Что говорил Николай Александрович Добролюбов: 50 цитат

Ниже 50 цитат Николая Александровича Добролюбова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В недавнее время патриотизм состоял в восхвалении всего хорошего, что есть в отечестве; ныне уже этого недостаточно, чтобы быть патриотом. Ныне к восхвалению всего хорошего прибавилось неумолимое порицание и преследование всего дурного, что есть еще у нас.

   В недавнее время патриотизм состоял в восхвалении всего хорошего, что есть в отечестве; ныне уже этого недостаточно, чтобы быть патриотом. Ныне к восхвалению всего хорошего прибавилось неумолимое порицание и преследование всего дурного, что есть еще у нас.
2. «

   Не увлекайтесь толками о нашем прогрессе, мы все еще стоим на одном месте.

   Не увлекайтесь толками о нашем прогрессе, мы все еще стоим на одном месте.

   — Письмо из провинции · книга
3. «

   Никто так грубо не ведёт себя с подчинёнными, как те, которые подличают перед начальниками.

   Никто так грубо не ведёт себя с подчинёнными, как те, которые подличают перед начальниками.

   — Полное собрание сочинений · книга
4. «

   Разве речь и рукопись не подлежат закону? Всякое правительство вправе не позволять проповедывать на площадях, что кому в голову взбредет.

   Разве речь и рукопись не подлежат закону? Всякое правительство вправе не позволять проповедывать на площадях, что кому в голову взбредет.

   — Александр Пушкин · книга
5. «

   Проходит пыл юношеских лет; настает возраст возмужалости, возраст обдуманности, зрелого рассуждения, опыта и смирения бурных порывов воображения и чувств. Теперь уже не строит человек мечтательных планов, не рвется на невозможные подвиги, не стремится охватить собою весь мир. Нет, осторожно и зорко осматривается он вокруг себя, долго думает над своим решением; хочет идти вперед, — но не скачками, а твердой, медленной поступью.

   Проходит пыл юношеских лет; настает возраст возмужалости, возраст обдуманности, зрелого рассуждения, опыта и смирения бурных порывов воображения и чувств. Теперь уже не строит человек мечтательных планов, не рвется на невозможные подвиги, не стремится охватить собою весь мир. Нет, осторожно и зорко осматривается он вокруг себя, долго думает над своим решением; хочет идти вперед, — но не скачками, а твердой, медленной поступью.

   — О русском историческом романе · книга
6. «

   Мало того, вы видите, как эта материальная сторона во всех житейских отношениях господствует над отвлеченною и как люди, лишенные материального обеспечения, мало ценят отвлеченные права и даже теряют ясное сознание о них. В самом деле — сытый человек может рассуждать хладнокровно и умно, следует ли ему есть такое-то кушанье; но голодный рвется к пище, где ни завидит ее и какова бы она ни была.

   Мало того, вы видите, как эта материальная сторона во всех житейских отношениях господствует над отвлеченною и как люди, лишенные материального обеспечения, мало ценят отвлеченные права и даже теряют ясное сознание о них. В самом деле — сытый человек может рассуждать хладнокровно и умно, следует ли ему есть такое-то кушанье; но голодный рвется к пище, где ни завидит ее и какова бы она ни была.

   — Луч света в тёмном царстве · книга
7. «

   В произведениях Достоевского мы находим одну общую черту, более или менее заметную во всем, что он писал: это боль о человеке, который признает себя не в силах или наконец даже не в вправе быть человеком, настоящим, полным, самостоятельным человеком, самим по себе.

   В произведениях Достоевского мы находим одну общую черту, более или менее заметную во всем, что он писал: это боль о человеке, который признает себя не в силах или наконец даже не в вправе быть человеком, настоящим, полным, самостоятельным человеком, самим по себе.

   — Забитые люди · книга
8. «

   Если бы каждому из них даром предложили все внешние выгоды, какие им доставляются их работой, они бы с радостью отказались от своего дела.

   Если бы каждому из них даром предложили все внешние выгоды, какие им доставляются их работой, они бы с радостью отказались от своего дела.

   — Что такое обломовщина? · книга
9. «

   В пределах естественных условий решительно всякий человек должен быть полным, самостоятельным человеком, и, вступая в сложные комбинации общественных отношений, вносить туда вполне свою личность, и, принимаясь за соответственную работу, хотя бы и самую ничтожную, тем не менее никак не скрадывать, не уничтожать и не заглушать свои прямые человеческие права и требования.

