70 цитат Михаила Шолохова, которые захочется сохранить

Подборка из 70 цитат Михаила Шолохова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Одному-то и курить, и помирать тошно.

   Одному-то и курить, и помирать тошно.

   — Андрей Соколов · книга
2. «

   Умный сам поймёт, а дураку... Дураку что? Ему силком не вдолбишь.

   Умный сам поймёт, а дураку... Дураку что? Ему силком не вдолбишь.

   — Мишка Кошевой · книга
3. «

   Ведь детская память, как летняя зарница: вспыхнет, накоротке осветит все и потухнет.

   Ведь детская память, как летняя зарница: вспыхнет, накоротке осветит все и потухнет.

   — Судьба человека · книга
4. «

   Народ – как табун овец. Его вести надо.

   Народ – как табун овец. Его вести надо.

   — Поднятая целина · книга
5. «

   Прошлое — вот как та дальняя степь в дымке. Утром я шел по ней, все было ясно кругом, а отшагал двадцать километров, и вот уже не отличишь лес от бурьяна, пашню от травокоса...

   Прошлое — вот как та дальняя степь в дымке. Утром я шел по ней, все было ясно кругом, а отшагал двадцать километров, и вот уже не отличишь лес от бурьяна, пашню от травокоса...

   — Андрей Соколов · книга
6. «

   Каждый дурак по-своему с ума сходит.

   Каждый дурак по-своему с ума сходит.

   — Валет · книга
7. «

   Били за то, что ты — русский, за то, что на белый свет еще смотришь, за то, что на них, сволочей, работаешь. Били и за то, что не так взглянешь, не так ступнешь, не так повернешься. Били запросто, для того, чтобы когда-нибудь да убить до смерти, чтобы захлебнулся своей последней кровью и подох от побоев. Печей-то, наверное, на всех нас не хватало в Германии.

   Били за то, что ты — русский, за то, что на белый свет еще смотришь, за то, что на них, сволочей, работаешь. Били и за то, что не так взглянешь, не так ступнешь, не так повернешься. Били запросто, для того, чтобы когда-нибудь да убить до смерти, чтобы захлебнулся своей последней кровью и подох от побоев. Печей-то, наверное, на всех нас не хватало в Германии.

   — Андрей Соколов · книга
8. «

   Жил и все испытал я за отжитое время. Баб и девок перелюбил, на хороших конях... эх!... потоптал степя, отцовством радовался и людей убивал, сам на смерть ходил, на синее небо красовался. Что же новое покажет мне жизнь? Нету нового! Можно и помереть. Не страшно. И в войну можно играть без риску, как богатому. Невелик проигрыш!

   Жил и все испытал я за отжитое время. Баб и девок перелюбил, на хороших конях... эх!... потоптал степя, отцовством радовался и людей убивал, сам на смерть ходил, на синее небо красовался. Что же новое покажет мне жизнь? Нету нового! Можно и помереть. Не страшно. И в войну можно играть без риску, как богатому. Невелик проигрыш!

   — Григорий Мелехов · книга
9. «

   Дорога-то у нас одна, да едут все по-разному...

   Дорога-то у нас одна, да едут все по-разному...

   — Григорий Мелехов · книга
10. «

    Худой ты стал, будто хворость тебя точит. Не ты хлеб ешь, а он тебя!

    Худой ты стал, будто хворость тебя точит. Не ты хлеб ешь, а он тебя!

    — Донские рассказы · книга
11. «

    Нет, не только во сне плачут пожилые, поседевшие за годы войны мужчины. Плачут они и наяву. Тут главное — уметь вовремя отвернуться. Тут самое главное — не ранить сердце ребенка, чтобы он не увидел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая мужская слеза...

    Нет, не только во сне плачут пожилые, поседевшие за годы войны мужчины. Плачут они и наяву. Тут главное — уметь вовремя отвернуться. Тут самое главное — не ранить сердце ребенка, чтобы он не увидел, как бежит по твоей щеке жгучая и скупая мужская слеза...

    — Судьба человека · книга
12. «

    Пишу и сам собой восторгаюсь: до чего ярко сочетались во мне все лучшие чувства лучших людей нашей эпохи. Тут вам и нежно-пылкая страсть, и «глас рассудка твердый». Винегрет добродетелей помимо остальных достоинств.

