61 цитата Патрика Несса — читать онлайн

Подборка из 61 цитата Патрика Несса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Этот мир превратил меня из гордого и сильного человека неизвестно во что. Ты как-то сказал, что война превращает людей в чудовищ. Так вот: знание делает то же самое. Когда ты слишком хорошо знаешь своего ближнего, знаешь его слабости, жалкие мечты и чаяния, управлять им становится до смешного легко.

   Этот мир превратил меня из гордого и сильного человека неизвестно во что. Ты как-то сказал, что война превращает людей в чудовищ. Так вот: знание делает то же самое. Когда ты слишком хорошо знаешь своего ближнего, знаешь его слабости, жалкие мечты и чаяния, управлять им становится до смешного легко.

   — Дэвид Прентисс · книга
2. «

   Ты пишешь свою жизнь не словами. Ты пишешь ее поступками. Не важно то, о чем ты думаешь. Важно только то, что ты делаешь.

   Ты пишешь свою жизнь не словами. Ты пишешь ее поступками. Не важно то, о чем ты думаешь. Важно только то, что ты делаешь.

   — Голос монстра · книга
3. «

   Нельзя засыпать с обидой в сердце.

   Нельзя засыпать с обидой в сердце.

   — Хильди · книга
4. «

   Иногда полезно выяснить, что ошибаешься.

   Иногда полезно выяснить, что ошибаешься.

   — Реджина · книга
5. «

   Ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов.

   Ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов.

   — Тэм · книга
6. «

   Он понял, что на самом деле не было пути назад. То, что должно было случиться, — случится независимо от его чувств и желаний.

   Он понял, что на самом деле не было пути назад. То, что должно было случиться, — случится независимо от его чувств и желаний.

   — Голос монстра · книга
7. «

   Словно в кошмаре, то же лихорадочное затмение и ускользающий окружающий мир, но в этот раз он все держал под контролем, в этот раз он сам был кошмаром…

   Словно в кошмаре, то же лихорадочное затмение и ускользающий окружающий мир, но в этот раз он все держал под контролем, в этот раз он сам был кошмаром…

   — Голос монстра · книга
8. «

   Тяжесть в груди стала еще сильнее. Тайна — вот что было самое замечательное у них с Гудмундом. Уединяясь, они скрывались в собственной отдельной вселенной с населением в два человека, замыкаясь друг в друге. Сами себе мир. Сами себе пространство. И никто не имел права знать, ни родители, ни друзья, никто. Не потому что это плохо, а потому что это ЕГО. Единственная в целом свете вещь, целиком и полностью принадлежащая ему.

   Тяжесть в груди стала еще сильнее. Тайна — вот что было самое замечательное у них с Гудмундом. Уединяясь, они скрывались в собственной отдельной вселенной с населением в два человека, замыкаясь друг в друге. Сами себе мир. Сами себе пространство. И никто не имел права знать, ни родители, ни друзья, никто. Не потому что это плохо, а потому что это ЕГО. Единственная в целом свете вещь, целиком и полностью принадлежащая ему.

   — Больше, чем это · книга
9. «

   — Растения поистине удивительны, разве нет? — продолжала мама. — Мы так много делаем, чтобы их извести, а они потом нас спасают.

   — Растения поистине удивительны, разве нет? — продолжала мама. — Мы так много делаем, чтобы их извести, а они потом нас спасают.

   — Мама · книга
10. «

    Свойство хороших идей именно в том, что их хочется развивать.

    Свойство хороших идей именно в том, что их хочется развивать.

    — Голос монстра · книга
11. «

    Реальность ничуть не напоминала кошмар. Все было проще и яснее. Но так же тяжело.

    Реальность ничуть не напоминала кошмар. Все было проще и яснее. Но так же тяжело.

    — Голос монстра · книга
12. «

    ... Она всегда была меньше меня. Но, когда я думаю о ней, Виола кажется мне размером с целый мир.

