Проспер Мериме: 41 цитата на каждый день

Ниже 41 цитата Проспера Мериме — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если бы она углубилась в свои воспоминания, она припомнила бы, что он когда-то был ей приятен, но теперь он казался ей несносным, все в нем отталкивало ее. При взгляде на то, как он ел, пил кофе, говорил, с ней делались нервные судороги.

   Если бы она углубилась в свои воспоминания, она припомнила бы, что он когда-то был ей приятен, но теперь он казался ей несносным, все в нем отталкивало ее. При взгляде на то, как он ел, пил кофе, говорил, с ней делались нервные судороги.

   — Двойная ошибка · книга
2. «

   Нет, теперь гугеноты не так скверно пахнут. Вот если б их не сжигать, вонь от них была бы — затыкай нос. Нынче утром их во какая куча на песке лежала, высотой... как бы сказать? Высотой с этот камин.

   Нет, теперь гугеноты не так скверно пахнут. Вот если б их не сжигать, вонь от них была бы — затыкай нос. Нынче утром их во какая куча на песке лежала, высотой... как бы сказать? Высотой с этот камин.

   — Крестьянка · книга
3. «

   Через несколько месяцев после свадьбы все прекрасные качества Шаверни в значительной степени потеряли свою ценность.

   Через несколько месяцев после свадьбы все прекрасные качества Шаверни в значительной степени потеряли свою ценность.

   — Двойная ошибка · книга
4. «

   То была странная, дикая красота, лицо, поначалу удивлявшее, которое, однако, невозможно было забыть.

   То была странная, дикая красота, лицо, поначалу удивлявшее, которое, однако, невозможно было забыть.

   — Кармен · книга
5. «

   Материнская скорбь — великое и законное чувство.

   Материнская скорбь — великое и законное чувство.

   — Адмирал Колиньи · книга
6. «

   В те времена — тому уже пятнадцать лет — я был таким нехристем, что не отшатнулся в ужасе, увидев рядом с собой ведьму. «Что ж! — подумал я. — На той неделе я ужинал с грабителем с большой дороги, покушаем сегодня мороженого с приспешницей дьявола. Когда путешествуешь, надо видеть все».

   В те времена — тому уже пятнадцать лет — я был таким нехристем, что не отшатнулся в ужасе, увидев рядом с собой ведьму. «Что ж! — подумал я. — На той неделе я ужинал с грабителем с большой дороги, покушаем сегодня мороженого с приспешницей дьявола. Когда путешествуешь, надо видеть все».

   — Хосе Наварро · книга
7. «

   Она, следуя обычаю женщин и кошек, которые не идут, когда их зовут, и приходят, когда их не звали, остановилась передо мной и заговорила.

   Она, следуя обычаю женщин и кошек, которые не идут, когда их зовут, и приходят, когда их не звали, остановилась передо мной и заговорила.

   — Хосе Наварро · книга
8. «

   Если дать волю низким страстям толпы, то ее уже не уймешь.

   Если дать волю низким страстям толпы, то ее уже не уймешь.

   — Хроника времен Карла IX · книга
9. «

   Молодежь выше всего ценит красивых лошадей и хорошеньких любовниц.

   Молодежь выше всего ценит красивых лошадей и хорошеньких любовниц.

   — Этрусская ваза · книга
10. «

    Как мой ром, ты вправе убить свою роми, но Кармен всегда будет свободна. Calli она родилась и calli умрет.

    Как мой ром, ты вправе убить свою роми, но Кармен всегда будет свободна. Calli она родилась и calli умрет.

