71 цитата, которые говорил Николай Александрович Добролюбов

Ниже 71 цитата Николая Александровича Добролюбова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Идеальная теория общественного механизма, с упокоением всех людей на своем месте и на своем деле, — вовсе не обеспечивает всеобщего благоденствия.

   Идеальная теория общественного механизма, с упокоением всех людей на своем месте и на своем деле, — вовсе не обеспечивает всеобщего благоденствия.

   — Забитые люди · книга
2. «

   Люди, которых человеческое достоинство оскорблено, являются нам у Достоевского в двух главных типах: кротком и ожесточенном. Первые не делают уже никакого протеста, склоняются под тяжестью своего положения и серьезно начинают уверять себя, что они — нуль. Другие, напротив: видя, что их право, их законные требования, то, что им свято, с чем они в мир вошли, попирается и не признается, они хотят разорвать со всем окружающим, сделаться чуждыми всему.

   Люди, которых человеческое достоинство оскорблено, являются нам у Достоевского в двух главных типах: кротком и ожесточенном. Первые не делают уже никакого протеста, склоняются под тяжестью своего положения и серьезно начинают уверять себя, что они — нуль. Другие, напротив: видя, что их право, их законные требования, то, что им свято, с чем они в мир вошли, попирается и не признается, они хотят разорвать со всем окружающим, сделаться чуждыми всему.

   — Забитые люди · книга
3. «

   Теперь общественные тенденции повсюду принимают более мужественный, самостоятельный характер. Высокие добродетели слепой, безумной преданности, безусловного доверия к авторитетам, безотчетной веры в чужое слово — становятся все реже и реже.

   Теперь общественные тенденции повсюду принимают более мужественный, самостоятельный характер. Высокие добродетели слепой, безумной преданности, безусловного доверия к авторитетам, безотчетной веры в чужое слово — становятся все реже и реже.

   — Забитые люди · книга
4. «

   Все ощущают вдруг стремленье Душами ближних обладать, Свое от высших униженье Чтоб на подвластных вымещать.

   Все ощущают вдруг стремленье Душами ближних обладать, Свое от высших униженье Чтоб на подвластных вымещать.
5. «

   Наши мечтатели о богатстве большею частью ухватываются за рутинные средства, берут то, что под рукою и что плохо лежит, и нередко останавливаются на достижении всевозможного комфорта.

   Наши мечтатели о богатстве большею частью ухватываются за рутинные средства, берут то, что под рукою и что плохо лежит, и нередко останавливаются на достижении всевозможного комфорта.

   — Забитые люди · книга
6. «

   Патриотизм живой, деятельный именно и отличается тем, что он исключает всякую международную вражду, и человек, одушевленный таким патриотизмом, готов трудиться для всего человечества, если только может быть ему полезен.

   Патриотизм живой, деятельный именно и отличается тем, что он исключает всякую международную вражду, и человек, одушевленный таким патриотизмом, готов трудиться для всего человечества, если только может быть ему полезен.
7. «

   Все люди, искренно и глубоко любящие Россию, пришли к убеждению, что только силою можно вырвать у царской власти человеческие права для народа.

   Все люди, искренно и глубоко любящие Россию, пришли к убеждению, что только силою можно вырвать у царской власти человеческие права для народа.

   — Письмо из провинции · книга
8. «

   В произведениях Достоевского мы находим одну общую черту, более или менее заметную во всем, что он писал: это боль о человеке, который признает себя не в силах или наконец даже не в вправе быть человеком, настоящим, полным, самостоятельным человеком, самим по себе.

   В произведениях Достоевского мы находим одну общую черту, более или менее заметную во всем, что он писал: это боль о человеке, который признает себя не в силах или наконец даже не в вправе быть человеком, настоящим, полным, самостоятельным человеком, самим по себе.

   — Забитые люди · книга
9. «

   Что жалеть об этих франтах в желтых перчатках, толкующих о демократии в Америке и не знающих, что делать дома, об этих франтах, проникнутых презрением к народу.

   Что жалеть об этих франтах в желтых перчатках, толкующих о демократии в Америке и не знающих, что делать дома, об этих франтах, проникнутых презрением к народу.

