60 цитат от Поля Верлена

Ниже 60 цитат Поля Верлена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я знаю: я — пред неизбежным, Пред чем-то горьким и ужасным.

   Я знаю: я — пред неизбежным, Пред чем-то горьким и ужасным.
2. «

   Душа грустна и все грустней - Моя душа грустит о ней. И мне повсюду тяжело, Куда бы сердце ни брело.

   Душа грустна и все грустней - Моя душа грустит о ней. И мне повсюду тяжело, Куда бы сердце ни брело.
3. «

   Целуемые хрупкою рукой, Мерцают переливы клавесина, Расцвечивая сумрак городской. И слабый отзвук, милый и старинный. Так оробело бродит по гостиной, Где все сквозит разлукой и тоской.

   Целуемые хрупкою рукой, Мерцают переливы клавесина, Расцвечивая сумрак городской. И слабый отзвук, милый и старинный. Так оробело бродит по гостиной, Где все сквозит разлукой и тоской.
4. «

   Листва и охра стен; ночлег тебе готов. У тракта, где с утра бредешь, едва не плача, В дешевом кабачке под вывеской «Удача» Дадут вино и хлеб, не спросят паспортов.

   Листва и охра стен; ночлег тебе готов. У тракта, где с утра бредешь, едва не плача, В дешевом кабачке под вывеской «Удача» Дадут вино и хлеб, не спросят паспортов.
5. «

   Сюда, как в темный лес, едва доходят вести; Кто бережет покой, тому и дела нет До театральных бурь, до натиска газет. Здесь любят, и едят, и верят по старинке, И каждый разодет отнюдь не по картинке. Здесь знают цену вам, работа и досуг, Боятся перемен и действуют не вдруг... Признайся, недурен эдем провинциальный? Ужель тебе милей зловонный и сусальный Дряхлеющий гигант и весь его уклад Горячечный? — скажи, о парижанин-брат?

   Сюда, как в темный лес, едва доходят вести; Кто бережет покой, тому и дела нет До театральных бурь, до натиска газет. Здесь любят, и едят, и верят по старинке, И каждый разодет отнюдь не по картинке. Здесь знают цену вам, работа и досуг, Боятся перемен и действуют не вдруг... Признайся, недурен эдем провинциальный? Ужель тебе милей зловонный и сусальный Дряхлеющий гигант и весь его уклад Горячечный? — скажи, о парижанин-брат?
6. «

   Тебе стихи мои, сравниться ль их красе С очами милыми, с их чудной красотою, Где грезы сладкие смеются, где порою Печалью дышит все в алмазной их росе!..

   Тебе стихи мои, сравниться ль их красе С очами милыми, с их чудной красотою, Где грезы сладкие смеются, где порою Печалью дышит все в алмазной их росе!..
7. «

   Печали, Радости, убогие скитальцы! Ты, сердце, что опять, угаснув лишь вчера, Пылаешь, — все прошло; окончена игра! И тени от добыч не удержали пальцы!

   Печали, Радости, убогие скитальцы! Ты, сердце, что опять, угаснув лишь вчера, Пылаешь, — все прошло; окончена игра! И тени от добыч не удержали пальцы!
8. «

   Меня не веселит ничто в тебе. Природа: Ни хлебные поля, ни отзвук золотой Пастушеских рогов, ни утренней порой Заря, ни красота печального захода.

   Меня не веселит ничто в тебе. Природа: Ни хлебные поля, ни отзвук золотой Пастушеских рогов, ни утренней порой Заря, ни красота печального захода.
9. «

   Un grand sommeil noir Tombe sur ma vie: Dormez, tout espoir, Dormez, toute envie!

   Un grand sommeil noir Tombe sur ma vie: Dormez, tout espoir, Dormez, toute envie!
10. «

    По вялости своей — иль в простоте сердечной Иые любят лес за то, что им сродни Покой и тишина; как счастливы они! Мечтателям он мил таинственностью вечной.

