Михаил Шолохов: 49 цитат на каждый день

Подборка из 49 цитат Михаила Шолохова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Как опытный пчеловод, привычно внимающий гулу потревоженой большой пчелиной семьи, Щукарь и тут сохранил выдержку и полное спокойствие.

   Как опытный пчеловод, привычно внимающий гулу потревоженой большой пчелиной семьи, Щукарь и тут сохранил выдержку и полное спокойствие.

   — Рассказчик · книга
2. «

   Идёшь ты к дому, к семье... Мать небось ждёт: сынок-кормилец вернётся, старость её пригреет, а ты, должно, близко к сердцу не принимаешь того, что она, мать твоя, белым днём чахнет по тебе, а ночьми слезами материнскими исходит... Все вы, сынки, таковские... Пока не нажил своего приплоду, до тех пор и не лежит у вас душа к родительским страданьям.

   Идёшь ты к дому, к семье... Мать небось ждёт: сынок-кормилец вернётся, старость её пригреет, а ты, должно, близко к сердцу не принимаешь того, что она, мать твоя, белым днём чахнет по тебе, а ночьми слезами материнскими исходит... Все вы, сынки, таковские... Пока не нажил своего приплоду, до тех пор и не лежит у вас душа к родительским страданьям.

   — Донские рассказы · книга
3. «

   Умный сам поймёт, а дураку... Дураку что? Ему силком не вдолбишь.

   Умный сам поймёт, а дураку... Дураку что? Ему силком не вдолбишь.

   — Мишка Кошевой · книга
4. «

   Это святая обязанность — любить страну, которая вспоила и вскормила нас, как родная мать.

   Это святая обязанность — любить страну, которая вспоила и вскормила нас, как родная мать.
5. «

   Встает же хлеб, потравленный скотом. От росы, от солнца поднимается втолоченный в землю стебель; сначала гнется, как человек, надорвавшийся непосильной тяжестью, потом прямится, поднимает голову, и так же светит ему день, и тот же качает ветер…

   Встает же хлеб, потравленный скотом. От росы, от солнца поднимается втолоченный в землю стебель; сначала гнется, как человек, надорвавшийся непосильной тяжестью, потом прямится, поднимает голову, и так же светит ему день, и тот же качает ветер…

   — Тихий Дон · книга
6. «

   — Мертвые никому не нужны... — Тут до живых-то дела нету, а то – мертвые.

   — Мертвые никому не нужны... — Тут до живых-то дела нету, а то – мертвые.

   — Григорий Мелехов · книга
7. «

   Пишу и сам собой восторгаюсь: до чего ярко сочетались во мне все лучшие чувства лучших людей нашей эпохи. Тут вам и нежно-пылкая страсть, и «глас рассудка твердый». Винегрет добродетелей помимо остальных достоинств.

   Пишу и сам собой восторгаюсь: до чего ярко сочетались во мне все лучшие чувства лучших людей нашей эпохи. Тут вам и нежно-пылкая страсть, и «глас рассудка твердый». Винегрет добродетелей помимо остальных достоинств.

   — Тихий Дон · книга
8. «

   Жизнь заставит разобраться, и не только заставит, но и силком толкнет на какую-нибудь сторону.

   Жизнь заставит разобраться, и не только заставит, но и силком толкнет на какую-нибудь сторону.

   — Ефимов Изварин · книга
9. «

   В жизни не бывает так, чтобы всем равно жилось.

   В жизни не бывает так, чтобы всем равно жилось.

   — Ефимов Изварин · книга
10. «

    Удивительно! Как только в бой, так у вас открываются старые раны.

    Удивительно! Как только в бой, так у вас открываются старые раны.

    — прапорщик Беликов · книга
11. «

    — А что же тебе снится, герой? — Постные сны вижу, всякая дрянь снится, вроде твоей каши.

    — А что же тебе снится, герой? — Постные сны вижу, всякая дрянь снится, вроде твоей каши.

    — Они сражались за родину · книга
12. «

    На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала.

    На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала.

    — Андрей Соколов · книга
13. «

    Вместе грешили, вместе надо и на Страшный суд ехать.

    Вместе грешили, вместе надо и на Страшный суд ехать.

    — Прохор Зыков · книга
14. «

    Прошлое — вот как та дальняя степь в дымке. Утром я шел по ней, все было ясно кругом, а отшагал двадцать километров, и вот уже не отличишь лес от бурьяна, пашню от травокоса...

    Прошлое — вот как та дальняя степь в дымке. Утром я шел по ней, все было ясно кругом, а отшагал двадцать километров, и вот уже не отличишь лес от бурьяна, пашню от травокоса...

    — Андрей Соколов · книга
15. «

    Что ж, стара, видно, стала Аксинья... станет ли женщина смолоду плакать оттого, что за сердце схватит случайное воспоминание?

    Что ж, стара, видно, стала Аксинья... станет ли женщина смолоду плакать оттого, что за сердце схватит случайное воспоминание?

    — Тихий Дон · книга
16. «

    А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожение себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались; вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

    А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожение себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались; вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

    — Тихий Дон · книга
17. «

    Если нет смысла в смерти, значит, не было его и в жизни.

    Если нет смысла в смерти, значит, не было его и в жизни.
18. «

    Я говорю об Англии с такой же завистью, с какой говорит уличный мальчишка, имеющий мать-потаскуху с проломленным носом, о приличной барыне — матери своего случайного друга-барчука.

    Я говорю об Англии с такой же завистью, с какой говорит уличный мальчишка, имеющий мать-потаскуху с проломленным носом, о приличной барыне — матери своего случайного друга-барчука.

    — Тихий Дон · книга
19. «

    Старая девка и от кривого жениха не отказывается…

    Старая девка и от кривого жениха не отказывается…

    — дед Щукарь · книга
20. «

    Какими неумелыми казались большие черные руки отца, обнимавшие детишек. И до чего же чужим в этой мирной обстановке выглядел он — всадник, на сутки покинувший коня, насквозь пропитанный едким духом солдатчины и конского пота.

    Какими неумелыми казались большие черные руки отца, обнимавшие детишек. И до чего же чужим в этой мирной обстановке выглядел он — всадник, на сутки покинувший коня, насквозь пропитанный едким духом солдатчины и конского пота.

    — Тихий Дон · книга