62 сильных цитаты Михаила Шолохова

Подборка из 62 цитаты Михаила Шолохова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожение себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались; вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

   А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожение себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались; вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

   — Тихий Дон · книга
2. «

   ... В скотину они меня не превратили, как ни старались.

   ... В скотину они меня не превратили, как ни старались.

   — Судьба человека · книга
3. «

   Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступлённо горели они бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть.

   Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступлённо горели они бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть.

   — Тихий Дон · книга
4. «

   Горько и обидно, что какие-то слизняки правят страной. Безволие, слабохарактерность, неумение, нерешительность, зачастую простая подлость — вот что руководит действиями этого, с позволения сказать, «правительства».

   Горько и обидно, что какие-то слизняки правят страной. Безволие, слабохарактерность, неумение, нерешительность, зачастую простая подлость — вот что руководит действиями этого, с позволения сказать, «правительства».

   — Лавр Георгиевич Корнилов · книга
5. «

   У каждого своя правда, своя борозда. За кусок хлеба, за делянку земли, за право на жизнь всегда боролись люди и будут бороться, пока теплая сочится по жилам кровь.

   У каждого своя правда, своя борозда. За кусок хлеба, за делянку земли, за право на жизнь всегда боролись люди и будут бороться, пока теплая сочится по жилам кровь.

   — Тихий Дон · книга
6. «

   — А что же тебе снится, герой? — Постные сны вижу, всякая дрянь снится, вроде твоей каши.

   — А что же тебе снится, герой? — Постные сны вижу, всякая дрянь снится, вроде твоей каши.

   — Они сражались за родину · книга
7. «

   Какими неумелыми казались большие черные руки отца, обнимавшие детишек. И до чего же чужим в этой мирной обстановке выглядел он — всадник, на сутки покинувший коня, насквозь пропитанный едким духом солдатчины и конского пота.

   Какими неумелыми казались большие черные руки отца, обнимавшие детишек. И до чего же чужим в этой мирной обстановке выглядел он — всадник, на сутки покинувший коня, насквозь пропитанный едким духом солдатчины и конского пота.

   — Тихий Дон · книга
8. «

   Нет, не только во сне плачут пожилые, поседевшие за годы войны мужчины. Плачут они и наяву. Тут главное — уметь вовремя отвернуться. Тут самое главное — не ранить сердце ребенка, чтобы он не увидел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая мужская слеза...

   Нет, не только во сне плачут пожилые, поседевшие за годы войны мужчины. Плачут они и наяву. Тут главное — уметь вовремя отвернуться. Тут самое главное — не ранить сердце ребенка, чтобы он не увидел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая мужская слеза...

   — Судьба человека · книга
9. «

   В сущности, человеку надо очень немного, чтобы он был счастлив.

   В сущности, человеку надо очень немного, чтобы он был счастлив.

   — Тихий Дон · книга
10. «

    Что-то жалко стало Иринку и детишек, а потом жаль эта утихла и стал я собираться с духом, чтобы глянуть в дырку пистолета бесстрашно, как и подобает солдату, чтобы враги не увидали в последнюю мою минуту, что мне с жизнью расставаться все-таки трудно...

    Что-то жалко стало Иринку и детишек, а потом жаль эта утихла и стал я собираться с духом, чтобы глянуть в дырку пистолета бесстрашно, как и подобает солдату, чтобы враги не увидали в последнюю мою минуту, что мне с жизнью расставаться все-таки трудно...

    — Андрей Соколов · книга
11. «

    Нужда — не родная матушка, а людей роднит...

    Нужда — не родная матушка, а людей роднит...

    — старик портной · книга
12. «

    Когда писатель грешит против истины даже в малом, он вызывает у читателя недоверие: значит, — думает читатель, — он может соврать и в большом.

    Когда писатель грешит против истины даже в малом, он вызывает у читателя недоверие: значит, — думает читатель, — он может соврать и в большом.
13. «

    Пишу и сам собой восторгаюсь: до чего ярко сочетались во мне все лучшие чувства лучших людей нашей эпохи. Тут вам и нежно-пылкая страсть, и «глас рассудка твердый». Винегрет добродетелей помимо остальных достоинств.

    Пишу и сам собой восторгаюсь: до чего ярко сочетались во мне все лучшие чувства лучших людей нашей эпохи. Тут вам и нежно-пылкая страсть, и «глас рассудка твердый». Винегрет добродетелей помимо остальных достоинств.

    — Тихий Дон · книга
14. «

    — Мертвые никому не нужны... — Тут до живых-то дела нету, а то – мертвые.

    — Мертвые никому не нужны... — Тут до живых-то дела нету, а то – мертвые.

    — Григорий Мелехов · книга
15. «

    Он же хуже чужого, предатель.

    Он же хуже чужого, предатель.

    — Андрей Соколов · книга
16. «

    Зараз уж, видно, одинаково… Хучь сову об пенек, хучь пеньком сову, а все одно сове не воскресать…

    Зараз уж, видно, одинаково… Хучь сову об пенек, хучь пеньком сову, а все одно сове не воскресать…

    — Яков Лукич Островнов · книга
17. «

    Как всегда, наиболее убедительные доводы приходили после.

    Как всегда, наиболее убедительные доводы приходили после.

    — Поднятая целина · книга
18. «

    Худой ты стал, будто хворость тебя точит. Не ты хлеб ешь, а он тебя!

    Худой ты стал, будто хворость тебя точит. Не ты хлеб ешь, а он тебя!

    — Донские рассказы · книга
19. «

    В годину смуты и разврата Не осудите, братья, брата.

    В годину смуты и разврата Не осудите, братья, брата.

    — Тихий Дон · книга
20. «

    В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.

    В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.

    — Тихий Дон · книга