Полина Дашкова — 40 цитат с глубоким смыслом

Полина Дашкова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 40 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Петра Борисовича не устраивало то, что было доступно всем, навязывалось при помощи известных и набивших оскомину коммерческих технологий. Он имел достаточно серьезный опыт в бизнесе, чтобы понимать: чем активней реклама, тем сомнительный ценность предлагаемого товара

   Петра Борисовича не устраивало то, что было доступно всем, навязывалось при помощи известных и набивших оскомину коммерческих технологий. Он имел достаточно серьезный опыт в бизнесе, чтобы понимать: чем активней реклама, тем сомнительный ценность предлагаемого товара

   — Источник счастья. Misterium tremendum · книга
2. «

   Одно из условий сохранить власть – иметь таких подчиненных, которые друг друга ненавидят, соперничают, грызутся между собой и никогда ни о чем у тебя за спиной не договорятся.

   Одно из условий сохранить власть – иметь таких подчиненных, которые друг друга ненавидят, соперничают, грызутся между собой и никогда ни о чем у тебя за спиной не договорятся.

   — Горлов тупик · книга
3. «

   – Я вообще не понимаю, как выдержала без тебя столько дней. Ты хотя бы скучал, ну немножко, капельку скучал по мне? – Маша выпалила всё это на одном дыхании, замолчала, зажала рот и пробормотала в варежку: – Зачем, зачем? Нельзя говорить такое вслух. – Почему? – Потому что, если я буду без конца повторять, как сильно тебя люблю, тебе надоест, ты решишь: это моё, оно никуда денется. Поставишь на полочку и отправишься в свободный полет, покорять новые вершины.

   – Я вообще не понимаю, как выдержала без тебя столько дней. Ты хотя бы скучал, ну немножко, капельку скучал по мне? – Маша выпалила всё это на одном дыхании, замолчала, зажала рот и пробормотала в варежку: – Зачем, зачем? Нельзя говорить такое вслух. – Почему? – Потому что, если я буду без конца повторять, как сильно тебя люблю, тебе надоест, ты решишь: это моё, оно никуда денется. Поставишь на полочку и отправишься в свободный полет, покорять новые вершины.

   — Илья · книга
4. «

   — Когда верующий человек молится, атеист матерится.

   — Когда верующий человек молится, атеист матерится.

   — Дима · книга
5. «

   Вы, надеюсь, понимаете, что Ильич не претендует на должность очередного христианского государя, помазанника Божьего? Он вождь. Это у цивилизованных народов бывают цари, президенты, парламент, суды, законы. А вожди управляют первобытным стадом. Стаду никаких законов не нужно. Оно подчиняется вождю, грозному таинственному божеству. Стало жаждет мифа, магического ритуала, знаков, символов

   Вы, надеюсь, понимаете, что Ильич не претендует на должность очередного христианского государя, помазанника Божьего? Он вождь. Это у цивилизованных народов бывают цари, президенты, парламент, суды, законы. А вожди управляют первобытным стадом. Стаду никаких законов не нужно. Оно подчиняется вождю, грозному таинственному божеству. Стало жаждет мифа, магического ритуала, знаков, символов

   — Матвей Леонидович Белкин · книга
6. «

   Влюбленность — это поэзия, а быт — грязная неблагодарная проза.

   Влюбленность — это поэзия, а быт — грязная неблагодарная проза.

   — Место под солнцем · книга
7. «

   Лишь избранные, философы, учёные, художники, способны ценить покой, стремиться к нему. Суета, страх и бытовая неустроенность мешают собраться с мыслями. Но масса, толпа, у которой собственностых мыслей нет, долго в покое и сытости пребывать не может. Чем примитивней человек, тем больше ему требуется внешних раздражителей и потрясений.

   Лишь избранные, философы, учёные, художники, способны ценить покой, стремиться к нему. Суета, страх и бытовая неустроенность мешают собраться с мыслями. Но масса, толпа, у которой собственностых мыслей нет, долго в покое и сытости пребывать не может. Чем примитивней человек, тем больше ему требуется внешних раздражителей и потрясений.

   — Матвей Леонидович Белкин · книга
8. «

   Подписывая договор с чёртом, глупо тешить себя надеждой, что перехитришь лукавого.

   Подписывая договор с чёртом, глупо тешить себя надеждой, что перехитришь лукавого.

   — Источник счастья · книга
9. «

   «Пошляков много, еще больше, чем сумасшедших, почему именно он стал главным?» – спрашивала маленькая Габи. «Потому что в соревнованиях пошляков он занял первое место». «Таких соревнований не бывает». «Они идут постоянно, их для приличия называют солидным словом „политика“, но на самом деле это соревнования пошляков, Гитлер одержал в них блестящую победу».

   «Пошляков много, еще больше, чем сумасшедших, почему именно он стал главным?» – спрашивала маленькая Габи. «Потому что в соревнованиях пошляков он занял первое место». «Таких соревнований не бывает». «Они идут постоянно, их для приличия называют солидным словом „политика“, но на самом деле это соревнования пошляков, Гитлер одержал в них блестящую победу».

