Полина Дашкова: 49 высказываний о главном

Полина Дашкова — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 49 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Поскреби любого, самого утилитарного прагматика, самого ярого материалиста, там к него в башке такая каша из мифологем, суеверий, мистики.

   Поскреби любого, самого утилитарного прагматика, самого ярого материалиста, там к него в башке такая каша из мифологем, суеверий, мистики.

   — Фёдор Фёдорович Агапкин · книга
2. «

   В науке все так и происходит. То, что вчера противоречило догме и категорически отрицалось, сегодня допускается как вероятное, завтра принимается всеми как догма, послезавтра догма костенеет, и очередная идея потихоньку долбит ее изнутри острым клювиком, как птенец яичную скорлупу.

   В науке все так и происходит. То, что вчера противоречило догме и категорически отрицалось, сегодня допускается как вероятное, завтра принимается всеми как догма, послезавтра догма костенеет, и очередная идея потихоньку долбит ее изнутри острым клювиком, как птенец яичную скорлупу.

   — Соотношение сил · книга
3. «

   Любая преступная организация, секта или банда сильна до тех пор, пока имеет сильного лидера.

   Любая преступная организация, секта или банда сильна до тех пор, пока имеет сильного лидера.

   — Фёдор Фёдорович Агапкин · книга
4. «

   Настоящий ужас должен быть вкрадчивым, загадочным, он подкрадывается бесшумно, на цыпочках, заползает в души незаметно, туманит разум. Тайное злодеяние действует сильнее публичной казни.

   Настоящий ужас должен быть вкрадчивым, загадочным, он подкрадывается бесшумно, на цыпочках, заползает в души незаметно, туманит разум. Тайное злодеяние действует сильнее публичной казни.

   — Матвей Леонидович Белкин · книга
5. «

   В сказках злу противостоит добро, это очень удобно. В жизни злу противостоит еще более отвратительное зло, и ты, жалкий микроб, ничего изменить не можешь.

   В сказках злу противостоит добро, это очень удобно. В жизни злу противостоит еще более отвратительное зло, и ты, жалкий микроб, ничего изменить не можешь.

   — Пакт · книга
6. «

   Благодарность — сложное чувство. От нее смертельно устаешь.

   Благодарность — сложное чувство. От нее смертельно устаешь.

   — Чеченская марионетка или продажные твари · книга
7. «

   Когда у человека обожжено сердце, обычный ожог кажется пустяком.

   Когда у человека обожжено сердце, обычный ожог кажется пустяком.

   — Вернер Брахт · книга
8. «

   — Когда верующий человек молится, атеист матерится.

   — Когда верующий человек молится, атеист матерится.

   — Дима · книга
9. «

   Забавная особенность нервной системы: дергаться по пустякам и сохранять безмятежную отстраненность, когда происходит нечто серьезное, значительное.

   Забавная особенность нервной системы: дергаться по пустякам и сохранять безмятежную отстраненность, когда происходит нечто серьезное, значительное.

   — Горлов тупик · книга
10. «

    – Макс, а реальные шпионы [в СССР] есть, ну хоть один какой-нибудь завалящий шпион, диверсант, вредитель? – Один точно есть, – Макс усмехнулся. – Ну? Кто? – Сталин, конечно. Никакая вражеская разведка при всем желании не сумеет нанести России большего вреда, чем этот параноик с манией величия.

    – Макс, а реальные шпионы [в СССР] есть, ну хоть один какой-нибудь завалящий шпион, диверсант, вредитель? – Один точно есть, – Макс усмехнулся. – Ну? Кто? – Сталин, конечно. Никакая вражеская разведка при всем желании не сумеет нанести России большего вреда, чем этот параноик с манией величия.

    — Пакт · книга
11. «

    Петра Борисовича не устраивало то, что было доступно всем, навязывалось при помощи известных и набивших оскомину коммерческих технологий. Он имел достаточно серьезный опыт в бизнесе, чтобы понимать: чем активней реклама, тем сомнительный ценность предлагаемого товара

    Петра Борисовича не устраивало то, что было доступно всем, навязывалось при помощи известных и набивших оскомину коммерческих технологий. Он имел достаточно серьезный опыт в бизнесе, чтобы понимать: чем активней реклама, тем сомнительный ценность предлагаемого товара

    — Источник счастья. Misterium tremendum · книга
12. «

    Нет ничего опаснее амбиций идиотов.