   В пределах естественных условий решительно всякий человек должен быть полным, самостоятельным человеком, и, вступая в сложные комбинации общественных отношений, вносить туда вполне свою личность, и, принимаясь за соответственную работу, хотя бы и самую ничтожную, тем не менее никак не скрадывать, не уничтожать и не заглушать свои прямые человеческие права и требования.

   — Забитые люди · книга
10. «

    Амбиция моя мне всего дороже.

    Амбиция моя мне всего дороже.

    — Макар Девушкин · книга
11. «

    Я б хотел, чтоб высекли меня... Чтоб потом, табличку наказаний Показавши, молча, на стене, Дали мне понять без толкований, Что достоин порки я вполне.

    Я б хотел, чтоб высекли меня... Чтоб потом, табличку наказаний Показавши, молча, на стене, Дали мне понять без толкований, Что достоин порки я вполне.
12. «

    Либералы убаюкивают нас надеждами на прогрессивные стремления нашего правительства. Но не все же в России обманываются призраками...

    Либералы убаюкивают нас надеждами на прогрессивные стремления нашего правительства. Но не все же в России обманываются призраками...

    — Письмо из провинции · книга
13. «

    Патриотизм живой, деятельный именно и отличается тем, что он исключает всякую международную вражду, и человек, одушевленный таким патриотизмом, готов трудиться для всего человечества, если только может быть ему полезен.

    Патриотизм живой, деятельный именно и отличается тем, что он исключает всякую международную вражду, и человек, одушевленный таким патриотизмом, готов трудиться для всего человечества, если только может быть ему полезен.
14. «

    Читал я русские газеты, Читал о ходе просвещенья, Торговли, фабрик, промыслов, О размноженьи населенья О бескорыстии судов, Шоссе, дорогах и каналах, О благоденствии крестьян. О наших дивных генералах, О чувствах доблестных дворян; Как Русь велика и богата И как порядка много в ней; Как честь и правду чтим мы свято, Как любит Русь своих царей.

    Читал я русские газеты, Читал о ходе просвещенья, Торговли, фабрик, промыслов, О размноженьи населенья О бескорыстии судов, Шоссе, дорогах и каналах, О благоденствии крестьян. О наших дивных генералах, О чувствах доблестных дворян; Как Русь велика и богата И как порядка много в ней; Как честь и правду чтим мы свято, Как любит Русь своих царей.
15. «

    И деспотизмом беззаконным Доселе Русь угнетена, И до сих пор в забытьи сонном Молчит и терпит все она.

    И деспотизмом беззаконным Доселе Русь угнетена, И до сих пор в забытьи сонном Молчит и терпит все она.
16. «

    И что за рабство! Цепь мучений, Лишений, горя и забот, Не много светлых исключений Представит горький наш народ.

    И что за рабство! Цепь мучений, Лишений, горя и забот, Не много светлых исключений Представит горький наш народ.
17. «

    У нас мало песен веселых. Большая часть наших песен отличается тяжелой грустью.

    У нас мало песен веселых. Большая часть наших песен отличается тяжелой грустью.

    — А. В. Кольцов · книга
18. «

    В сорок лет не имеет права считать себя отжившим и неспособным тот, кто еще в эти годы умеет влюбляться и мечтать о сердечном обновлении.

    В сорок лет не имеет права считать себя отжившим и неспособным тот, кто еще в эти годы умеет влюбляться и мечтать о сердечном обновлении.

    — Из дневников и писем · книга
19. «

    И раб покорен, как машина, Но хочет он и есть и пить, И не во власти господина В нем чувства тела истребить.

    И раб покорен, как машина, Но хочет он и есть и пить, И не во власти господина В нем чувства тела истребить.
20. «

    Теперь общественные тенденции повсюду принимают более мужественный, самостоятельный характер. Высокие добродетели слепой, безумной преданности, безусловного доверия к авторитетам, безотчетной веры в чужое слово — становятся все реже и реже.

    Теперь общественные тенденции повсюду принимают более мужественный, самостоятельный характер. Высокие добродетели слепой, безумной преданности, безусловного доверия к авторитетам, безотчетной веры в чужое слово — становятся все реже и реже.

    — Забитые люди · книга