62 фразы Руми для статуса

Ниже 62 цитаты Руми — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Преувеличение – это вышедшая из себя истина.

   Преувеличение – это вышедшая из себя истина.
2. «

   Пока ты здоров и силен, трудись! Труд и стремление не противостоят счастью найти клад. Не отставай от дела, и если ты наделен судьбой, то она найдет тебя.

   Пока ты здоров и силен, трудись! Труд и стремление не противостоят счастью найти клад. Не отставай от дела, и если ты наделен судьбой, то она найдет тебя.
3. «

   Всё рвётся там, где тонко, и лишь человек ломается от грубости.

   Всё рвётся там, где тонко, и лишь человек ломается от грубости.
4. «

   Один суфий, торговавший на базаре, почувствовал, что жена ему изменяет, и решил проверить её. Он раньше положенного запер свою лавку и отправился домой, где нашёл дверь запертой, и стал громко стучать. А жена его в это время находилась в доме с неким сапожником. Возвращение мужа застало её врасплох, так как он всегда был очень точен и никогда не приходил так рано. В их доме не было ни сундука, ни печи, ни подвала, куда она могла спрятать своего любовника. Но жена суфия была очень хитра. И она решила укрыть любовника чадрою*. Сделав это, она открыла дверь и сказала мужу: — Вот ко мне пришла одна знатная дама, и я закрыла дверь, чтобы никто не слышал нашего разговора, так как она пришла сватать нашу дочь за своего сына! Чадра не могла надёжно укрыть мужчину, и суфий сразу же заметил обман, но он решил поддержать игру жены и серьёзно возразил: — Мы ведь даже близко не можем подойти к столь знатному роду, да и союз мужа и жены прочен только в том случае, когда обе стороны во всём равны. Но жена, думая, что ей удалось обмануть мужа, продолжала вдохновенно врать: — О мой муж! Я уже приводила нашей гостье этот довод, но она сказала, что её семья не гонится за богатством, а самое важное для них — счастье сына! Тогда суфий, продолжая игру, дал всем понять, что перехитрить его не удалось: — Приданое у нашей дочки небогатое, но если наша гостья ищет воздержания и скромности, то она должна знать, что дочь бывает безгрешной только у безгрешной матери, но не мне говорить о достоинствах моей жены — они и так видны всем! И все поняли, что никакими даже очень хитрыми словами нельзя скрыть грешные действия и помышления. Месневи: Бог не всегда прощает прегрешенья, Он насылает иногда отмщенье. Знай: если ты нечестно поступил, Не полагай, что Он тебя простил. В руках Господних сделать так, чтоб зло Или исчезло, или проросло. Ты, даже если Бог тебя простит, Когда-нибудь за грех познаешь стыд.

   Один суфий, торговавший на базаре, почувствовал, что жена ему изменяет, и решил проверить её. Он раньше положенного запер свою лавку и отправился домой, где нашёл дверь запертой, и стал громко стучать. А жена его в это время находилась в доме с неким сапожником. Возвращение мужа застало её врасплох, так как он всегда был очень точен и никогда не приходил так рано. В их доме не было ни сундука, ни печи, ни подвала, куда она могла спрятать своего любовника. Но жена суфия была очень хитра. И она решила укрыть любовника чадрою*. Сделав это, она открыла дверь и сказала мужу: — Вот ко мне пришла одна знатная дама, и я закрыла дверь, чтобы никто не слышал нашего разговора, так как она пришла сватать нашу дочь за своего сына! Чадра не могла надёжно укрыть мужчину, и суфий сразу же заметил обман, но он решил поддержать игру жены и серьёзно возразил: — Мы ведь даже близко не можем подойти к столь знатному роду, да и союз мужа и жены прочен только в том случае, когда обе стороны во всём равны. Но жена, думая, что ей удалось обмануть мужа, продолжала вдохновенно врать: — О мой муж! Я уже приводила нашей гостье этот довод, но она сказала, что её семья не гонится за богатством, а самое важное для них — счастье сына! Тогда суфий, продолжая игру, дал всем понять, что перехитрить его не удалось: — Приданое у нашей дочки небогатое, но если наша гостья ищет воздержания и скромности, то она должна знать, что дочь бывает безгрешной только у безгрешной матери, но не мне говорить о достоинствах моей жены — они и так видны всем! И все поняли, что никакими даже очень хитрыми словами нельзя скрыть грешные действия и помышления. Месневи: Бог не всегда прощает прегрешенья, Он насылает иногда отмщенье. Знай: если ты нечестно поступил, Не полагай, что Он тебя простил. В руках Господних сделать так, чтоб зло Или исчезло, или проросло. Ты, даже если Бог тебя простит, Когда-нибудь за грех познаешь стыд.
5. «

