Никки Каллен — 39 цитат с глубоким смыслом

Ниже 39 цитат Никки Каллена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Она из мира, где задано, как в геометрической задаче, что все неравны.

   Она из мира, где задано, как в геометрической задаче, что все неравны.

   — Сильвен Адорно · книга
2. «

   Вы знаете, я боюсь Бога, Бог меня пугает, это из-за распятия у нас в маленькой столовой, наверное; от мук Господа я в ужасе; какой смысл был в этом ритуале? Искупление грехов человеческих? Но зачем было эти грехи расставлять, как ловушку? Начиная с яблока... Это какая-то хитрая шахматная партия, в которой Бог всегда выигрывает: сначала делает нас грешными, потом этот грех искупает Христос, которого мы же и распяли — и опять проиграли...

   Вы знаете, я боюсь Бога, Бог меня пугает, это из-за распятия у нас в маленькой столовой, наверное; от мук Господа я в ужасе; какой смысл был в этом ритуале? Искупление грехов человеческих? Но зачем было эти грехи расставлять, как ловушку? Начиная с яблока... Это какая-то хитрая шахматная партия, в которой Бог всегда выигрывает: сначала делает нас грешными, потом этот грех искупает Христос, которого мы же и распяли — и опять проиграли...

   — Арена · книга
3. «

   — Любишь сладкое? — Люблю. — Не по-мужски.

   — Любишь сладкое? — Люблю. — Не по-мужски.

   — Арена · книга
4. «

   Парень, которого она любила тогда; «с которым она спала» — нельзя было сказать вот так просто, жестоко и цинично, будто знаешь жизнь; она правда их всех любила; тогда я считала, что это особая форма глупости, сейчас думаю, что это особый талант, необычный и трогательный...

   Парень, которого она любила тогда; «с которым она спала» — нельзя было сказать вот так просто, жестоко и цинично, будто знаешь жизнь; она правда их всех любила; тогда я считала, что это особая форма глупости, сейчас думаю, что это особый талант, необычный и трогательный...

   — Арена · книга
5. «

   — Что я могу посоветовать? — Какую книжку на ночь почитать? Когда сердце бьётся как сумасшедшее и ты думаешь, что завтра всё изменится; будто идёшь на бал или на казнь; и кажется, что все книжки либо слишком тихие, либо совсем не о том… — Очень интересно. «Философский дневник маньяка-убийцы, жившего в Средние века».

   — Что я могу посоветовать? — Какую книжку на ночь почитать? Когда сердце бьётся как сумасшедшее и ты думаешь, что завтра всё изменится; будто идёшь на бал или на казнь; и кажется, что все книжки либо слишком тихие, либо совсем не о том… — Очень интересно. «Философский дневник маньяка-убийцы, жившего в Средние века».

   — Арена · книга
6. «

   Ты влюблена: презренно и откровенно — накануне весны.

   Ты влюблена: презренно и откровенно — накануне весны.

   — Марьяна · книга
7. «

   Есть люди, у которых талантов — как перчаток: они играют на пианино, они читают ноты, они ездят на мастер-классы по психологии, а ещё немножко рисуют и разбираются в артхаусе; и говорят на нескольких языках; они успешные и элегантные; а есть люди, у которых только один талант, но это дар Божий, он доведён до состояния безумия или алмаза, — вот такие люди меня восхищают...

   Есть люди, у которых талантов — как перчаток: они играют на пианино, они читают ноты, они ездят на мастер-классы по психологии, а ещё немножко рисуют и разбираются в артхаусе; и говорят на нескольких языках; они успешные и элегантные; а есть люди, у которых только один талант, но это дар Божий, он доведён до состояния безумия или алмаза, — вот такие люди меня восхищают...

   — Арена · книга
8. «

   Мир наполнился сказкой. Никогда он не был для меня отчаянием или страхом; не потому что я счастлив или глуп, надеюсь, — просто мне всегда хотелось говорить — рассказывать — слушать — сейчас писать — как слабость; другие любят сладкое.

   Мир наполнился сказкой. Никогда он не был для меня отчаянием или страхом; не потому что я счастлив или глуп, надеюсь, — просто мне всегда хотелось говорить — рассказывать — слушать — сейчас писать — как слабость; другие любят сладкое.

   — Арена · книга
9. «

   Она увидела его улыбку — красивую, красную, похотливую, страшную, упала во мрак его бездонно-чёрно-синих глаз и разбилась…

   Она увидела его улыбку — красивую, красную, похотливую, страшную, упала во мрак его бездонно-чёрно-синих глаз и разбилась…

   — Арена · книга
10. «

    Стефан стоял и смотрел, как она улыбается; еле-еле; так начинает падать снег; «я тебя знаю сто лет, помнишь? Бузинная матушка благословила нас в весну, а осенью тебя заколдовали в лебедя; и я шла сквозь миры и болота, искала тебя; помнишь? Я сплела тебе рубашку из ивовых прутьев, и ты опять стал маленьким юношей с серыми глазами и с крылом вместо левой руки; помнишь? Мы были с тобой сто лет; и умерли в один день, в один час, на большой постели из атласа; и розы разрослись из палисадника в большой сад вокруг нашего дома; и никому не добраться до наших могил; помнишь?» — вот такая это была улыбка — сказка в сто томов.

