34 цитаты Ника Перумова о жизни и людях

Подборка из 34 цитаты Ника Перумова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Врага можно победить по-разному. Можно убить его. Если хватит сил... <…> А можно понять замыслы врага — и убить их.

   Врага можно победить по-разному. Можно убить его. Если хватит сил... <…> А можно понять замыслы врага — и убить их.

   — Сергей Лукьяненко · книга
2. «

   Ничто так не прячет, как открытость.

   Ничто так не прячет, как открытость.

   — Фолко Брендибэк · книга
3. «

   И почему эти мужчины в любых словах в первую очередь ищут подтверждения своих желаний? А лишь потом — чужую волю и чужое мнение?

   И почему эти мужчины в любых словах в первую очередь ищут подтверждения своих желаний? А лишь потом — чужую волю и чужое мнение?

   — Сергей Лукьяненко · книга
4. «

   Скука — наш единственный враг, а ненависть к врагу — единственное от нее спасение…

   Скука — наш единственный враг, а ненависть к врагу — единственное от нее спасение…

   — Земля без радости · книга
5. «

   Кроме тебя, у Али никого нет… А ты все никак не озаботишься подарить ей внука. Или внучку. А лучше – и того, и другую вместе. Мрак и тьма, на сей раз ты от меня не уйдешь. Клянусь Кровью Дану, я тебя женю, даже если для этого мне придется привязать тебя к кровати и дать невесте изнасиловать тебя в брачную ночь, – она хрипло рассмеялась.

   Кроме тебя, у Али никого нет… А ты все никак не озаботишься подарить ей внука. Или внучку. А лучше – и того, и другую вместе. Мрак и тьма, на сей раз ты от меня не уйдешь. Клянусь Кровью Дану, я тебя женю, даже если для этого мне придется привязать тебя к кровати и дать невесте изнасиловать тебя в брачную ночь, – она хрипло рассмеялась.

   — Клара Хюммель · книга
6. «

   Они убивают нас. Убивают нас просто потому, что мы — не такие, как они. Мы убиваем в ответ.

   Они убивают нас. Убивают нас просто потому, что мы — не такие, как они. Мы убиваем в ответ.

   — Всеслав. · книга
7. «

   — Так что же, мы, выходит, с тобой Боги, брат Хедин? — Да, — помолчав, ответил я. — И ты понимаешь, что это значит? — Да. Мы с тобой — пленники на невесть сколько тысячелетий, пока не появится некто, ещё более сильный или дерзкий, и не свергнет нас.

   — Так что же, мы, выходит, с тобой Боги, брат Хедин? — Да, — помолчав, ответил я. — И ты понимаешь, что это значит? — Да. Мы с тобой — пленники на невесть сколько тысячелетий, пока не появится некто, ещё более сильный или дерзкий, и не свергнет нас.

   — Хедин · книга
8. «

   — Плевала я на обстоятельства, — безмятежно отрезала Мегана. — Вы, мужчины, неисправимы. Думаете только о себе и своих игрушках. — Ничего себе игрушка — целый мир… — А в чём отличие? В величине? — Она в упор взглянула Анэто в глаза. Её собственные при этом подозрительно сверкали. — Мы с тобой не первый год на свете живём. Даже, страшно сказать, не первое столетие. А ссорились и подпускали друг другу шпильки, словно дети. И… сквозь пальцы утекло столько важного… Я это поняла только здесь. Смешно – обычные девчонки через такое лет в шестнадцать, наверное, проходят. И вот вдруг понимаешь, что всё, понимаешь, Ан, всё — становится неважным. Кроме одного-единственного человека. К спине которого хочется прижаться, глаза закрыть, и чтобы вокруг — тишина. И если… — Голос Меганы дрогнул. — Если этот человек… исчезает, то безразлично уже становится, что станет с миром, с небом, звёздами и всем прочим. Понимаешь, Ан? Без-раз-лич-но. Да гори он огнём, этот мир. Он нужен Западной Тьме — пусть им подавится. Поэтому я встану рядом с вами… и не смей меня отговаривать! <...> — Ан, милый… – промурлыкала Мегана, зажмуриваясь. — Не хочу про это говорить. Можешь меня ругать, можешь даже отшлёпать. Но мне действительно всё равно, что станет с этим миром, в котором не будет тебя. Ох… ну, вот и призналась. Никогда не думала, что сделаю это первой.

   — Плевала я на обстоятельства, — безмятежно отрезала Мегана. — Вы, мужчины, неисправимы. Думаете только о себе и своих игрушках. — Ничего себе игрушка — целый мир… — А в чём отличие? В величине? — Она в упор взглянула Анэто в глаза. Её собственные при этом подозрительно сверкали. — Мы с тобой не первый год на свете живём. Даже, страшно сказать, не первое столетие. А ссорились и подпускали друг другу шпильки, словно дети. И… сквозь пальцы утекло столько важного… Я это поняла только здесь. Смешно – обычные девчонки через такое лет в шестнадцать, наверное, проходят. И вот вдруг понимаешь, что всё, понимаешь, Ан, всё — становится неважным. Кроме одного-единственного человека. К спине которого хочется прижаться, глаза закрыть, и чтобы вокруг — тишина. И если… — Голос Меганы дрогнул. — Если этот человек… исчезает, то безразлично уже становится, что станет с миром, с небом, звёздами и всем прочим. Понимаешь, Ан? Без-раз-лич-но. Да гори он огнём, этот мир. Он нужен Западной Тьме — пусть им подавится. Поэтому я встану рядом с вами… и не смей меня отговаривать! <...> — Ан, милый… – промурлыкала Мегана, зажмуриваясь. — Не хочу про это говорить. Можешь меня ругать, можешь даже отшлёпать. Но мне действительно всё равно, что станет с этим миром, в котором не будет тебя. Ох… ну, вот и призналась. Никогда не думала, что сделаю это первой.

