332 цитаты Рэя Брэдбери, которые стоит перечитать

Ниже 332 цитаты Рэя Брэдбери — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Каждую ночь я заворачивался в холодное хлопчатобумажное одеяло, а на рассвете разворачивался с прежним мерзким ощущением на душе. Каждое утро подушка оказывалась влажной, а я не мог вспомнить, что мне снилось и отчего она стала солоноватой.

   Каждую ночь я заворачивался в холодное хлопчатобумажное одеяло, а на рассвете разворачивался с прежним мерзким ощущением на душе. Каждое утро подушка оказывалась влажной, а я не мог вспомнить, что мне снилось и отчего она стала солоноватой.

   — Писатель · книга
2. «

   Оставить землю и море, и все что растет — цветы, траву, плодовые деревья. И животные тоже пусть остаются. Все оставить, кроме человека, который охотится, когда не голоден, ест, когда сыт, жесток, хотя его никто не задевает.

   Оставить землю и море, и все что растет — цветы, траву, плодовые деревья. И животные тоже пусть остаются. Все оставить, кроме человека, который охотится, когда не голоден, ест, когда сыт, жесток, хотя его никто не задевает.

   — Каникулы · книга
3. «

   В конце концов, мы живём в век, когда люди уже не представляют ценности. Человек в наше время — как бумажная салфетка: в неё сморкаются, комкают, выбрасывают, берут новую, сморкаются, комкают, бросают… Люди не имеют своего лица. Как можно болеть за футбольную команду своего города, когда не знаешь ни программы матчей, ни имён игроков? Ну-ка, скажи, например, в какого цвета фуфайках они выйдут на поле?

   В конце концов, мы живём в век, когда люди уже не представляют ценности. Человек в наше время — как бумажная салфетка: в неё сморкаются, комкают, выбрасывают, берут новую, сморкаются, комкают, бросают… Люди не имеют своего лица. Как можно болеть за футбольную команду своего города, когда не знаешь ни программы матчей, ни имён игроков? Ну-ка, скажи, например, в какого цвета фуфайках они выйдут на поле?

   — Дядя Клариссы · книга
4. «

   ... и казалось, когда-то давно она заблудилась и долго-долго бродила под дождём, и дождь смыл с неё все краски: голубые глаза, розовые губы, рыжие волосы — всё вылиняло.

   ... и казалось, когда-то давно она заблудилась и долго-долго бродила под дождём, и дождь смыл с неё все краски: голубые глаза, розовые губы, рыжие волосы — всё вылиняло.

   — Всё лето в один день · книга
5. «

   И всё необыкновенно хорошо, все можно потрогать рукой; всё в мире близко и понятно, и так будет всегда.

   И всё необыкновенно хорошо, все можно потрогать рукой; всё в мире близко и понятно, и так будет всегда.

   — Дуглас Сполдинг · книга
6. «

   ... что для одного — ненужный хлам, для другого — недоступная роскошь.

   ... что для одного — ненужный хлам, для другого — недоступная роскошь.

   — Вино из одуванчиков · книга
7. «

   Приятно было слушать, как шуршат под мягкими подошвами осенние листья, и тихонько, неторопливо насвистывать сквозь зубы, и порой, подобрав сухой лист, при свете редких фонарей всматриваться на ходу в узор тонких жилок, и вдыхать горьковатый запах увядания.

   Приятно было слушать, как шуршат под мягкими подошвами осенние листья, и тихонько, неторопливо насвистывать сквозь зубы, и порой, подобрав сухой лист, при свете редких фонарей всматриваться на ходу в узор тонких жилок, и вдыхать горьковатый запах увядания.

   — Золотые яблоки солнца · книга
8. «

   Каждому надо иметь два или три занятия. Одного дела так же мало, как одной жизни.

   Каждому надо иметь два или три занятия. Одного дела так же мало, как одной жизни.

   — Смерть - дело одинокое · книга
9. «

   И там, в теплом свете лампы, они увидели то, что хотел им показать Лео Ауфман. В столовой за маленьким столиком Саул и Маршалл играли в шахматы. Ребекка накрывала стол к ужину. Ноэми вырезала из бумаги платья для своих кукол. Рут рисовала акварелью. Джозеф пускал по рельсам заводной паровоз. Дверь в кухню была открыта: там, в облаке пара, Лина Ауфман вынимала из духовки дымящуюся кастрюлю с жарким. Все руки, все лица жили и двигались. Из за стекол чуть слышно доносились голоса. Кто то звонко распевал песню. Пахло свежим хлебом, и ясно было, что это – самый настоящий хлеб, который сейчас намажут настоящим маслом. Тут было все, что надо, и все это – живое, неподдельное.