    Стефан стоял и смотрел, как она улыбается; еле-еле; так начинает падать снег; «я тебя знаю сто лет, помнишь? Бузинная матушка благословила нас в весну, а осенью тебя заколдовали в лебедя; и я шла сквозь миры и болота, искала тебя; помнишь? Я сплела тебе рубашку из ивовых прутьев, и ты опять стал маленьким юношей с серыми глазами и с крылом вместо левой руки; помнишь? Мы были с тобой сто лет; и умерли в один день, в один час, на большой постели из атласа; и розы разрослись из палисадника в большой сад вокруг нашего дома; и никому не добраться до наших могил; помнишь?» — вот такая это была улыбка — сказка в сто томов.

    — Гель-Грин, центр Земли · книга
11. «

    Весна, ранняя, серая, странная, когда кажется: ничего больше не будет: ни лета, ни осени — только вот это молчание предснежное, преддождевое, серое небо, перламутровое, с тонкими переливами акварельными на горизонте....

    Весна, ранняя, серая, странная, когда кажется: ничего больше не будет: ни лета, ни осени — только вот это молчание предснежное, преддождевое, серое небо, перламутровое, с тонкими переливами акварельными на горизонте....

    — Арена · книга
12. «

    Но ты хороший отец; ты не боишься, что они станут необыкновенными....

    Но ты хороший отец; ты не боишься, что они станут необыкновенными....

    — Антуан · книга
13. «

    Ну что за уроды эти взрослые: говоришь им о цвете глаз твоего нового друга-странном, как отблеск заката на стекле,-вдруг он вампир? а они тебе: кто его родители, как он учится, куда думает поступать; а потом сам становишься таким-определенным, определяющим, как геометрия.

    Ну что за уроды эти взрослые: говоришь им о цвете глаз твоего нового друга-странном, как отблеск заката на стекле,-вдруг он вампир? а они тебе: кто его родители, как он учится, куда думает поступать; а потом сам становишься таким-определенным, определяющим, как геометрия.

    — Арена · книга
14. «

    Столько разных улыбок имелось у него в запасе — будто разных цветов, запахов, трав у знахаря, кружев, тесьмы, румян у модницы....

    Столько разных улыбок имелось у него в запасе — будто разных цветов, запахов, трав у знахаря, кружев, тесьмы, румян у модницы....

    — Арена · книга
15. «

    — Ты думаешь, я люблю его? — Не знаю. Я много чего видел, но любовь — это не преступление, так что я не знаток. Но ты беспокоишься о нём, таешь на глазах, как солнце осенью; вдруг тебе рядом с ним станет легче?

    — Ты думаешь, я люблю его? — Не знаю. Я много чего видел, но любовь — это не преступление, так что я не знаток. Но ты беспокоишься о нём, таешь на глазах, как солнце осенью; вдруг тебе рядом с ним станет легче?

    — Арена · книга
16. «

    Когда облекаешь действительность в слова, она теряет общечеловеческий смысл — и становится твоей собственностью, как чувства, успевшие спрятаться в дневник; можно превратить во что хочешь.

    Когда облекаешь действительность в слова, она теряет общечеловеческий смысл — и становится твоей собственностью, как чувства, успевшие спрятаться в дневник; можно превратить во что хочешь.

    — Арена · книга
17. «

    Вот такой должна быть любовь — ослепительный свет, от которого болят глаза; зарождение новой звезды, когда сопротивляется изо всех сил вселенная: рушатся дома, болит голова, идёт в середине июня снег...

    Вот такой должна быть любовь — ослепительный свет, от которого болят глаза; зарождение новой звезды, когда сопротивляется изо всех сил вселенная: рушатся дома, болит голова, идёт в середине июня снег...

    — Арена · книга
18. «

    Было несколько женщин, о которых я думал: с этой не составит труда быть счастливым, потому что она такая… такая… не стерва, в общем, не жадная, не капризная, аккуратная, нежная и смешливая, любит читать, собак и готовить, Моне и тебя… не меня, к сожалению; такие девушки всегда любят твоего лучшего друга или брата.

    Было несколько женщин, о которых я думал: с этой не составит труда быть счастливым, потому что она такая… такая… не стерва, в общем, не жадная, не капризная, аккуратная, нежная и смешливая, любит читать, собак и готовить, Моне и тебя… не меня, к сожалению; такие девушки всегда любят твоего лучшего друга или брата.

    — Арена · книга
19. «

    В общем, она всё-таки в него влюбилась. «Ты меня сломал». На самом деле у неё разбилось сердце. Человек, в которого она была страшно влюблена, про которого писала роман, уехал, улыбнувшись ей на прощание лазурно, подарив маленький молитвенник в сафьяновом старинном переплёте; всё, что было между ними, — один поцелуй...

    В общем, она всё-таки в него влюбилась. «Ты меня сломал». На самом деле у неё разбилось сердце. Человек, в которого она была страшно влюблена, про которого писала роман, уехал, улыбнувшись ей на прощание лазурно, подарив маленький молитвенник в сафьяновом старинном переплёте; всё, что было между ними, — один поцелуй...

    — Арена · книга
20. «

    Отпусти меня, — повторила она, — мы не видимся; и не увидимся больше; ты живешь где-то и не отпускаешь меня; вот сейчас говоришь, что всё ещё любишь; а мне — как мне жить? Ведь ты всё равно не выбрал меня…

    Отпусти меня, — повторила она, — мы не видимся; и не увидимся больше; ты живешь где-то и не отпускаешь меня; вот сейчас говоришь, что всё ещё любишь; а мне — как мне жить? Ведь ты всё равно не выбрал меня…

    — Арвен Янссен · книга