39 цитат Осипа Мандельштама, проверенных временем

Ниже 39 цитат Осипа Мандельштама — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я вернулся в мой город, знакомый до слез, До прожилок, до детских припухлых желез.

   Я вернулся в мой город, знакомый до слез, До прожилок, до детских припухлых желез.
2. «

   Посох мой, моя свобода, Сердцевина бытия - Скоро ль истиной народа Станет истина моя?

   Посох мой, моя свобода, Сердцевина бытия - Скоро ль истиной народа Станет истина моя?
3. «

   Нотное письмо ласкает глаз не меньше, чем сама музыка слух. Черныши фортепианной гаммы, как фонарщики, лезут вверх и вниз. Каждый такт — это лодочка, груженная изюмом и черным виноградом.

   Нотное письмо ласкает глаз не меньше, чем сама музыка слух. Черныши фортепианной гаммы, как фонарщики, лезут вверх и вниз. Каждый такт — это лодочка, груженная изюмом и черным виноградом.

   — Египетская марка · книга
4. «

   И может быть, в эту минуту Меня на турецкий язык Японец какой переводит И в самую душу проник.

   И может быть, в эту минуту Меня на турецкий язык Японец какой переводит И в самую душу проник.
5. «

   Книжный шкап раннего детства спутник человека на всю жизнь. Расположенье его полок, подбор книг, цвет корешков воспринимаются как цвет, высота, расположенье самой мировой литературы. Да, уж тем книгам, что не стояли в первом книжном шкапу, никогда не протиснуться в мировую литературу, как в мирозданье.

   Книжный шкап раннего детства спутник человека на всю жизнь. Расположенье его полок, подбор книг, цвет корешков воспринимаются как цвет, высота, расположенье самой мировой литературы. Да, уж тем книгам, что не стояли в первом книжном шкапу, никогда не протиснуться в мировую литературу, как в мирозданье.

   — Шум времени · книга
6. «

   В морозном воздухе растаял легкий дым, И я, печальною свободою томим, Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне, Исчезнуть навсегда, но суждено идти мне.

   В морозном воздухе растаял легкий дым, И я, печальною свободою томим, Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне, Исчезнуть навсегда, но суждено идти мне.
7. «

   У вечности ворует всякий, А вечность — как морской песок.

   У вечности ворует всякий, А вечность — как морской песок.
8. «

   Кто время целовал в измученное темя, - С сыновьей нежностью потом Он будет вспоминать, как спать ложилось время В сугроб пшеничный за окном. Кто веку поднимал болезненные веки - Два сонных яблока больших, - Он слышит вечно шум — когда взревели реки Времен обманных и глухих…

   Кто время целовал в измученное темя, - С сыновьей нежностью потом Он будет вспоминать, как спать ложилось время В сугроб пшеничный за окном. Кто веку поднимал болезненные веки - Два сонных яблока больших, - Он слышит вечно шум — когда взревели реки Времен обманных и глухих…
9. «

   Нет ничего более страшного для человека, чем другой человек, которому нет до него никакого дела.

   Нет ничего более страшного для человека, чем другой человек, которому нет до него никакого дела.
10. «

    Где римский судия судил чужой народ, Стоит базилика, — и, радостный и первый, Как некогда Адам, распластывая нервы, Играет мышцами крестовый легкий свод.

    Где римский судия судил чужой народ, Стоит базилика, — и, радостный и первый, Как некогда Адам, распластывая нервы, Играет мышцами крестовый легкий свод.
11. «

    Дано мне тело — что мне делать с ним, Таким единым и таким моим? За радость тихую дышать и жить Кого, скажите, мне благодарить?

    Дано мне тело — что мне делать с ним, Таким единым и таким моим? За радость тихую дышать и жить Кого, скажите, мне благодарить?
12. «

    Там — я любить не мог, Здесь — я любить боюсь...

    Там — я любить не мог, Здесь — я любить боюсь...
13. «

    Холодок щекочет темя, И нельзя признаться вдруг, - И меня срезает время, Как скосило твой каблук.

    Холодок щекочет темя, И нельзя признаться вдруг, - И меня срезает время, Как скосило твой каблук.
14. «

    Я так же беден, как природа, И так же прост, как небеса, И призрачна моя свобода, Как птиц полночных голоса.

    Я так же беден, как природа, И так же прост, как небеса, И призрачна моя свобода, Как птиц полночных голоса.
15. «

    Мне на плечи кидается век-волкодав, Но не волк я по крови своей, Запихай меня лучше, как шапку, в рукав Жаркой шубы сибирских степей.

    Мне на плечи кидается век-волкодав, Но не волк я по крови своей, Запихай меня лучше, как шапку, в рукав Жаркой шубы сибирских степей.
16. «

    — Ты в каком времени хочешь жить? — Я хочу жить в повелительном причастии будущего, в залоге страдательном — в «долженствующем быть».

    — Ты в каком времени хочешь жить? — Я хочу жить в повелительном причастии будущего, в залоге страдательном — в «долженствующем быть».

    — Путешествие в Армению · книга
17. «

    От вторника и до субботы Одна пустыня пролегла. О, длительные перелеты! Семь тысяч верст — одна стрела.

    От вторника и до субботы Одна пустыня пролегла. О, длительные перелеты! Семь тысяч верст — одна стрела.
18. «

    Звук осторожный и глухой Плода, сорвавшегося с древа, Среди немолчного напева Глубокой тишины лесной...

    Звук осторожный и глухой Плода, сорвавшегося с древа, Среди немолчного напева Глубокой тишины лесной...
19. «

    Не спрашивай: ты знаешь, Что нежность безотчетна, И как ты называешь Мой трепет — всё равно.

    Не спрашивай: ты знаешь, Что нежность безотчетна, И как ты называешь Мой трепет — всё равно.
20. «

    Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочёл до середины: Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, Что над Элладою когда-то поднялся.

    Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочёл до середины: Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, Что над Элладою когда-то поднялся.