83 цитаты от Роджера Желязны

Подборка из 83 цитаты Роджера Желязны: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Хомо сапиенс, оказавшись в сетях излишне регулируемой, почти механизированной жизни, теряет постепенно свои человеческие черты. Он становится винтиком, способным лишь вращаться в своем узком резьбовом гнездышке, как ему и предписано.

   Хомо сапиенс, оказавшись в сетях излишне регулируемой, почти механизированной жизни, теряет постепенно свои человеческие черты. Он становится винтиком, способным лишь вращаться в своем узком резьбовом гнездышке, как ему и предписано.

   — Ангел, темный ангел · книга
2. «

   В то время как природа вполне может обойтись безо всяких городов, обитателям оных требуется все же нечто большее, чем симпатичные культурные насаждения. Если бы весь мир был городом, рассуждал Вишну, превратили бы горожане часть его в пустошь, ибо в каждом кроется нечто, жаждущее, чтобы кончался где-то порядок и начинался хаос.

   В то время как природа вполне может обойтись безо всяких городов, обитателям оных требуется все же нечто большее, чем симпатичные культурные насаждения. Если бы весь мир был городом, рассуждал Вишну, превратили бы горожане часть его в пустошь, ибо в каждом кроется нечто, жаждущее, чтобы кончался где-то порядок и начинался хаос.

   — Князь Света · книга
3. «

   Если бы человек всегда прислушивался к голосу разума, с ним никогда не происходило бы ничего интересного.

   Если бы человек всегда прислушивался к голосу разума, с ним никогда не происходило бы ничего интересного.

   — Роберт Шекли · книга
4. «

   Это будет славно. Да, обязательно. Если нас не съест кто-нибудь побольше.

   Это будет славно. Да, обязательно. Если нас не съест кто-нибудь побольше.

   — Хроники Амбера · книга
5. «

   Бедные доктора, не родился еще тот из вас, кто мог бы лечить нашу семью.

   Бедные доктора, не родился еще тот из вас, кто мог бы лечить нашу семью.

   — Хроники Амбера · книга
6. «

   Когда-нибудь я обязательно напишу статью для «Лингвистического журнала» и озаглавлю ее: «Интонация как недостаточное средство передачи иронии».

   Когда-нибудь я обязательно напишу статью для «Лингвистического журнала» и озаглавлю ее: «Интонация как недостаточное средство передачи иронии».

   — Роза от Екклезиаста · книга
7. «

   Я даже не знаю, хочу ли я вообще величия как такового. Это всё равно, что стремиться быть изобретателем вместо того, чтобы на самом деле изобретать что-то, или быть писателем вместо того, чтобы писать. Также и с величием – оно побочный продукт, а не вещь в себе. Тот, кто думает иначе – просто самовлюблённый эгоист или жуткий дурак, что, впрочем, одно и то же.

   Я даже не знаю, хочу ли я вообще величия как такового. Это всё равно, что стремиться быть изобретателем вместо того, чтобы на самом деле изобретать что-то, или быть писателем вместо того, чтобы писать. Также и с величием – оно побочный продукт, а не вещь в себе. Тот, кто думает иначе – просто самовлюблённый эгоист или жуткий дурак, что, впрочем, одно и то же.

   — Мерлин · книга
8. «

   Во всякой истории есть больше, чем одна сторона.

   Во всякой истории есть больше, чем одна сторона.

   — Корвин · книга
9. «

   — Почему вы здесь? — Мы здесь, ваше благородие, в основном потому, что больше нас нигде нет.

   — Почему вы здесь? — Мы здесь, ваше благородие, в основном потому, что больше нас нигде нет.

   — Гор · книга
10. «

    Знать, что где-то кто-то тебя ненавидит, уже несладко, но знать точную форму, которую эта ненависть принимает, проявить полную беспомощность против неё, постоянно жить с ощущением, как эта ненависть нарастает вокруг тебя, — это больше чем неприятное обстоятельство. Обидчик ты или оскорбленный, если тебя ненавидят и ты живёшь в этой ненависти, она что-то забирает у тебя — она отрывает часть твоей души или, если хочешь, порабощает ум; она режет и не прижигает рану.

    Знать, что где-то кто-то тебя ненавидит, уже несладко, но знать точную форму, которую эта ненависть принимает, проявить полную беспомощность против неё, постоянно жить с ощущением, как эта ненависть нарастает вокруг тебя, — это больше чем неприятное обстоятельство. Обидчик ты или оскорбленный, если тебя ненавидят и ты живёшь в этой ненависти, она что-то забирает у тебя — она отрывает часть твоей души или, если хочешь, порабощает ум; она режет и не прижигает рану.

    — И вот приходит сила · книга
11. «

    Не буди меня даже ради конца света, разве что это будет из ряда вон выходящее зрелище.

    Не буди меня даже ради конца света, разве что это будет из ряда вон выходящее зрелище.

    — Хроники Амбера · книга
12. «

    Увы, ни один из богов не обладает всемогуществом.

    Увы, ни один из богов не обладает всемогуществом.