   — Мегана · книга
9. «

   Ненависть – это пламя; но пламя нуждается в топливе, а топливо – это как раз Вера, а не наоборот.

   Ненависть – это пламя; но пламя нуждается в топливе, а топливо – это как раз Вера, а не наоборот.

   — Враг неведом · книга
10. «

    Высокие и красивые слова, Тави, есть верный признак неуверенности в собственной правоте

    Высокие и красивые слова, Тави, есть верный признак неуверенности в собственной правоте

    — Акциум · книга
11. «

    Сильному нет нужды обращать внимание на якобы обидные слова слабого.

    Сильному нет нужды обращать внимание на якобы обидные слова слабого.

    — Левый · книга
12. «

    Я не сержусь, и я не стану убивать тебя, Матхи. Ты казнишь себя сам, потому что ты видишь, но не можешь делать. Мне повезло больше: пусть в магическом мире я слеп, но я могу делать и, значит, погибну в бою.

    Я не сержусь, и я не стану убивать тебя, Матхи. Ты казнишь себя сам, потому что ты видишь, но не можешь делать. Мне повезло больше: пусть в магическом мире я слеп, но я могу делать и, значит, погибну в бою.

    — Святослав Логинов · книга
13. «

    – Хороший юноша. Но ещё очень молодой. – Но зато хороший, – ответил старик.

    – Хороший юноша. Но ещё очень молодой. – Но зато хороший, – ответил старик.

    — Святослав Логинов · книга
14. «

    Золото, богатство, драгоценности — ничто по сравнению с властью праведной ярости и ощущения непобедимости. Уверенности в том, что творишь правое дело и, какие бы потоки крови ни пролились по твоему слову или жесту, ты окажешься прав и неуязвим.

    Золото, богатство, драгоценности — ничто по сравнению с властью праведной ярости и ощущения непобедимости. Уверенности в том, что творишь правое дело и, какие бы потоки крови ни пролились по твоему слову или жесту, ты окажешься прав и неуязвим.

    — Война мага · книга
15. «

    Давно ли нахрапистость и наглость превратились из пороков в достоинство? Может, и недавно, но порой кажется, что навсегда...

    Давно ли нахрапистость и наглость превратились из пороков в достоинство? Может, и недавно, но порой кажется, что навсегда...

    — Сергей Лукьяненко · книга
16. «

    Я уверен в себе ровно настолько, насколько мне нужно, чтобы побеждать.

    Я уверен в себе ровно настолько, насколько мне нужно, чтобы побеждать.

    — Эвенгар Салладорский · книга
17. «

    Ненавижу это слово – кажется. Казаться может только девке – беременна она или нет. Мужчина всегда знает точный ответ. Или добивается его.

    Ненавижу это слово – кажется. Казаться может только девке – беременна она или нет. Мужчина всегда знает точный ответ. Или добивается его.

    — Император Мельина · книга
18. «

    Сейчас, когда смертельная опасность отступила, всё чаще возникало в памяти лицо Рыси. Его Рыси, которую он потерял, так и не успев понять, что же это по-настоящему такое — его женщина. Не подруга, не любовница – его женщина. С которой не надо притворяться и носить маску. Которую нельзя обманывать ни в большом, ни в малом. К которой можно прийти в дни побед и поражений. Которой не надо ничего доказывать. Которая — его половина, которая – как он сам.

    Сейчас, когда смертельная опасность отступила, всё чаще возникало в памяти лицо Рыси. Его Рыси, которую он потерял, так и не успев понять, что же это по-настоящему такое — его женщина. Не подруга, не любовница – его женщина. С которой не надо притворяться и носить маску. Которую нельзя обманывать ни в большом, ни в малом. К которой можно прийти в дни побед и поражений. Которой не надо ничего доказывать. Которая — его половина, которая – как он сам.

    — Фесс · книга
19. «

    Когда в женщине видят лишь накрашенную смазливую дурочку – проще…

    Когда в женщине видят лишь накрашенную смазливую дурочку – проще…

    — Сергей Лукьяненко · книга
20. «

    «Измождён он всё-таки страшно, бедный, — с невольной жалостью подумала Лидаэль. — И на меня не смотрит. Обидно как-то…» О, женщины! Вокруг вас может кипеть битва, но стоит мужчине, пусть даже и на мизинец не интересующему вас, подумать в вашем обществе о чём-то ином, постороннем, как он тотчас становится в ваших глазах преступником…

    «Измождён он всё-таки страшно, бедный, — с невольной жалостью подумала Лидаэль. — И на меня не смотрит. Обидно как-то…» О, женщины! Вокруг вас может кипеть битва, но стоит мужчине, пусть даже и на мизинец не интересующему вас, подумать в вашем обществе о чём-то ином, постороннем, как он тотчас становится в ваших глазах преступником…

    — Лидаэль · книга