421 лучших фраза Михаила Юрьевича Лермонтова

Подборка из 421 цитата Михаила Юрьевича Лермонтова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И к мысли этой я привык, Мой крест несу я без роптанья: То иль другое наказанье? Не все ль одно. Я жизнь постиг; Судьбе как турок иль татарин За все я ровно благодарен; У Бога счастья не прошу И молча зло переношу. Быть может, небеса востока Меня с ученьем их Пророка Невольно сблизили. Притом И жизнь всечасно кочевая, Труды, заботы ночь и днем, Все, размышлению мешая, Приводит в первобытный вид Больную душу: сердце спит, Простора нет воображенью... И нет работы голове...

   И к мысли этой я привык, Мой крест несу я без роптанья: То иль другое наказанье? Не все ль одно. Я жизнь постиг; Судьбе как турок иль татарин За все я ровно благодарен; У Бога счастья не прошу И молча зло переношу. Быть может, небеса востока Меня с ученьем их Пророка Невольно сблизили. Притом И жизнь всечасно кочевая, Труды, заботы ночь и днем, Все, размышлению мешая, Приводит в первобытный вид Больную душу: сердце спит, Простора нет воображенью... И нет работы голове...
2. «

   Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любившая раз тебя, не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блаженства, никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.

   Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверен, что я никогда не буду любить другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любившая раз тебя, не может смотреть без некоторого презрения на прочих мужчин, не потому, чтоб ты был лучше их, о нет! но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одному свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорил, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блаженства, никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном.

   — Вера · книга
3. «

   Тоска — развалина страстей.

   Тоска — развалина страстей.

   — Измаил-бей · книга
4. «

   Но тот блажен, кто может говорить, Что он вкушал до капли мёд земной, Что он любил и телом и душой!

   Но тот блажен, кто может говорить, Что он вкушал до капли мёд земной, Что он любил и телом и душой!
5. «

   Княжна, кажется, из тех женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить — а потом просто скажет, что она тебя терпеть не может. Если ты над нею не приобретешь власти, то даже ее первый поцелуй не даст тебе права на второй; она с тобою накокетничается вдоволь, а года через два выйдет замуж за урода, из покорности к маменьке, и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только человека и любила, то есть тебя, но что небо не хотело соединить ее с ним, потому что на нем была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце страстное и благородное…

   Княжна, кажется, из тех женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это жертвой и, чтоб вознаградить себя за это, станет тебя мучить — а потом просто скажет, что она тебя терпеть не может. Если ты над нею не приобретешь власти, то даже ее первый поцелуй не даст тебе права на второй; она с тобою накокетничается вдоволь, а года через два выйдет замуж за урода, из покорности к маменьке, и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только человека и любила, то есть тебя, но что небо не хотело соединить ее с ним, потому что на нем была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце страстное и благородное…

   — Печорин Григорий Александрович · книга
6. «

   Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его; первый, быть может, через час простится с вами и миром навеки, а второй...

   Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его; первый, быть может, через час простится с вами и миром навеки, а второй...

   — Печорин Григорий Александрович · книга
7. «

   Чем успокоишь жизнь мою, Когда уж обратила в прах Мои надежды в сем краю, А может быть, и в небесах?..

   Чем успокоишь жизнь мою, Когда уж обратила в прах Мои надежды в сем краю, А может быть, и в небесах?..
8. «

   Ни перед кем я не склонял Ещё послушного колена.

   Ни перед кем я не склонял Ещё послушного колена.
9. «

   Несчастливы супружества, когда Муж и жена не равны состояньем.

   Несчастливы супружества, когда Муж и жена не равны состояньем.

   — Испанцы · книга
10. «

    Белеет парус одинокой В тумане моря голубом!.. Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?..

    Белеет парус одинокой В тумане моря голубом!.. Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?..
11. «

    Не говори: я трус, глупец!.. О! если так меня терзало Сей жизни мрачное начало, Какой же должен быть конец!..

    Не говори: я трус, глупец!.. О! если так меня терзало Сей жизни мрачное начало, Какой же должен быть конец!..
12. «

    У меня врожденная страсть противоречить; целая моя жизнь была только цепь грустных и неудачных противоречий сердцу или рассудку.

    У меня врожденная страсть противоречить; целая моя жизнь была только цепь грустных и неудачных противоречий сердцу или рассудку.

    — Печорин Григорий Александрович · книга
13. «

    За каждый светлый день иль сладкое мгновенье Слезами и тоской заплатишь ты судьбе.

    За каждый светлый день иль сладкое мгновенье Слезами и тоской заплатишь ты судьбе.
14. «

    Тогда на самом месте сечи У батареи я прилег Без сил и чувств; я изнемог, Но слышал, как просил картечи Артиллерист. Он приберег Один заряд на всякий случай. Уж раза три чеченцы тучей Кидали шашки наголо; Прикрытье всё почти легло. Я слушал очень равнодушно; Хотелось спать и было душно.

    Тогда на самом месте сечи У батареи я прилег Без сил и чувств; я изнемог, Но слышал, как просил картечи Артиллерист. Он приберег Один заряд на всякий случай. Уж раза три чеченцы тучей Кидали шашки наголо; Прикрытье всё почти легло. Я слушал очень равнодушно; Хотелось спать и было душно.
15. «

    Нет сожаленья у князей: Их ненависть, как их любовь. Бедою вечною грозит.

    Нет сожаленья у князей: Их ненависть, как их любовь. Бедою вечною грозит.

    — Последний сын вольности · книга
16. «

    Прости! — не жалей безрассудно, О краткой любви не жалей — Расстаться казалось нам трудно; — Но встретиться было б трудней!

    Прости! — не жалей безрассудно, О краткой любви не жалей — Расстаться казалось нам трудно; — Но встретиться было б трудней!
17. «

    — Я предчувствую, вы влюбились в эту Рожу, — воскликнула наконец молодая дама, которую княгиня Вера называла кузиной. — Это бы случилось, — отвечал Печорин, — если б я уже не любил другую. — Ого! постоянство, — сказала молодая дама. — Знаете, что этой добродетелью не хвастаются? — Во мне это не добродетель, а хроническая болезнь. — Вы однако же вылечились? — По крайней мере лечусь, — отвечал Печорин.

    — Я предчувствую, вы влюбились в эту Рожу, — воскликнула наконец молодая дама, которую княгиня Вера называла кузиной. — Это бы случилось, — отвечал Печорин, — если б я уже не любил другую. — Ого! постоянство, — сказала молодая дама. — Знаете, что этой добродетелью не хвастаются? — Во мне это не добродетель, а хроническая болезнь. — Вы однако же вылечились? — По крайней мере лечусь, — отвечал Печорин.

    — Княгиня Лиговская · книга
18. «

    Если б я был чёрт, то не мучил бы людей, а презирал бы их; стоят ли они, чтоб их соблазнял изгнанник рая, соперник бога!... Другое дело человек; чтоб кончить презрением, он должен начать с ненависти!

    Если б я был чёрт, то не мучил бы людей, а презирал бы их; стоят ли они, чтоб их соблазнял изгнанник рая, соперник бога!... Другое дело человек; чтоб кончить презрением, он должен начать с ненависти!

    — Вадим · книга
19. «

    Везде обман, безумство иль страдание.

    Везде обман, безумство иль страдание.
20. «

    Смири страстей своих порыв; Будь, как другие, хладнокровен, Будь, как другие, терпелив.

    Смири страстей своих порыв; Будь, как другие, хладнокровен, Будь, как другие, терпелив.