    — Нефтида · книга
13. «

    Нет хуже врагов, чем бывшие друзья.

    Нет хуже врагов, чем бывшие друзья.

    — Хроники Амбера · книга
14. «

    — Я спросила об этом, — пояснила она, — потому что много размышляла над этим в последнее время. Я думала о маленькой девочке, которая жила в саду с жуткими цветами. Они были красивы, эти цветы, и росли, чтобы делать девочку счастливой тогда, когда она ими любуется. Но они не могли скрыть от нее свой запах — а это был запах жалости. Ибо она была маленькой несчастной калекой. И бежала она не от цветов, не от их внешнего облика, а от их аромата, смысл которого она смогла определить, несмотря на возраст. Было мучительно ощущать его постоянно, и лишь в заброшенном пустынном месте нашла она какое-то отдохновение. И не будь у нее этой способности к телепатии, она осталась бы в саду. <...> — И однажды она обрела друзей, — продолжала хозяйка, — обрела в совершенно неожиданном месте. Это были дельфины, весельчаки, с сердцами, не спешащими с унизительной жалостью. Телепатия — та, что заставила ее покинуть общество подобных себе, помогла найти друзей. Она смогла узнать сердца и умы своих новых друзей, куда более полно, чем один человек может познать другого. Она полюбила их, стала членом их семьи.

    — Я спросила об этом, — пояснила она, — потому что много размышляла над этим в последнее время. Я думала о маленькой девочке, которая жила в саду с жуткими цветами. Они были красивы, эти цветы, и росли, чтобы делать девочку счастливой тогда, когда она ими любуется. Но они не могли скрыть от нее свой запах — а это был запах жалости. Ибо она была маленькой несчастной калекой. И бежала она не от цветов, не от их внешнего облика, а от их аромата, смысл которого она смогла определить, несмотря на возраст. Было мучительно ощущать его постоянно, и лишь в заброшенном пустынном месте нашла она какое-то отдохновение. И не будь у нее этой способности к телепатии, она осталась бы в саду. <...> — И однажды она обрела друзей, — продолжала хозяйка, — обрела в совершенно неожиданном месте. Это были дельфины, весельчаки, с сердцами, не спешащими с унизительной жалостью. Телепатия — та, что заставила ее покинуть общество подобных себе, помогла найти друзей. Она смогла узнать сердца и умы своих новых друзей, куда более полно, чем один человек может познать другого. Она полюбила их, стала членом их семьи.

    — Марта Мэллоу · книга
15. «

    Однажды я увидел травинку, выросшую между листами металла нашего мира, — в месте, где они разошлись. Я уничтожил её, решив, что ей очень одиноко. С тех пор я часто сожалею, что сделал это, потому что принял на себя её судьбу одиночки. Так должна жить машина, чувствую я, так нужно рассматривать человека — сурово, затем с сожалением, и небеса должны плакать о нём, глядя с вышины печально открытыми глазами.

    Однажды я увидел травинку, выросшую между листами металла нашего мира, — в месте, где они разошлись. Я уничтожил её, решив, что ей очень одиноко. С тех пор я часто сожалею, что сделал это, потому что принял на себя её судьбу одиночки. Так должна жить машина, чувствую я, так нужно рассматривать человека — сурово, затем с сожалением, и небеса должны плакать о нём, глядя с вышины печально открытыми глазами.

    — Аутодафе · книга
16. «

    Ведь такую мощь можно было использовать с куда большей выгодой, если только это не очередное проявление так называемой божественной непостижимости, которой, на мой взгляд, больше подходит определение «ребячество».

    Ведь такую мощь можно было использовать с куда большей выгодой, если только это не очередное проявление так называемой божественной непостижимости, которой, на мой взгляд, больше подходит определение «ребячество».

    — Снафф · книга
17. «

    — Мы нечасто видимся в последнее время. — Был привязан к себе.

    — Мы нечасто видимся в последнее время. — Был привязан к себе.

    — Глаз Кота · книга
18. «

    И из огня не всегда попадаешь в полымя.

    И из огня не всегда попадаешь в полымя.

    — Корвин · книга
19. «

    Ни один человек не может иметь всего, чего он хочет, так, как он этого хочет.

    Ни один человек не может иметь всего, чего он хочет, так, как он этого хочет.

    — Хроники Амбера · книга
20. «

    Ветер мчит на юг, и вновь возвращается на север. Весь мир круговращение и ветер следует его круговороту. Все реки текут в море, однако море не переполняется. Вновь к истокам рек возвращаются их воды. То что было, это то что будет, что свершено, то будет свершено. Нет воспоминаний о бывшем, и не будет воспоминаний о том, что будет с теми, кто придет после нас.

    Ветер мчит на юг, и вновь возвращается на север. Весь мир круговращение и ветер следует его круговороту. Все реки текут в море, однако море не переполняется. Вновь к истокам рек возвращаются их воды. То что было, это то что будет, что свершено, то будет свершено. Нет воспоминаний о бывшем, и не будет воспоминаний о том, что будет с теми, кто придет после нас.

    — Сэм · книга