   У бедуина пес околевал, Над ним хозяин слезы проливал. Спросил его прохожий: «Ты о чем, О муж могучий, слезы льешь ключом?» Ответил: «При смерти мой верный пес. Так жаль его... Не удержать мне слез. Он на охоте дичь мне выгонял, Не спал ночами, стадо охранял». Спросил прохожий: «Что у пса болит? Не ранен он? Хребет не перебит?» А тот: «О нет! Он только изнурен. От голода околевает он!» «Будь терпелив, – сказал прохожий тот, – Бог за терпенье благом воздает». Потом спросил: “А что в большом мошке, Который крепко держишь ты в руке?» «В мешке? Хлеб, мясо... много там всего Для пропитанья тела моего». «О человек, – спросил прохожий, – что ж Собаке ты ни корки не даешь?» Ответил: «Не могу ни крошки дать, – В пути без денег хлеба не достать; Хоть не могу над псом я слез не лить... А слезы – что ж... за слезы не платить...» И тут прохожий в гневе закричал: «Да будь ты проклят, чтобы ты пропал! Набитый ветром ты пустой бурдюк! Ведь этот пес тебе был верный друг! А ты в сто раз презреннее, чем пес. Тебе кусок еды дороже слез! Но слезы – кровь, пролитая бедой, Кровь, от страданья ставшая водой. Пыль под ногой – цена твоим слезам, И не дороже стоишь весь ты сам!»

   У бедуина пес околевал, Над ним хозяин слезы проливал. Спросил его прохожий: «Ты о чем, О муж могучий, слезы льешь ключом?» Ответил: «При смерти мой верный пес. Так жаль его... Не удержать мне слез. Он на охоте дичь мне выгонял, Не спал ночами, стадо охранял». Спросил прохожий: «Что у пса болит? Не ранен он? Хребет не перебит?» А тот: «О нет! Он только изнурен. От голода околевает он!» «Будь терпелив, – сказал прохожий тот, – Бог за терпенье благом воздает». Потом спросил: “А что в большом мошке, Который крепко держишь ты в руке?» «В мешке? Хлеб, мясо... много там всего Для пропитанья тела моего». «О человек, – спросил прохожий, – что ж Собаке ты ни корки не даешь?» Ответил: «Не могу ни крошки дать, – В пути без денег хлеба не достать; Хоть не могу над псом я слез не лить... А слезы – что ж... за слезы не платить...» И тут прохожий в гневе закричал: «Да будь ты проклят, чтобы ты пропал! Набитый ветром ты пустой бурдюк! Ведь этот пес тебе был верный друг! А ты в сто раз презреннее, чем пес. Тебе кусок еды дороже слез! Но слезы – кровь, пролитая бедой, Кровь, от страданья ставшая водой. Пыль под ногой – цена твоим слезам, И не дороже стоишь весь ты сам!»
6. «

   Голые сучья, кажущиеся зимой спящими, тайно работают, готовясь к своей весне.

   Голые сучья, кажущиеся зимой спящими, тайно работают, готовясь к своей весне.
7. «

   Не видя вас нигде, глаза полны слезами. Воспоминая вас, душа полна тоской. Вернется ль что-нибудь из прожитого нами? Увы! Прошедшее придет ли в раз другой?

   Не видя вас нигде, глаза полны слезами. Воспоминая вас, душа полна тоской. Вернется ль что-нибудь из прожитого нами? Увы! Прошедшее придет ли в раз другой?
8. «

   Вот как непонимание порой Способно дружбу подменить враждой, Как может злобу породить в сердцах Одно и то ж на разных языках. Шли вместе тюрок, перс, араб и грек. И вот какой-то добрый человек Приятелям монету подарил И тем раздор меж ними заварил Вот перс тогда другим сказал: «Пойдем На рынок и ангур* приобретем!» «Врешь, плут, – в сердцах прервал его араб, – Я не хочу ангур! Хочу эйнаб!» А тюрок перебил их: «Что за шум, Друзья мои? Не лучше ли узум!» «Что вы за люди! – грек воскликнул им – Стафиль давайте купим и съедим!» И так они в решении сошлись, Но, не поняв друг друга, подрались. Не знали, называя виноград, Что об одном и том же говорят. Невежество в них злобу разожгло, Ущерб зубам и ребрам нанесло. О, если б стоязычный с ними был, Он их одним бы словом помирил. «На ваши деньги, – он сказал бы им, – Куплю, что нужно всем вам четвертым. Монету вашу я учетверю И снова мир меж вами водворю! Учетверю, хоть и не разделю, Желаемое полностью куплю! Слова несведущих несут войну, Мои ж – единство, мир и тишину».