   — Пакт · книга
10. «

    Когда нечего делать, поневоле приходится думать.

    Когда нечего делать, поневоле приходится думать.

    — Вечная ночь · книга
11. «

    Справедливую борьбу с сионизмом от буржуазного антисемитизма отличить умеют.

    Справедливую борьбу с сионизмом от буржуазного антисемитизма отличить умеют.

    — Горлов тупик · книга
12. «

    Параноидальный бред заразен, вполне здоровые люди легко поддаются внушению. Чем примитивней бредовые идеи, тем быстрей распространяется психическая эпидемия.

    Параноидальный бред заразен, вполне здоровые люди легко поддаются внушению. Чем примитивней бредовые идеи, тем быстрей распространяется психическая эпидемия.

    — Соотношение сил · книга
13. «

    Проблемы с памятью начинаются именно тогда, когда человек хочет забыть что-то. Грань между здоровьем и безумием совсем зыбкая, она может исчезнуть, как линия горизонта в тумане, при стопроцентной влажности. Любая мелочь способна сломать человека, и до чего иногда бывает заманчиво сломаться...

    Проблемы с памятью начинаются именно тогда, когда человек хочет забыть что-то. Грань между здоровьем и безумием совсем зыбкая, она может исчезнуть, как линия горизонта в тумане, при стопроцентной влажности. Любая мелочь способна сломать человека, и до чего иногда бывает заманчиво сломаться...

    — Вечная ночь · книга
14. «

    Обязательно кого-то надо истреблять. Без этого человечество жиреет, тупеет. Не важно, кого именно. Главное — найти врага. Враг — это стимул. Без стимула нет развития. Если нет врага, люди начинают искать недостатки в самих себе. А это вредно для здоровья. От этого становишься рефлектирующим дерьмом. Что может быть хуже рефлектирующего дерьма? Нужна ясность. Вот враг. Он плохой. Он во всём виноват. Размажь его по стенке, и тебе сразу станет легче.

    Обязательно кого-то надо истреблять. Без этого человечество жиреет, тупеет. Не важно, кого именно. Главное — найти врага. Враг — это стимул. Без стимула нет развития. Если нет врага, люди начинают искать недостатки в самих себе. А это вредно для здоровья. От этого становишься рефлектирующим дерьмом. Что может быть хуже рефлектирующего дерьма? Нужна ясность. Вот враг. Он плохой. Он во всём виноват. Размажь его по стенке, и тебе сразу станет легче.

    — Образ врага · книга
15. «

    – Разве вам неизвестно, что мы освободили людей от неравенства, от эксплуатации и власти денег? – Возможно, вы мечтали освободить человека, но освободили зверя в человеке.

    – Разве вам неизвестно, что мы освободили людей от неравенства, от эксплуатации и власти денег? – Возможно, вы мечтали освободить человека, но освободили зверя в человеке.

    — Сталин · книга
16. «

    ... С ним было легко молчать. Говорить легко не с каждым, но со многими. А молчать — почти ни с кем. Всегда хочется как-то заполнить паузу.

    ... С ним было легко молчать. Говорить легко не с каждым, но со многими. А молчать — почти ни с кем. Всегда хочется как-то заполнить паузу.

    — Маша (Мэри Григ) · книга
17. «

    Анализируя самые странные, бескорыстные на первый взгляд и вроде бы необъяснимые поступки совершенно разных людей, всегда рано или поздно приходишь к одной из этих отправных точек: корысть, инстинкт самосохранения, тщеславие. Ничего иного человеку не дано. Всегда утыкаешься носом в рыхлое дерьмо человеческих страстей и страстишек, подёрнутое тонким слоем так называемой морали.

    Анализируя самые странные, бескорыстные на первый взгляд и вроде бы необъяснимые поступки совершенно разных людей, всегда рано или поздно приходишь к одной из этих отправных точек: корысть, инстинкт самосохранения, тщеславие. Ничего иного человеку не дано. Всегда утыкаешься носом в рыхлое дерьмо человеческих страстей и страстишек, подёрнутое тонким слоем так называемой морали.

    — Образ врага · книга
18. «

    Нет ничего опаснее амбиций идиотов.

    Нет ничего опаснее амбиций идиотов.

    — Пакт · книга
19. «

    В науке все так и происходит. То, что вчера противоречило догме и категорически отрицалось, сегодня допускается как вероятное, завтра принимается всеми как догма, послезавтра догма костенеет, и очередная идея потихоньку долбит ее изнутри острым клювиком, как птенец яичную скорлупу.

    В науке все так и происходит. То, что вчера противоречило догме и категорически отрицалось, сегодня допускается как вероятное, завтра принимается всеми как догма, послезавтра догма костенеет, и очередная идея потихоньку долбит ее изнутри острым клювиком, как птенец яичную скорлупу.

    — Соотношение сил · книга
20. «

    Благодарность — сложное чувство. От нее смертельно устаешь.

    Благодарность — сложное чувство. От нее смертельно устаешь.

    — Чеченская марионетка или продажные твари · книга