42 известных цитаты Паскаля Киньяра

Ниже 42 цитаты Паскаля Киньяра — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Все утра мира уходят безвозвратно.

   Все утра мира уходят безвозвратно.

   — Все утра мира · книга
2. «

   ...мир схватила за горло некая ужасная всесильная рука. Что она грозит задушить землю. Ее цель — абсолютное владычество, ее средство — неослабная хватка. Эта рука навязала людям свой закон. Его суть — деспотичное потворство, его голос — хруст долларовых бумажек. Торговцы вырядились военными и впервые в истории заполонили всю планету. Но это — последнее нашествие.

   ...мир схватила за горло некая ужасная всесильная рука. Что она грозит задушить землю. Ее цель — абсолютное владычество, ее средство — неослабная хватка. Эта рука навязала людям свой закон. Его суть — деспотичное потворство, его голос — хруст долларовых бумажек. Торговцы вырядились военными и впервые в истории заполонили всю планету. Но это — последнее нашествие.

   — Риделл · книга
3. «

   Всё доступное быстро приедается. Сперва мы жаждем удовольствий, но, получая их регулярно и неизбежно, воротим от них нос.

   Всё доступное быстро приедается. Сперва мы жаждем удовольствий, но, получая их регулярно и неизбежно, воротим от них нос.

   — Американская оккупация · книга
4. «

   Даже лжец никогда не лжет до конца.

   Даже лжец никогда не лжет до конца.

   — Терраса в Риме · книга
5. «

   Всё есть ненависть к жизни, всё есть смирение и сон.

   Всё есть ненависть к жизни, всё есть смирение и сон.

   — Американская оккупация · книга
6. «

   Любовь или вынырнет из страсти, или не родится никогда.

   Любовь или вынырнет из страсти, или не родится никогда.

   — Тайная жизнь · книга
7. «

   Желание найти иной мир, смешанное с жаждой одиночества, разбудило в нем яростное неприятие всего на свете.

   Желание найти иной мир, смешанное с жаждой одиночества, разбудило в нем яростное неприятие всего на свете.

   — Американская оккупация · книга
8. «

   Человеку довольно трудно делить с кем-нибудь любовь, которую он питает к самому себе.

   Человеку довольно трудно делить с кем-нибудь любовь, которую он питает к самому себе.

   — Салон в Вюртемберге · книга
9. «

   Развязные жесты и бесстыдные речи плохо сочетались с неожиданной добропорядочностью, истовая религиозность — с жаждой обогащения, внезапная агрессия — с неуемным дружелюбием. Словом, все в этом американском мирке, включая губившие Риделла наркотики, ускользало от понимания.

   Развязные жесты и бесстыдные речи плохо сочетались с неожиданной добропорядочностью, истовая религиозность — с жаждой обогащения, внезапная агрессия — с неуемным дружелюбием. Словом, все в этом американском мирке, включая губившие Риделла наркотики, ускользало от понимания.

   — Американская оккупация · книга
10. «

    Я выступаю за отрешение и социальную апатию, за презрение к существующему строю.

    Я выступаю за отрешение и социальную апатию, за презрение к существующему строю.

    — Американская оккупация · книга
11. «

    Чем ближе старость, тем труднее нам отделить себя от окружающей природы. Нашу кожу дубит ветер, растягивают годы, изнашивают усталость и наслаждения, и ее частички, вместе с волосами, слезами, ногтями и слюною, падают наземь, точно сухие листья или сломанные былинки, открывая душе все больше выходов наружу из дряхлеющего тела. И ее последний взлет не что иное, как окончательное распыление.

    Чем ближе старость, тем труднее нам отделить себя от окружающей природы. Нашу кожу дубит ветер, растягивают годы, изнашивают усталость и наслаждения, и ее частички, вместе с волосами, слезами, ногтями и слюною, падают наземь, точно сухие листья или сломанные былинки, открывая душе все больше выходов наружу из дряхлеющего тела. И ее последний взлет не что иное, как окончательное распыление.