    По вялости своей — иль в простоте сердечной Иые любят лес за то, что им сродни Покой и тишина; как счастливы они! Мечтателям он мил таинственностью вечной.
11. «

    Мало в дни стыда и скуки Сочетать сердца и руки, Нужно души повенчать - Две отваги одиноких, Чтоб удары бурь жестоких Вместе на себя принять.

    Мало в дни стыда и скуки Сочетать сердца и руки, Нужно души повенчать - Две отваги одиноких, Чтоб удары бурь жестоких Вместе на себя принять.
12. «

    Belle « a damner les saints », a troubler sous l'aumusse Un vieux juge! Elle marche imperialement. Elle parle — et ses dents font un miroitement — Italien, avec un leger accent russe.

    Belle « a damner les saints », a troubler sous l'aumusse Un vieux juge! Elle marche imperialement. Elle parle — et ses dents font un miroitement — Italien, avec un leger accent russe.
13. «

    Все прелести и все извивы Её шестнадцатой весны По-детски простодушно живы И нежностью упоены.

    Все прелести и все извивы Её шестнадцатой весны По-детски простодушно живы И нежностью упоены.
14. «

    Je fais souvent ce rêve étrange et pénétrant D'une femme inconnue, et que j'aime, et qui m'aime Et qui n'est, chaque fois, ni tout à fait la même Ni tout à fait une autre, et m'aime et me comprend.

    Je fais souvent ce rêve étrange et pénétrant D'une femme inconnue, et que j'aime, et qui m'aime Et qui n'est, chaque fois, ni tout à fait la même Ni tout à fait une autre, et m'aime et me comprend.
15. «

    Закон, система, запах, цвет! Слова пугливы, как цыплята, А на мечте — подошвы след.

    Закон, система, запах, цвет! Слова пугливы, как цыплята, А на мечте — подошвы след.
16. «

    Je ne t’aime pas en toilette Et je déteste la voilette Qui t’obscurcit tes yeux, mes cieux, Et j’abomine la «tournure» Parodie et caricature, De tels tiens appas somptueux.

    Je ne t’aime pas en toilette Et je déteste la voilette Qui t’obscurcit tes yeux, mes cieux, Et j’abomine la «tournure» Parodie et caricature, De tels tiens appas somptueux.
17. «

    Неяркие зори Окрасили дали, Закат, словно море Вечерней печали, Неверные зори Меня укачали, Забуду о горе В закатной печали.

    Неяркие зори Окрасили дали, Закат, словно море Вечерней печали, Неверные зори Меня укачали, Забуду о горе В закатной печали.
18. «

    Убийца дней моих, глумливая тоска, Открыто не разит — грызет исподтишка, И колет и когтит с улыбкою слащавой, Чтоб сделать боль мою посмешищем, забавой.

    Убийца дней моих, глумливая тоска, Открыто не разит — грызет исподтишка, И колет и когтит с улыбкою слащавой, Чтоб сделать боль мою посмешищем, забавой.
19. «

    Струил закат последний свой багрянец, Еще белел кувшинок грустных глянец. Качавшихся меж лезвий тростника, Под колыбельный лепет ветерка... Я шел, печаль свою сопровождая; Над озером, средь ив плакучих тая, Вставал туман, как призрак самого Отчаянья, и жалобой его Казались диких уток пересвисты, Друг друга звавших над травой росистой.

    Струил закат последний свой багрянец, Еще белел кувшинок грустных глянец. Качавшихся меж лезвий тростника, Под колыбельный лепет ветерка... Я шел, печаль свою сопровождая; Над озером, средь ив плакучих тая, Вставал туман, как призрак самого Отчаянья, и жалобой его Казались диких уток пересвисты, Друг друга звавших над травой росистой.
20. «

    В дорогу! Что глядеть назад! Остыл очаг — остался чад. Весна сурова, но сладка И вся — как весть издалека, Что миновали холода И бог терпенья и труда Нас не забыл. Так помолись - И в путь! Надежды заждались!

    В дорогу! Что глядеть назад! Остыл очаг — остался чад. Весна сурова, но сладка И вся — как весть издалека, Что миновали холода И бог терпенья и труда Нас не забыл. Так помолись - И в путь! Надежды заждались!