    Нет ничего опаснее амбиций идиотов.

    — Пакт · книга
13. «

    В науке женщина – досадное недоразумение, хуже, чем негр в Америке или еврей в Германии. Даже не второй, а десятый сорт.

    В науке женщина – досадное недоразумение, хуже, чем негр в Америке или еврей в Германии. Даже не второй, а десятый сорт.

    — Соотношение сил · книга
14. «

    Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

    Вот Польша. Гитлер перегрыз ей горло, а Сталин, как шакал, доел остатки.

    — Соотношение сил · книга
15. «

    Запредельный цинизм — род тяжёлого наркотика, один из многочисленных вариантов медленного самоубийства.

    Запредельный цинизм — род тяжёлого наркотика, один из многочисленных вариантов медленного самоубийства.

    — Вечная ночь · книга
16. «

    Они родные братья с русским быдлом Джугашвили (о Гитлере). Тот — сын прачки, этот — поденщицы. И оба оказались кретинами, как все плебеи в этом мире. Были бы умней, могли бы договориться. Они так похожи! Адольф учился пению в хоровой школе бенедиктинского монастыря. Иосиф учился в православной школе и готовился быть попом. Адольф рисовал бездарные картинки и считал себя художником. Иосиф писал бездарные стихи и считал себя поэтом. Женщины, которые были рядом с ними, кончали с собой. Адольф поставил перед собой цель — уничтожить несколько миллионов евреев и славян. Иосиф уже приступил к этому благородному делу и здорово преуспел, надо отдать ему должное. Они так похожи, эти два главных идиота двадцатого века. Они не договорились и проиграли оба. Но на самом деле они победили, однако по своей плебейской тупости даже не успели понять этого

    Они родные братья с русским быдлом Джугашвили (о Гитлере). Тот — сын прачки, этот — поденщицы. И оба оказались кретинами, как все плебеи в этом мире. Были бы умней, могли бы договориться. Они так похожи! Адольф учился пению в хоровой школе бенедиктинского монастыря. Иосиф учился в православной школе и готовился быть попом. Адольф рисовал бездарные картинки и считал себя художником. Иосиф писал бездарные стихи и считал себя поэтом. Женщины, которые были рядом с ними, кончали с собой. Адольф поставил перед собой цель — уничтожить несколько миллионов евреев и славян. Иосиф уже приступил к этому благородному делу и здорово преуспел, надо отдать ему должное. Они так похожи, эти два главных идиота двадцатого века. Они не договорились и проиграли оба. Но на самом деле они победили, однако по своей плебейской тупости даже не успели понять этого

    — Образ врага · книга
17. «

    - Самый счастливый день — это когда Сталин умер? — спросил Иван Анатольевич. - Мг м. Потом, конечно, было девятое число, жуткие похороны, тысячи искалеченных, раздавленных насмерть. Бездна приоткрылась, чтобы принять назад свое исчадье, вздулся гигантский пузырь темной энергии, не могло обойтись без жертв.

    - Самый счастливый день — это когда Сталин умер? — спросил Иван Анатольевич. - Мг м. Потом, конечно, было девятое число, жуткие похороны, тысячи искалеченных, раздавленных насмерть. Бездна приоткрылась, чтобы принять назад свое исчадье, вздулся гигантский пузырь темной энергии, не могло обойтись без жертв.

    — Иван Анатольевич Зубов · книга
18. «

    Политики всего лишь люди. Глупые, лживые, жестокие. Разные. Но уж точно не лучшие из людей. Среди них умных мало, честных еще меньше, добрых вообще нет.

    Политики всего лишь люди. Глупые, лживые, жестокие. Разные. Но уж точно не лучшие из людей. Среди них умных мало, честных еще меньше, добрых вообще нет.

    — Соотношение сил · книга
19. «

    Орден или общество никак не может являться тайным, если его название, ритуалы, цели известны всем желающим.

    Орден или общество никак не может являться тайным, если его название, ритуалы, цели известны всем желающим.

    — Фёдор Фёдорович Агапкин · книга
20. «

    Интуиция не бывает женской или мужской. Это тебе не общественный сортир.

    Интуиция не бывает женской или мужской. Это тебе не общественный сортир.

    — Фёдор Фёдорович Агапкин · книга