    — Терраса в Риме · книга
12. «

    Души людские стали жалким набором из ярких оберток, конвертов с пластинками, комиксов, кинокадров и рекламных проспектов.

    Души людские стали жалким набором из ярких оберток, конвертов с пластинками, комиксов, кинокадров и рекламных проспектов.

    — Американская оккупация · книга
13. «

    Реальность во всей полноте определяется двумя главными свойствами: она непознаваема и она иллюзорна.

    Реальность во всей полноте определяется двумя главными свойствами: она непознаваема и она иллюзорна.

    — Американская оккупация · книга
14. «

    Всё в мире натянуто, всё стремится к точке притяжения. На небе и на земле всё стремится выйти за свои пределы. Тишина вырывается за пределы места, где она родилась, тайна рвётся за пределы тела, которое ищет укрытия; порыв вовне — и замкнутость, океан, разливающийся всё шире, — и остров, сосредоточенный на самом укромном; всё это вместе открывало глубины, доступные только нам двоим: ни с кем другим мы этого разделить не могли.

    Всё в мире натянуто, всё стремится к точке притяжения. На небе и на земле всё стремится выйти за свои пределы. Тишина вырывается за пределы места, где она родилась, тайна рвётся за пределы тела, которое ищет укрытия; порыв вовне — и замкнутость, океан, разливающийся всё шире, — и остров, сосредоточенный на самом укромном; всё это вместе открывало глубины, доступные только нам двоим: ни с кем другим мы этого разделить не могли.

    — Тайная жизнь · книга
15. «

    Может, здесь ничего и нет. Но это ничто принадлежит мне, только мне.

    Может, здесь ничего и нет. Но это ничто принадлежит мне, только мне.

    — Американская оккупация · книга
16. «

    С древних времен видимое боролось с невидимым. Беда заключалась в том, что победа невидимого не могла стать видимой. И только триумф видимого обречен на торжество, ибо ему придает блеск даже поражение.

    С древних времен видимое боролось с невидимым. Беда заключалась в том, что победа невидимого не могла стать видимой. И только триумф видимого обречен на торжество, ибо ему придает блеск даже поражение.

    — Американская оккупация · книга
17. «

    Печаль — самое древнее и почти самое чистое из наших чувств, чище даже красоты.

    Печаль — самое древнее и почти самое чистое из наших чувств, чище даже красоты.

    — Вилла «Амалия» · книга
18. «

    Мы будто играем в политику, семью, социальную сферу и личную жизнь, а на самом деле ворочаемся во сне и храпим.

    Мы будто играем в политику, семью, социальную сферу и личную жизнь, а на самом деле ворочаемся во сне и храпим.

    — Американская оккупация · книга
19. «

    Весь мир — бордель, и мы живём в борделе.

    Весь мир — бордель, и мы живём в борделе.

    — Американская оккупация · книга
20. «

    Играть при всех, творить, подставляться под удар, идти на возможную смерть — это всё одно и то же. Впрочем, именно поэтому столько людей, блистающих талантами, делают выбор в пользу убийства. Их называют критиками. Что есть критик? Некто, очень боявшийся умереть. В больших европейских и североамериканских городах те, кто способен умереть и воскреснуть, постоянно сталкиваются с теми, кто не способен воскреснуть и поэтому убивает. Это называется культурная жизнь.

    Играть при всех, творить, подставляться под удар, идти на возможную смерть — это всё одно и то же. Впрочем, именно поэтому столько людей, блистающих талантами, делают выбор в пользу убийства. Их называют критиками. Что есть критик? Некто, очень боявшийся умереть. В больших европейских и североамериканских городах те, кто способен умереть и воскреснуть, постоянно сталкиваются с теми, кто не способен воскреснуть и поэтому убивает. Это называется культурная жизнь.

    — Тайная жизнь · книга