48 фраз Михаила Шолохова, которые запоминаются

Подборка из 48 цитат Михаила Шолохова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Старая девка и от кривого жениха не отказывается…

   Старая девка и от кривого жениха не отказывается…

   — дед Щукарь · книга
2. «

   — Мертвые никому не нужны... — Тут до живых-то дела нету, а то – мертвые.

   — Мертвые никому не нужны... — Тут до живых-то дела нету, а то – мертвые.

   — Григорий Мелехов · книга
3. «

   В годину смуты и разврата Не осудите, братья, брата.

   В годину смуты и разврата Не осудите, братья, брата.

   — Тихий Дон · книга
4. «

   — А что же тебе снится, герой? — Постные сны вижу, всякая дрянь снится, вроде твоей каши.

   — А что же тебе снится, герой? — Постные сны вижу, всякая дрянь снится, вроде твоей каши.

   — Они сражались за родину · книга
5. «

   Коли такое прозвище ты, тетушка, даёшь всем, кто на войне был, тогда все мы душегубы. Все дело в том, за что души губить и какие.

   Коли такое прозвище ты, тетушка, даёшь всем, кто на войне был, тогда все мы душегубы. Все дело в том, за что души губить и какие.

   — Мишка Кошевой · книга
6. «

   – А на что я тебе? – А на всю жизнь...

   – А на что я тебе? – А на всю жизнь...

   — Ирина · книга
7. «

   Мы, в сущности, пешки на шахматном поле, а пешки ведь не знают, куда пошлёт их рука игрока...

   Мы, в сущности, пешки на шахматном поле, а пешки ведь не знают, куда пошлёт их рука игрока...

   — Тихий Дон · книга
8. «

   Мы слышим звуки одобренья не в сладком рокоте хвалы, а в диких криках озлобленья.

   Мы слышим звуки одобренья не в сладком рокоте хвалы, а в диких криках озлобленья.

   — Кривошлыков · книга
9. «

   Как всегда, наиболее убедительные доводы приходили после.

   Как всегда, наиболее убедительные доводы приходили после.

   — Поднятая целина · книга
10. «

    Удивительно! Как только в бой, так у вас открываются старые раны.

    Удивительно! Как только в бой, так у вас открываются старые раны.

    — прапорщик Беликов · книга
11. «

    Травой зарастают могилы, — давностью зарастает боль. Ветер зализал следы ушедших, — время залижет и кровяную боль, и память тех, кто не дождался родимых и не дождётся, потому что коротка человеческая жизнь и не много всем нам суждено истоптать травы...

    Травой зарастают могилы, — давностью зарастает боль. Ветер зализал следы ушедших, — время залижет и кровяную боль, и память тех, кто не дождался родимых и не дождётся, потому что коротка человеческая жизнь и не много всем нам суждено истоптать травы...

    — Тихий Дон · книга
12. «

    Какие же это плечи нашим женщинам и детишкам надо было иметь, чтобы под такой тяжестью не согнуться? А вот не согнулись, выстояли!

    Какие же это плечи нашим женщинам и детишкам надо было иметь, чтобы под такой тяжестью не согнуться? А вот не согнулись, выстояли!

    — Андрей Соколов · книга
13. «

    Спроси у любого пожилого человека, приметил он, как жизнь прожил? Ни черта он не приметил!

    Спроси у любого пожилого человека, приметил он, как жизнь прожил? Ни черта он не приметил!

    — Андрей Соколов · книга
14. «

    Жил и все испытал я за отжитое время. Баб и девок перелюбил, на хороших конях... эх!... потоптал степя, отцовством радовался и людей убивал, сам на смерть ходил, на синее небо красовался. Что же новое покажет мне жизнь? Нету нового! Можно и помереть. Не страшно. И в войну можно играть без риску, как богатому. Невелик проигрыш!

    Жил и все испытал я за отжитое время. Баб и девок перелюбил, на хороших конях... эх!... потоптал степя, отцовством радовался и людей убивал, сам на смерть ходил, на синее небо красовался. Что же новое покажет мне жизнь? Нету нового! Можно и помереть. Не страшно. И в войну можно играть без риску, как богатому. Невелик проигрыш!

    — Григорий Мелехов · книга
15. «

    Дорога-то у нас одна, да едут все по-разному...

    Дорога-то у нас одна, да едут все по-разному...

    — Григорий Мелехов · книга
16. «

    В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.

    В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.

    — Тихий Дон · книга
17. «

    Мне ить уж под сто пошло. Да, под сто… Прожил — не видал. Кубыть вчера ходил я с русым чубом, молодой да здоровый. А ноне проснулся — и вот она, одна ветхость… Мельканула жизня, как летний всполох, и нету ее.

    Мне ить уж под сто пошло. Да, под сто… Прожил — не видал. Кубыть вчера ходил я с русым чубом, молодой да здоровый. А ноне проснулся — и вот она, одна ветхость… Мельканула жизня, как летний всполох, и нету ее.

    — дед Гришака Коршунов · книга
18. «

    ... А если в тебе бабьей закваски больше, чем мужской, то надевай юбку со сборками, чтобы свой тощий зад прикрыть попышнее, чтобы хоть сзади на бабу был похож, и ступай свеклу полоть или коров доить...

    ... А если в тебе бабьей закваски больше, чем мужской, то надевай юбку со сборками, чтобы свой тощий зад прикрыть попышнее, чтобы хоть сзади на бабу был похож, и ступай свеклу полоть или коров доить...

    — Андрей Соколов · книга
19. «

    — Как там, дома? Петро, отвязывая от перил крыльца лошадь, усмехнулся: – У тебя домов, как у зайца теремов.

    — Как там, дома? Петро, отвязывая от перил крыльца лошадь, усмехнулся: – У тебя домов, как у зайца теремов.

    — Петро · книга
20. «

    У каждого своя правда, своя борозда. За кусок хлеба, за делянку земли, за право на жизнь всегда боролись люди и будут бороться, пока теплая сочится по жилам кровь.

    У каждого своя правда, своя борозда. За кусок хлеба, за делянку земли, за право на жизнь всегда боролись люди и будут бороться, пока теплая сочится по жилам кровь.

    — Тихий Дон · книга