22 цитаты Паскаля Киньяра про любовь, время и выбор

Ниже 22 цитаты Паскаля Киньяра — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Что это за детство, если память о нём тает быстрее, чем дымок сигареты LM над засохшей тиной берегов Луары?

   Что это за детство, если память о нём тает быстрее, чем дымок сигареты LM над засохшей тиной берегов Луары?

   — Американская оккупация · книга
2. «

   И американцы, и русские теперь поклоняются общему идолу. Их идолом стали деньги, а еще жажда владычества, попрание человеческих свобод и гипнотическая зачарованность «зрелищем». И повелевает их идолом рынок с его людьми-рабами.

   И американцы, и русские теперь поклоняются общему идолу. Их идолом стали деньги, а еще жажда владычества, попрание человеческих свобод и гипнотическая зачарованность «зрелищем». И повелевает их идолом рынок с его людьми-рабами.

   — Американская оккупация · книга
3. «

   Поистине, души людские …стали жалким набором из ярких оберток, конвертов с пластинками, комиксов, кинокадров и рекламных проспектов.

   Поистине, души людские …стали жалким набором из ярких оберток, конвертов с пластинками, комиксов, кинокадров и рекламных проспектов.

   — Риделл · книга
4. «

   Развязные жесты и бесстыдные речи плохо сочетались с неожиданной добропорядочностью, истовая религиозность — с жаждой обогащения, внезапная агрессия — с неуемным дружелюбием. Словом, все в этом американском мирке, включая губившие Риделла наркотики, ускользало от понимания.

   Развязные жесты и бесстыдные речи плохо сочетались с неожиданной добропорядочностью, истовая религиозность — с жаждой обогащения, внезапная агрессия — с неуемным дружелюбием. Словом, все в этом американском мирке, включая губившие Риделла наркотики, ускользало от понимания.

   — Американская оккупация · книга
5. «

   В ней жила привычка к одиночеству — такая умиротворяющая, такая зрелая.

   В ней жила привычка к одиночеству — такая умиротворяющая, такая зрелая.

   — Американская оккупация · книга
6. «

   Каждый следует за той волною мрака, в которой ему суждено погибнуть.

   Каждый следует за той волною мрака, в которой ему суждено погибнуть.

   — Терраса в Риме · книга
7. «

   Всё доступное быстро приедается. Сперва мы жаждем удовольствий, но, получая их регулярно и неизбежно, воротим от них нос.

   Всё доступное быстро приедается. Сперва мы жаждем удовольствий, но, получая их регулярно и неизбежно, воротим от них нос.

   — Американская оккупация · книга
8. «

   Одна только смерть вырывает нашу жизнь у нее самой. Невозможно забыть свои первые страхи. Лишь умирая, можно избавиться от тоски, от плотских желаний, от радости.

   Одна только смерть вырывает нашу жизнь у нее самой. Невозможно забыть свои первые страхи. Лишь умирая, можно избавиться от тоски, от плотских желаний, от радости.

   — Американская оккупация · книга
9. «

   Мне плевать, как другие самовыражались в разных там шедеврах тысячу лет назад. Я хочу самовыражаться здесь и сейчас, понял?

   Мне плевать, как другие самовыражались в разных там шедеврах тысячу лет назад. Я хочу самовыражаться здесь и сейчас, понял?

   — Американская оккупация · книга
10. «

    Кому познание не приносит радости, тому бесполезно учиться.

    Кому познание не приносит радости, тому бесполезно учиться.

    — Тайная жизнь · книга
11. «

    Печаль — самое древнее и почти самое чистое из наших чувств, чище даже красоты.

    Печаль — самое древнее и почти самое чистое из наших чувств, чище даже красоты.

    — Вилла «Амалия» · книга
12. «

    Чем ближе старость, тем труднее нам отделить себя от окружающей природы. Нашу кожу дубит ветер, растягивают годы, изнашивают усталость и наслаждения, и ее частички, вместе с волосами, слезами, ногтями и слюною, падают наземь, точно сухие листья или сломанные былинки, открывая душе все больше выходов наружу из дряхлеющего тела. И ее последний взлет не что иное, как окончательное распыление.

    Чем ближе старость, тем труднее нам отделить себя от окружающей природы. Нашу кожу дубит ветер, растягивают годы, изнашивают усталость и наслаждения, и ее частички, вместе с волосами, слезами, ногтями и слюною, падают наземь, точно сухие листья или сломанные былинки, открывая душе все больше выходов наружу из дряхлеющего тела. И ее последний взлет не что иное, как окончательное распыление.

    — Терраса в Риме · книга
13. «

    Когда больше нет надежды, это ад.

    Когда больше нет надежды, это ад.

    — Американская оккупация · книга
14. «

    Души людские стали жалким набором из ярких оберток, конвертов с пластинками, комиксов, кинокадров и рекламных проспектов.

    Души людские стали жалким набором из ярких оберток, конвертов с пластинками, комиксов, кинокадров и рекламных проспектов.

    — Американская оккупация · книга
15. «

    Как только личность радостно оторвётся от общества, в лоне которого увидела свет, как только она противопоставит себя сантиментам и излияниям этого общества, так сразу же её манера мыслить становится самобытной, независимой, сложной, искренней — и вызывает подозрения, и провоцирует преследования, и сбивает с толку, и не приносит ни малейшей пользы коллективу.

    Как только личность радостно оторвётся от общества, в лоне которого увидела свет, как только она противопоставит себя сантиментам и излияниям этого общества, так сразу же её манера мыслить становится самобытной, независимой, сложной, искренней — и вызывает подозрения, и провоцирует преследования, и сбивает с толку, и не приносит ни малейшей пользы коллективу.

    — Тайная жизнь · книга
16. «

    Аргумент — древнее слово, и оно означает ясный свет зари. Всё, что проясняется и проступает в этом бледном свете, который длится всего несколько мгновений. Аргумент не терпит возражений: невозможно в половодье повернуть реку вспять. Или задержать рассвет.

    Аргумент — древнее слово, и оно означает ясный свет зари. Всё, что проясняется и проступает в этом бледном свете, который длится всего несколько мгновений. Аргумент не терпит возражений: невозможно в половодье повернуть реку вспять. Или задержать рассвет.

    — Тайная жизнь · книга
17. «

    Разум в человеческой голове горит, подобно свече во мраке гипноза. Когда мы пьем, уходим с головой в музыку, глотаем книги, любим или ширяемся, мы тушим это пламя.

    Разум в человеческой голове горит, подобно свече во мраке гипноза. Когда мы пьем, уходим с головой в музыку, глотаем книги, любим или ширяемся, мы тушим это пламя.

    — Американская оккупация · книга
18. «

    Осознание так же ошеломляет, как ослепительный удар молнии, а околдовывает ещё сильней и неумолимей.

    Осознание так же ошеломляет, как ослепительный удар молнии, а околдовывает ещё сильней и неумолимей.

    — Тайная жизнь · книга
19. «

    Любовь или вынырнет из страсти, или не родится никогда.

    Любовь или вынырнет из страсти, или не родится никогда.

    — Тайная жизнь · книга
20. «

    Мы будто играем в политику, семью, социальную сферу и личную жизнь, а на самом деле ворочаемся во сне и храпим.

    Мы будто играем в политику, семью, социальную сферу и личную жизнь, а на самом деле ворочаемся во сне и храпим.

    — Американская оккупация · книга