   И там, в теплом свете лампы, они увидели то, что хотел им показать Лео Ауфман. В столовой за маленьким столиком Саул и Маршалл играли в шахматы. Ребекка накрывала стол к ужину. Ноэми вырезала из бумаги платья для своих кукол. Рут рисовала акварелью. Джозеф пускал по рельсам заводной паровоз. Дверь в кухню была открыта: там, в облаке пара, Лина Ауфман вынимала из духовки дымящуюся кастрюлю с жарким. Все руки, все лица жили и двигались. Из за стекол чуть слышно доносились голоса. Кто то звонко распевал песню. Пахло свежим хлебом, и ясно было, что это – самый настоящий хлеб, который сейчас намажут настоящим маслом. Тут было все, что надо, и все это – живое, неподдельное.

   — Вино из одуванчиков · книга
10. «

    Когда-то книгу читали лишь немногие — тут, там, в разных местах. Поэтому и книги могли быть разными. Мир был просторен. Но, когда в мире стало тесно от глаз, локтей, ртов, когда население удвоилось, утроилось, учетверилось, содержание фильмов, радиопередач, журналов, книг снизилось до известного стандарта. Этакая универсальная жвачка.

    Когда-то книгу читали лишь немногие — тут, там, в разных местах. Поэтому и книги могли быть разными. Мир был просторен. Но, когда в мире стало тесно от глаз, локтей, ртов, когда население удвоилось, утроилось, учетверилось, содержание фильмов, радиопередач, журналов, книг снизилось до известного стандарта. Этакая универсальная жвачка.

    — Брандмейстер Битти · книга
11. «

    ...мелкие радости куда важнее крупных.

    ...мелкие радости куда важнее крупных.

    — Вино из одуванчиков · книга
12. «

    — А вот и я, — со смехом сказала она. — Представьте, я не удивлен, — сказал он.

    — А вот и я, — со смехом сказала она. — Представьте, я не удивлен, — сказал он.

    — Боб · книга
13. «

    Его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях.

    Его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях.

    — Смерть - дело одинокое · книга
14. «

    Возможно, любовь — это если кто-то, кто все видит и все помнит, помогает нам вновь обрести себя, но ставши чуточку лучше, чем был, чем смел мечтать...

    Возможно, любовь — это если кто-то, кто все видит и все помнит, помогает нам вновь обрести себя, но ставши чуточку лучше, чем был, чем смел мечтать...

    — Бабушка · книга
15. «

    Вселенную нельзя ни измерить, ни исчислить, не ощутив при этом, как сам ты ничтожен и одинок.

    Вселенную нельзя ни измерить, ни исчислить, не ощутив при этом, как сам ты ничтожен и одинок.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
16. «

    Каждый должен оставить что-то после себя... Что-то, чего при жизни касались твои пальцы, в чем после смерти найдет прибежище твоя душа. Люди будут смотреть на взращенное тобою дерево или цветок, и в эту минуту ты будешь жив.

    Каждый должен оставить что-то после себя... Что-то, чего при жизни касались твои пальцы, в чем после смерти найдет прибежище твоя душа. Люди будут смотреть на взращенное тобою дерево или цветок, и в эту минуту ты будешь жив.

    — 451 градус по Фаренгейту · книга
17. «

    Ты знаешь, и я знаю, что я мистер Никто из Ниоткуда, на пути к Вечности, с потухшим фонарём и без единой свечи.

    Ты знаешь, и я знаю, что я мистер Никто из Ниоткуда, на пути к Вечности, с потухшим фонарём и без единой свечи.

    — Чарлз Диккенс · книга
18. «

    Пусть луч мира пройдет через вас как через призму. Пламенем на бумажный лист будущей книги.

    Пусть луч мира пройдет через вас как через призму. Пламенем на бумажный лист будущей книги.
19. «

    Есть же такие люди — все им надо знать: как устроен мир, как то, как се да как это...

    Есть же такие люди — все им надо знать: как устроен мир, как то, как се да как это...

    — Вино из одуванчиков · книга
20. «

    Поцелуй — это лишь первая нотка первого такта. А дальше пойдет симфония, но может случиться и какофония...

    Поцелуй — это лишь первая нотка первого такта. А дальше пойдет симфония, но может случиться и какофония...

    — Летнее утро, летняя ночь · книга