92 сильных цитаты Рика Янси

Подборка из 92 цитаты Рика Янси: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нельзя узнать, что такое одиночество, пока не увидишь его обратную сторону.

   Нельзя узнать, что такое одиночество, пока не увидишь его обратную сторону.

   — Кэсси Салливан · книга
2. «

   Когда не знаешь, что делать, лучше не делать ничего. Притвориться мертвой. Выбор опоссума.

   Когда не знаешь, что делать, лучше не делать ничего. Притвориться мертвой. Выбор опоссума.

   — Кэсси Салливан · книга
3. «

   Обещание — как смертный приговор, захлопнутая дверь камеры, камень на шее.

   Обещание — как смертный приговор, захлопнутая дверь камеры, камень на шее.

   — Бен «Зомби» Пэриш · книга
4. «

   Даже самый завзятый циник падок на собственную ложь.

   Даже самый завзятый циник падок на собственную ложь.

   — Ученик монстролога 2: Проклятье вендиго · книга
5. «

   — А если я буду последним человеком на Земле? — Если ты будешь последним человеком на Земле, меня рядом с тобой не будет.

   — А если я буду последним человеком на Земле? — Если ты будешь последним человеком на Земле, меня рядом с тобой не будет.

   — Кэсси Салливан · книга
6. «

   Приготовься, потому что, убив в людях все человеческое, ты останешься с бесчеловечными людьми.

   Приготовься, потому что, убив в людях все человеческое, ты останешься с бесчеловечными людьми.

   — Кэсси Салливан · книга
7. «

   Жестокость — не свойство личности. Жестокость — привычка.

   Жестокость — не свойство личности. Жестокость — привычка.

   — 5-я волна · книга
8. «

   — Вы не понимаете, доктор Уортроп. Эти люди дикари. Человек убивает своих людей — и хвастается этим! Убивает их, чтобы спасти! Скажите, какой человек на такое способен? — Ну, сержант, первое, что приходит на ум, это библейский бог. Но я не стану с вами об этом спорить.

   — Вы не понимаете, доктор Уортроп. Эти люди дикари. Человек убивает своих людей — и хвастается этим! Убивает их, чтобы спасти! Скажите, какой человек на такое способен? — Ну, сержант, первое, что приходит на ум, это библейский бог. Но я не стану с вами об этом спорить.

   — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
9. «

   В ту минуту, когда уже нельзя убегать от прошлого. Когда необходимо обернуться и встретиться лицом к лицу с тем, с чем ты боялся встретиться раньше...

   В ту минуту, когда уже нельзя убегать от прошлого. Когда необходимо обернуться и встретиться лицом к лицу с тем, с чем ты боялся встретиться раньше...

   — Бен «Зомби» Пэриш · книга
10. «

    Не делай этого, сукин ты сын. Не прикасайся ко мне так, как никогда больше не прикоснешься. Не смотри так, как никогда больше не посмотришь.

    Не делай этого, сукин ты сын. Не прикасайся ко мне так, как никогда больше не прикоснешься. Не смотри так, как никогда больше не посмотришь.

    — Кэсси Салливан · книга
11. «

    — Вражда — это нормально. В ней нет ничего противоестественного, Уилл Генри. Разве антилопа — враг льва? Разве лоси или коровы испытывают враждебность к волку? Для Антропофагов мы не представляем из себя ничего кроме одного. Мы для них — мясо. Мы — добыча, а не враги. Нет, Уилл Генри, наш враг — это наш страх. Ослепляющий, безрассудный страх. Страх скрывает от нас истину и искривляет восприятие очевидного, такая это отрава. Страх ведёт нас к иррациональным предположениям и ложным выводам.

    — Вражда — это нормально. В ней нет ничего противоестественного, Уилл Генри. Разве антилопа — враг льва? Разве лоси или коровы испытывают враждебность к волку? Для Антропофагов мы не представляем из себя ничего кроме одного. Мы для них — мясо. Мы — добыча, а не враги. Нет, Уилл Генри, наш враг — это наш страх. Ослепляющий, безрассудный страх. Страх скрывает от нас истину и искривляет восприятие очевидного, такая это отрава. Страх ведёт нас к иррациональным предположениям и ложным выводам.

    — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
12. «

    Остатки моего мира были уничтожены днем в теплое солнечное воскресенье.

    Остатки моего мира были уничтожены днем в теплое солнечное воскресенье.

    — Кэсси Салливан · книга
13. «

    Сумасшедшим можно назвать человека лишь в том случае, если рядом с ним есть кто-то нормальный. Это как хорошо и плохо. Когда кругом слишком хорошо, это может означать, что кругом всё плохо.

    Сумасшедшим можно назвать человека лишь в том случае, если рядом с ним есть кто-то нормальный. Это как хорошо и плохо. Когда кругом слишком хорошо, это может означать, что кругом всё плохо.

    — Кэсси Салливан · книга
14. «

    Есть вещи, которые не обещают. Их просто делают.