    ... Она всегда была меньше меня. Но, когда я думаю о ней, Виола кажется мне размером с целый мир.

    — Тодд Хьюитт · книга
13. «

    Кто я? Я — хребет, за который держатся горы! Я — слёзы, которыми плачут реки! Я — лёгкие, которыми дышит ветер! Я — волк, убивающий оленя, ястреб, убивающий мышь, паук, убивающий муху! Я — съеденные олень, мышь и муха! Я — змей этого мира, пожирающий свой хвост! Я — всё то, что не приручено, всё то, что невозможно приручить!

    Кто я? Я — хребет, за который держатся горы! Я — слёзы, которыми плачут реки! Я — лёгкие, которыми дышит ветер! Я — волк, убивающий оленя, ястреб, убивающий мышь, паук, убивающий муху! Я — съеденные олень, мышь и муха! Я — змей этого мира, пожирающий свой хвост! Я — всё то, что не приручено, всё то, что невозможно приручить!

    — Монстр · книга
14. «

    Бумажные книги он любил с той же страстью, какую другие питают к лошадям, вину или прогрессивному року. К электронным книгам он так и не привык, ибо в них книга сокращалась до размеров компьютерного файла, а компьютерный файл — продукт для временного использования, и к тому же ни когда не принадлежит тебе одному.

    Бумажные книги он любил с той же страстью, какую другие питают к лошадям, вину или прогрессивному року. К электронным книгам он так и не привык, ибо в них книга сокращалась до размеров компьютерного файла, а компьютерный файл — продукт для временного использования, и к тому же ни когда не принадлежит тебе одному.

    — Жена журавля · книга
15. «

    Люди — сложные существа. Как королева может одновременно быть доброй и злой? Как убийца может быть убийцей и спасителем?

    Люди — сложные существа. Как королева может одновременно быть доброй и злой? Как убийца может быть убийцей и спасителем?

    — Монстр · книга
16. «

    Аманда откинулась назад — без обеда, без кофе, без сил, — и вновь на глаза наворачивались слезы, слезы ярости, оттого что весь мир, похоже, разваливался на части, причем безо всякой на то причины, хотя ничего на свете не изменилось, кроме разве какой-то мелочи, которую она даже не смогла бы назвать, но которая отняла у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнула все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда — и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл — да и есть ли он, черт бы его побрал?

    Аманда откинулась назад — без обеда, без кофе, без сил, — и вновь на глаза наворачивались слезы, слезы ярости, оттого что весь мир, похоже, разваливался на части, причем безо всякой на то причины, хотя ничего на свете не изменилось, кроме разве какой-то мелочи, которую она даже не смогла бы назвать, но которая отняла у нее то, что она считала собственной жизнью, и зашвырнула все это на высоченную гору, чтобы ей пришлось карабкаться туда — и в итоге обнаружить, что впереди лишь очередная гора, еще выше, и так с ней будет всегда, пока она жива на этом гребаном белом свете, и если это действительно так, то какой вообще в этом смысл — да и есть ли он, черт бы его побрал?

    — Жена журавля · книга
17. «

    Люди боятся неизвестного.

    Люди боятся неизвестного.

    — Хильди · книга
18. «

    Жизнь кажется простой только в детстве.

    Жизнь кажется простой только в детстве.

    — Койл · книга
19. «

    — Потому что в моей голове жила такая неправильная мысль… — Это всего лишь мысль, – сказал монстр, – одна из миллиона. А не дело.

    — Потому что в моей голове жила такая неправильная мысль… — Это всего лишь мысль, – сказал монстр, – одна из миллиона. А не дело.

    — Конор · книга
20. «

    Самая большая ошибка Гудмунда. Он не мог заменить кому-то весь мир. Но все равно пытался.

    Самая большая ошибка Гудмунда. Он не мог заменить кому-то весь мир. Но все равно пытался.

    — Больше, чем это · книга