли, вся жизнь из анекдотов состоит.

   У нас, знаете ли, вся жизнь из анекдотов состоит.

   — Записки юного врача · книга
10. «

    Человек, какое бы высокое положение в мире он ни занимал, все же более всего должен думать о спасении своей души.

    Человек, какое бы высокое положение в мире он ни занимал, все же более всего должен думать о спасении своей души.

    — Епископ · книга
11. «

    Есть вещи, в которых совершенно недействительны ни сословные перегородки, ни даже границы между государствами.

    Есть вещи, в которых совершенно недействительны ни сословные перегородки, ни даже границы между государствами.

    — Коровьев (Фагот) · книга
12. «

    Кот оказался не только платёжеспособным, но и дисциплинированным зверем!

    Кот оказался не только платёжеспособным, но и дисциплинированным зверем!

    — Мастер и Маргарита · книга
13. «

    Вы несете для нас королевское бремя. Я, комедиант, ничтожная роль. Но я славен уж тем, что играл в твое время, Людовик!... Великий!! Французский король!!!

    Вы несете для нас королевское бремя. Я, комедиант, ничтожная роль. Но я славен уж тем, что играл в твое время, Людовик!... Великий!! Французский король!!!

    — Мольер · книга
14. «

    Человек без сюрприза внутри, в своём ящике, неинтересен.

    Человек без сюрприза внутри, в своём ящике, неинтересен.

    — Мастер · книга
15. «

    Да, сдаюсь, — но сдаюсь исключительно потому, что не могу играть в атмосфере травли со стороны завистников!

    Да, сдаюсь, — но сдаюсь исключительно потому, что не могу играть в атмосфере травли со стороны завистников!

    — Кот Бегемот · книга
16. «

    Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном её весеннем пальто.

    Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном её весеннем пальто.

    — Мастер · книга
17. «

    Разрешите мне, мэтр, <...> свистнуть перед скачкой на прощанье.

    Разрешите мне, мэтр, <...> свистнуть перед скачкой на прощанье.

    — Кот Бегемот · книга
18. «

    У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, — способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество — это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...

    У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, — способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество — это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...

    — Лекарь Сергей Поляков · книга
19. «

    Мне он обрадовался, как родному, и долго жал руки, присовокупляя, что всю ночь читал он мой роман, причем он ему начал нравиться. – Я тоже, – сказал я ему, – читал всю ночь, но он мне перестал нравиться.

    Мне он обрадовался, как родному, и долго жал руки, присовокупляя, что всю ночь читал он мой роман, причем он ему начал нравиться. – Я тоже, – сказал я ему, – читал всю ночь, но он мне перестал нравиться.

    — Театральный роман · книга
20. «

    — Подумай сама, — начинает старший — мыслимое ли дело, чтобы немцы подпустили этого прохвоста близко к городу? Подумай, а? Я лично решительно не представляю, как они с ним уживутся хотя бы одну минуту. Полнейший абсурд. Немцы и Петлюра. Сами же они его называют не иначе как бандит. Смешно.

    — Подумай сама, — начинает старший — мыслимое ли дело, чтобы немцы подпустили этого прохвоста близко к городу? Подумай, а? Я лично решительно не представляю, как они с ним уживутся хотя бы одну минуту. Полнейший абсурд. Немцы и Петлюра. Сами же они его называют не иначе как бандит. Смешно.

    — Алексей Турбин · книга