    Есть вещи, которые не обещают. Их просто делают.

    — Бен «Зомби» Пэриш · книга
15. «

    Труднее всего преодолеть уравновешенный и здоровый дух человека.

    Труднее всего преодолеть уравновешенный и здоровый дух человека.

    — 5-я волна · книга
16. «

    — Мы — рабы, все мы рабы, Уилл Генри. — Некоторые из нас — рабы страха, другие рабы разума, третьи — основного инстинкта. Но все рабы, Уилл Генри, и все чему-то служим. Вопрос должен быть поставлен так: чему мы служим? Чему посвящаем себя? Выберешь ты служение правде или лжи, надежде или отчаянию, свету или тьме? Я выбираю служению свету, даже несмотря на то, что служба эта подчас проходит во мраке. Не отчаянье побудило меня нажать курок, Уилл Генри, моею рукой двигало милосердие.

    — Мы — рабы, все мы рабы, Уилл Генри. — Некоторые из нас — рабы страха, другие рабы разума, третьи — основного инстинкта. Но все рабы, Уилл Генри, и все чему-то служим. Вопрос должен быть поставлен так: чему мы служим? Чему посвящаем себя? Выберешь ты служение правде или лжи, надежде или отчаянию, свету или тьме? Я выбираю служению свету, даже несмотря на то, что служба эта подчас проходит во мраке. Не отчаянье побудило меня нажать курок, Уилл Генри, моею рукой двигало милосердие.

    — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
17. «

    Чудовище умерло; чудовище бессмертно. Его можно поймать; его не поймает никто и никогда. Охоться за ним хоть тысячу лет, оно всё равно избежит твоей хватки. его можно убить, раскромсать на части и рассовать по банкам с формалином, или разбросать по четырём сторонам света, но оно всё равно останется в одной десятитысячной дюйма от твоего поля зрения. И это будет всё тот же монстр, только с другим лицом. Я мог убить его, неважно, как. Я убью его в следующий раз, и потом, и снова, и у него каждый раз будет новое лицо, хотя монстр останется прежним. Монстр всегда остаётся прежним.

    Чудовище умерло; чудовище бессмертно. Его можно поймать; его не поймает никто и никогда. Охоться за ним хоть тысячу лет, оно всё равно избежит твоей хватки. его можно убить, раскромсать на части и рассовать по банкам с формалином, или разбросать по четырём сторонам света, но оно всё равно останется в одной десятитысячной дюйма от твоего поля зрения. И это будет всё тот же монстр, только с другим лицом. Я мог убить его, неважно, как. Я убью его в следующий раз, и потом, и снова, и у него каждый раз будет новое лицо, хотя монстр останется прежним. Монстр всегда остаётся прежним.

    — Уильям Джеймс Генри · книга
18. «

    — Она сказала, что хочет мне кое-что показать. — Один совет, Уилл Генри. Если особа женского пола говорит, что хочет тебе кое-что показать, убегай. Скорее всего, это нечто такое, чего тебе не захочется видеть.

    — Она сказала, что хочет мне кое-что показать. — Один совет, Уилл Генри. Если особа женского пола говорит, что хочет тебе кое-что показать, убегай. Скорее всего, это нечто такое, чего тебе не захочется видеть.

    — Уилл Генри · книга
19. «

    — Никогда не говори мне того, что, по твоему мнению, я хочу услышать, Уилл Генри! Никогда! Я не смогу опираться на тебя, если ты выберешь путь попугая. Ложь — мерзкий порок, истинное зло. Всегда говори только правду. Всю правду, во всём, во все времена! Ни один человек не достиг истинного величия на крыльях подобострастия, обмана и хитрости.

    — Никогда не говори мне того, что, по твоему мнению, я хочу услышать, Уилл Генри! Никогда! Я не смогу опираться на тебя, если ты выберешь путь попугая. Ложь — мерзкий порок, истинное зло. Всегда говори только правду. Всю правду, во всём, во все времена! Ни один человек не достиг истинного величия на крыльях подобострастия, обмана и хитрости.

    — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
20. «

    В своих городах мы отрешились от смерти, задвинули её в пыльный угол, но в пустыне она всегда рядом. Это любовница, которая творит жизнь. Чувственные объятия хищника и жертвы, оргазменный предсмертный крик, последний спазматический всплеск крови, даже безмолвное оплодотворение земли упавшим деревом и разлагающимися листьями — всё это ласки возлюбленных, непременное условие жизни.

    В своих городах мы отрешились от смерти, задвинули её в пыльный угол, но в пустыне она всегда рядом. Это любовница, которая творит жизнь. Чувственные объятия хищника и жертвы, оргазменный предсмертный крик, последний спазматический всплеск крови, даже безмолвное оплодотворение земли упавшим деревом и разлагающимися листьями — всё это ласки возлюбленных, непременное условие жизни.

    — Уильям Джеймс Генри · книга