   — Письмо из провинции · книга
10. «

    Только дикость и невежество не уважают прошедшего.

    Только дикость и невежество не уважают прошедшего.

    — Александр Пушкин · книга
11. «

    И деспотизмом беззаконным Доселе Русь угнетена, И до сих пор в забытьи сонном Молчит и терпит все она.

    И деспотизмом беззаконным Доселе Русь угнетена, И до сих пор в забытьи сонном Молчит и терпит все она.
12. «

    Лети к моей любезной Ты, песенка моя, Представь ей рок мой слезный, Скажи, как страстен я.

    Лети к моей любезной Ты, песенка моя, Представь ей рок мой слезный, Скажи, как страстен я.

    — А. В. Кольцов · книга
13. «

    В недавнее время патриотизм состоял в восхвалении всего хорошего, что есть в отечестве; ныне уже этого недостаточно, чтобы быть патриотом. Ныне к восхвалению всего хорошего прибавилось неумолимое порицание и преследование всего дурного, что есть еще у нас.

    В недавнее время патриотизм состоял в восхвалении всего хорошего, что есть в отечестве; ныне уже этого недостаточно, чтобы быть патриотом. Ныне к восхвалению всего хорошего прибавилось неумолимое порицание и преследование всего дурного, что есть еще у нас.
14. «

    Состою я уже около тридцати лет на службе, служу безукоризненно, поведения трезвого, в беспорядках никогда не замечен. Как гражданин считаю себя собственным сознанием моим, как имеющего свои недостатки, но вместе с тем и добродетели. Уважаем начальством, и сами его превосходительство мною довольны.

    Состою я уже около тридцати лет на службе, служу безукоризненно, поведения трезвого, в беспорядках никогда не замечен. Как гражданин считаю себя собственным сознанием моим, как имеющего свои недостатки, но вместе с тем и добродетели. Уважаем начальством, и сами его превосходительство мною довольны.

    — Макар Девушкин · книга
15. «

    Говорят, отрадно человеку иметь за собою кого-нибудь, кто о нем заботится, за него думает и решает, всю его жизнь, все его поступки и даже мысли устраивает.

    Говорят, отрадно человеку иметь за собою кого-нибудь, кто о нем заботится, за него думает и решает, всю его жизнь, все его поступки и даже мысли устраивает.

    — Забитые люди · книга
16. «

    Но ни любви, ни состраданья Нет в наших барах-палачах, Как нет природного сознанья О человеческих правах.

    Но ни любви, ни состраданья Нет в наших барах-палачах, Как нет природного сознанья О человеческих правах.
17. «

    Русская жизнь дошла наконец до того, что добродетельные и почтенные, но слабые и безличные существа, не удовлетворяют общественного сознания и признаются никуда не годными. Почувствовалась неотлагаемая потребность в людях, хотя бы и менее прекрасных, но более деятельных и энергичных.

    Русская жизнь дошла наконец до того, что добродетельные и почтенные, но слабые и безличные существа, не удовлетворяют общественного сознания и признаются никуда не годными. Почувствовалась неотлагаемая потребность в людях, хотя бы и менее прекрасных, но более деятельных и энергичных.

    — Луч света в тёмном царстве · книга
18. «

    Отсутствие всякого закона, всякой логики — вот закон и логика этой жизни. Это не анархия, но нечто еще гораздо худшее (хотя воображение образованного европейца и не умеет представить себе нечто хуже анархии).

    Отсутствие всякого закона, всякой логики — вот закон и логика этой жизни. Это не анархия, но нечто еще гораздо худшее (хотя воображение образованного европейца и не умеет представить себе нечто хуже анархии).

    — Луч света в тёмном царстве · книга
19. «

    Теряя любовь женщины, можно обвинить только самого себя за неумение сохранить эту любовь.

    Теряя любовь женщины, можно обвинить только самого себя за неумение сохранить эту любовь.
20. «

    Не увлекайтесь толками о нашем прогрессе, мы все еще стоим на одном месте.

    Не увлекайтесь толками о нашем прогрессе, мы все еще стоим на одном месте.

    — Письмо из провинции · книга