    Пишу и сам собой восторгаюсь: до чего ярко сочетались во мне все лучшие чувства лучших людей нашей эпохи. Тут вам и нежно-пылкая страсть, и «глас рассудка твердый». Винегрет добродетелей помимо остальных достоинств.

    — Тихий Дон · книга
13. «

    С каждым днём с ужасом чувствовал Гаврила, что кровно привязывается к новому Петру, а образ первого, родного, меркнет, тускнеет, как отблеск заходящего солнца на слюдяном оконце хаты. Силился вернуть прежнюю тоску и боль, но прежнее уходило всё дальше, и ощущал Гаврила от этого стыд и неловкость...

    С каждым днём с ужасом чувствовал Гаврила, что кровно привязывается к новому Петру, а образ первого, родного, меркнет, тускнеет, как отблеск заходящего солнца на слюдяном оконце хаты. Силился вернуть прежнюю тоску и боль, но прежнее уходило всё дальше, и ощущал Гаврила от этого стыд и неловкость...

    — Донские рассказы · книга
14. «

    Идёшь ты к дому, к семье... Мать небось ждёт: сынок-кормилец вернётся, старость её пригреет, а ты, должно, близко к сердцу не принимаешь того, что она, мать твоя, белым днём чахнет по тебе, а ночьми слезами материнскими исходит... Все вы, сынки, таковские... Пока не нажил своего приплоду, до тех пор и не лежит у вас душа к родительским страданьям.

    Идёшь ты к дому, к семье... Мать небось ждёт: сынок-кормилец вернётся, старость её пригреет, а ты, должно, близко к сердцу не принимаешь того, что она, мать твоя, белым днём чахнет по тебе, а ночьми слезами материнскими исходит... Все вы, сынки, таковские... Пока не нажил своего приплоду, до тех пор и не лежит у вас душа к родительским страданьям.

    — Донские рассказы · книга
15. «

    Молодое счастье всегда незряче...

    Молодое счастье всегда незряче...

    — Тихий Дон · книга
16. «

    Как пахнут волосы у этих детишек! Солнцем, травою, теплой подушкой и еще чем-то бесконечно родным. И сами они — эта плоть от плоти его, — как крохотные степные птицы…

    Как пахнут волосы у этих детишек! Солнцем, травою, теплой подушкой и еще чем-то бесконечно родным. И сами они — эта плоть от плоти его, — как крохотные степные птицы…

    — Тихий Дон · книга
17. «

    На развилках, попросту говоря, ниже мотни, безнадежно порвались брюки, репнули; как переспелый задонский арбуз. Надежда на то, что шов будет держаться, — призрачна. С таким же успехом можно сшить и арбуз.

    На развилках, попросту говоря, ниже мотни, безнадежно порвались брюки, репнули; как переспелый задонский арбуз. Надежда на то, что шов будет держаться, — призрачна. С таким же успехом можно сшить и арбуз.

    — Тихий Дон · книга
18. «

    Надо биться с тем, кто хочет отнять жизнь, право на нее; надо биться крепко, не качаясь, — как в стенке, — а накал ненависти, твердость даст борьба. Надо только не взнуздывать чувств, дать простор им, как бешенству, — и все.

    Надо биться с тем, кто хочет отнять жизнь, право на нее; надо биться крепко, не качаясь, — как в стенке, — а накал ненависти, твердость даст борьба. Надо только не взнуздывать чувств, дать простор им, как бешенству, — и все.

    — Тихий Дон · книга
19. «

    Жизнь заставит разобраться, и не только заставит, но и силком толкнет на какую-нибудь сторону.

    Жизнь заставит разобраться, и не только заставит, но и силком толкнет на какую-нибудь сторону.

    — Ефимов Изварин · книга
20. «

    А то ить мы, знаешь, как? Пока под сердце не кольнет — ходим и округ себя ничего не видим...

    А то ить мы, знаешь, как? Пока под сердце не кольнет — ходим и округ себя ничего не видим...

    — Дарья Дмитриевна · книга