72 цитаты Михаила Шолохова для тех, кто любит думать

Подборка из 72 цитаты Михаила Шолохова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Травой зарастают могилы, — давностью зарастает боль. Ветер зализал следы ушедших, — время залижет и кровяную боль, и память тех, кто не дождался родимых и не дождётся, потому что коротка человеческая жизнь и не много всем нам суждено истоптать травы...

   Травой зарастают могилы, — давностью зарастает боль. Ветер зализал следы ушедших, — время залижет и кровяную боль, и память тех, кто не дождался родимых и не дождётся, потому что коротка человеческая жизнь и не много всем нам суждено истоптать травы...

   — Тихий Дон · книга
2. «

   Спроси у любого пожилого человека, приметил он, как жизнь прожил? Ни черта он не приметил!

   Спроси у любого пожилого человека, приметил он, как жизнь прожил? Ни черта он не приметил!

   — Андрей Соколов · книга
3. «

   От этой веселой жизни только самогонку и глушить.

   От этой веселой жизни только самогонку и глушить.

   — Прохор Зыков · книга
4. «

   Когда писатель грешит против истины даже в малом, он вызывает у читателя недоверие: значит, — думает читатель, — он может соврать и в большом.

   Когда писатель грешит против истины даже в малом, он вызывает у читателя недоверие: значит, — думает читатель, — он может соврать и в большом.
5. «

   Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступлённо горели они бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть.

   Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступлённо горели они бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть.

   — Тихий Дон · книга
6. «

   На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала.

   На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала.

   — Андрей Соколов · книга
7. «

   С каждым днём с ужасом чувствовал Гаврила, что кровно привязывается к новому Петру, а образ первого, родного, меркнет, тускнеет, как отблеск заходящего солнца на слюдяном оконце хаты. Силился вернуть прежнюю тоску и боль, но прежнее уходило всё дальше, и ощущал Гаврила от этого стыд и неловкость...

   С каждым днём с ужасом чувствовал Гаврила, что кровно привязывается к новому Петру, а образ первого, родного, меркнет, тускнеет, как отблеск заходящего солнца на слюдяном оконце хаты. Силился вернуть прежнюю тоску и боль, но прежнее уходило всё дальше, и ощущал Гаврила от этого стыд и неловкость...

   — Донские рассказы · книга
8. «

   ... А если в тебе бабьей закваски больше, чем мужской, то надевай юбку со сборками, чтобы свой тощий зад прикрыть попышнее, чтобы хоть сзади на бабу был похож, и ступай свеклу полоть или коров доить...

   ... А если в тебе бабьей закваски больше, чем мужской, то надевай юбку со сборками, чтобы свой тощий зад прикрыть попышнее, чтобы хоть сзади на бабу был похож, и ступай свеклу полоть или коров доить...

   — Андрей Соколов · книга
9. «

   А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожение себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались; вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

   А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожение себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались; вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные. Это назвали подвигом.

   — Тихий Дон · книга
10. «

    Удивительно! Как только в бой, так у вас открываются старые раны.

    Удивительно! Как только в бой, так у вас открываются старые раны.

    — прапорщик Беликов · книга
11. «

    Мне весело и хорошо оттого, что день, подсиненный безоблачным небом, тоже весел и хорошо; оттого, что на душе вот такой же синий покой и чистота. Мне радостно, и больше я ничего не хочу.

    Мне весело и хорошо оттого, что день, подсиненный безоблачным небом, тоже весел и хорошо; оттого, что на душе вот такой же синий покой и чистота. Мне радостно, и больше я ничего не хочу.

    — Дарья Дмитриевна · книга
12. «

    Нужда — не родная матушка, а людей роднит...

    Нужда — не родная матушка, а людей роднит...

    — старик портной · книга
13. «

    Что-то жалко стало Иринку и детишек, а потом жаль эта утихла и стал я собираться с духом, чтобы глянуть в дырку пистолета бесстрашно, как и подобает солдату, чтобы враги не увидали в последнюю мою минуту, что мне с жизнью расставаться все-таки трудно...

    Что-то жалко стало Иринку и детишек, а потом жаль эта утихла и стал я собираться с духом, чтобы глянуть в дырку пистолета бесстрашно, как и подобает солдату, чтобы враги не увидали в последнюю мою минуту, что мне с жизнью расставаться все-таки трудно...

    — Андрей Соколов · книга
14. «

    Били за то, что ты — русский, за то, что на белый свет еще смотришь, за то, что на них, сволочей, работаешь. Били и за то, что не так взглянешь, не так ступнешь, не так повернешься. Били запросто, для того, чтобы когда-нибудь да убить до смерти, чтобы захлебнулся своей последней кровью и подох от побоев. Печей-то, наверное, на всех нас не хватало в Германии.

    Били за то, что ты — русский, за то, что на белый свет еще смотришь, за то, что на них, сволочей, работаешь. Били и за то, что не так взглянешь, не так ступнешь, не так повернешься. Били запросто, для того, чтобы когда-нибудь да убить до смерти, чтобы захлебнулся своей последней кровью и подох от побоев. Печей-то, наверное, на всех нас не хватало в Германии.

    — Андрей Соколов · книга
15. «

    В сущности, человеку надо очень немного, чтобы он был счастлив.

    В сущности, человеку надо очень немного, чтобы он был счастлив.

    — Тихий Дон · книга
16. «

    Дорога-то у нас одна, да едут все по-разному...

    Дорога-то у нас одна, да едут все по-разному...

    — Григорий Мелехов · книга
17. «

    Вот она какая, жизня: недавно были живые, а нынче уж обмывают их.

    Вот она какая, жизня: недавно были живые, а нынче уж обмывают их.

    — Пантелей Прокофьевич Мелехов · книга
18. «

    Баба — кошка: кто погладил — к тому и ластится.

    Баба — кошка: кто погладил — к тому и ластится.

    — Дед Сашка · книга
19. «

    Ты не вылетывай вперёд других, а то горячих смерть метит!

    Ты не вылетывай вперёд других, а то горячих смерть метит!

    — Петро Мелехов · книга
20. «

    — Как там, дома? Петро, отвязывая от перил крыльца лошадь, усмехнулся: – У тебя домов, как у зайца теремов.

    — Как там, дома? Петро, отвязывая от перил крыльца лошадь, усмехнулся: – У тебя домов, как у зайца теремов.

    — Петро · книга