    — Кармен · книга
11. «

    Сатана после отхода обрушивает на вас сильный прямой удар Гневом, а затем, прибегнув к обману при помощи Лицемерия, наносит вам удар с кварты Гордыней. Христианин сперва прикрывается Терпением, а затем отвечает на удар Гордыней ударом Смирения. Сатана, в бешенстве, колет его сперва Любострастием, однако ж, видя, что его выпад отпарирован Умерщвлением плоти, стремительно кидается на противника, дает ему подножку с помощью Лености, ранит его кинжалом Зависти и в то же время старается поселить в его сердце Скупость. Тут христианину нужно твердо стоять на ногах и смотреть в оба. Труд предохранит его от подножки Лености, от кинжала Зависти — Любовь к ближнему (весьма нелегкий парад, братья мои!). А что касаемо поползновений Скупости, то одна лишь Благотворительность способна от них защитить.

    Сатана после отхода обрушивает на вас сильный прямой удар Гневом, а затем, прибегнув к обману при помощи Лицемерия, наносит вам удар с кварты Гордыней. Христианин сперва прикрывается Терпением, а затем отвечает на удар Гордыней ударом Смирения. Сатана, в бешенстве, колет его сперва Любострастием, однако ж, видя, что его выпад отпарирован Умерщвлением плоти, стремительно кидается на противника, дает ему подножку с помощью Лености, ранит его кинжалом Зависти и в то же время старается поселить в его сердце Скупость. Тут христианину нужно твердо стоять на ногах и смотреть в оба. Труд предохранит его от подножки Лености, от кинжала Зависти — Любовь к ближнему (весьма нелегкий парад, братья мои!). А что касаемо поползновений Скупости, то одна лишь Благотворительность способна от них защитить.

    — Хроника времен Карла IX · книга
12. «

    Я смотрел на улицу сквозь тюремную решетку, и среди всех проходивших мимо женщин я не видел ни одной, которая бы стоила этой чертовой девки.

    Я смотрел на улицу сквозь тюремную решетку, и среди всех проходивших мимо женщин я не видел ни одной, которая бы стоила этой чертовой девки.

    — Хосе Наварро · книга
13. «

    Когда меня дразнят, я делаю назло.

    Когда меня дразнят, я делаю назло.

    — Хосе Наварро · книга
14. «

    Жюли де Шаверни была замужем около шести лет, и вот уже пять с половиной лет, как она поняла, что ей не только невозможно любить мужа, но даже трудно питать к нему хотя бы некоторое уважение.

    Жюли де Шаверни была замужем около шести лет, и вот уже пять с половиной лет, как она поняла, что ей не только невозможно любить мужа, но даже трудно питать к нему хотя бы некоторое уважение.

    — Двойная ошибка · книга
15. «

    Если человек вас обманул, он мошенник; если он обманул вас дважды, вы дурак.

    Если человек вас обманул, он мошенник; если он обманул вас дважды, вы дурак.
16. «

    Для людей ее племени свобода превыше всего, и они готовы поджечь город, лишь бы и дня не просидеть в тюрьме.

    Для людей ее племени свобода превыше всего, и они готовы поджечь город, лишь бы и дня не просидеть в тюрьме.

    — Кармен · книга
17. «

    Эти писаки-романисты вбили женщинам в голову, что человек, который ест и пьет, не может быть влюбленным.

    Эти писаки-романисты вбили женщинам в голову, что человек, который ест и пьет, не может быть влюбленным.

    — Двойная ошибка · книга
18. «

    Я вспоминаю персидскую газель, где влюбленный воспевает нежную кожу своей возлюбленной. «Когда она пьет красное вино, видно, как оно струится в ее горле».

    Я вспоминаю персидскую газель, где влюбленный воспевает нежную кожу своей возлюбленной. «Когда она пьет красное вино, видно, как оно струится в ее горле».

    — Локис. Рукопись профессора Виттенбаха · книга
19. «

    Главным его недостатком была леность. Если бы он заботился о том, чтобы нравиться, ему это, может быть, и удалось бы, но всякое стеснение казалось ему наказанием.

    Главным его недостатком была леность. Если бы он заботился о том, чтобы нравиться, ему это, может быть, и удалось бы, но всякое стеснение казалось ему наказанием.

    — Двойная ошибка · книга
20. «

    Когда говоришь о себе, забываешься.

    Когда говоришь о себе, забываешься.

    — Хосе Наварро · книга