   Вот как непонимание порой Способно дружбу подменить враждой, Как может злобу породить в сердцах Одно и то ж на разных языках. Шли вместе тюрок, перс, араб и грек. И вот какой-то добрый человек Приятелям монету подарил И тем раздор меж ними заварил Вот перс тогда другим сказал: «Пойдем На рынок и ангур* приобретем!» «Врешь, плут, – в сердцах прервал его араб, – Я не хочу ангур! Хочу эйнаб!» А тюрок перебил их: «Что за шум, Друзья мои? Не лучше ли узум!» «Что вы за люди! – грек воскликнул им – Стафиль давайте купим и съедим!» И так они в решении сошлись, Но, не поняв друг друга, подрались. Не знали, называя виноград, Что об одном и том же говорят. Невежество в них злобу разожгло, Ущерб зубам и ребрам нанесло. О, если б стоязычный с ними был, Он их одним бы словом помирил. «На ваши деньги, – он сказал бы им, – Куплю, что нужно всем вам четвертым. Монету вашу я учетверю И снова мир меж вами водворю! Учетверю, хоть и не разделю, Желаемое полностью куплю! Слова несведущих несут войну, Мои ж – единство, мир и тишину».
9. «

   Продай разум и купи изумление, так как проницательность ума является мыслью, а изумление — истинным видением.

   Продай разум и купи изумление, так как проницательность ума является мыслью, а изумление — истинным видением.
10. «

    Я долго искал Бога у христиан, но Его не было на кресте. Я побывал в индуистском храме и древнем буддийском монастыре, Но и там не нашел я даже следов Его. Я отправился к Каабе, но Бога не было и там. Тогда я заглянул в свое сердце. И только там узрел Бога, Которого не было больше нигде...

    Я долго искал Бога у христиан, но Его не было на кресте. Я побывал в индуистском храме и древнем буддийском монастыре, Но и там не нашел я даже следов Его. Я отправился к Каабе, но Бога не было и там. Тогда я заглянул в свое сердце. И только там узрел Бога, Которого не было больше нигде...
11. «

    В свете твоем я научился любить. В красоте твоей — писать стихи. Ты танцуешь у меня в сердце, Где никто тебя не найдет.

    В свете твоем я научился любить. В красоте твоей — писать стихи. Ты танцуешь у меня в сердце, Где никто тебя не найдет.
12. «

    Приветлив будь ко всем у своего порога. Пусть даже в дом придет толпа скорбей, Что, как разбойники, забывшие про бога, Насильно тащат скарб твой из дверей,

    Приветлив будь ко всем у своего порога. Пусть даже в дом придет толпа скорбей, Что, как разбойники, забывшие про бога, Насильно тащат скарб твой из дверей,
13. «

    Тот, кто в тебе нашел счастье – твой. Все остальные — гости.

    Тот, кто в тебе нашел счастье – твой. Все остальные — гости.
14. «

    Этот мир — горы, а наши поступки — крики: эхо от нашего крика в горах всегда возвращается к нам.

    Этот мир — горы, а наши поступки — крики: эхо от нашего крика в горах всегда возвращается к нам.
15. «

    В зеркале, как известно, всё наоборот. Но без него мы бы никогда не увидели самих себя!

    В зеркале, как известно, всё наоборот. Но без него мы бы никогда не увидели самих себя!
16. «

    Не разуму доступно откровенье: Людское сердце — вот ценитель пенья.

    Не разуму доступно откровенье: Людское сердце — вот ценитель пенья.
17. «

    Увидев человека, пахавшего землю, глупец, не в силах сдержаться, вскричал: «Зачем ты портишь эту почву?» «Глупец, — сказал человек, — оставь меня в покое; попытайся увидеть различие между уходом за почвой и ее разрушением. Как же эта почва станет розовым садом, если она не потревожена и не возделана?»

    Увидев человека, пахавшего землю, глупец, не в силах сдержаться, вскричал: «Зачем ты портишь эту почву?» «Глупец, — сказал человек, — оставь меня в покое; попытайся увидеть различие между уходом за почвой и ее разрушением. Как же эта почва станет розовым садом, если она не потревожена и не возделана?»
18. «

    Старик сказал врачу: «Я заболел! Слезотеченье... Насморк одолел». «От старости твои насморк», – врач сказал. Старик ему: «Я плохо видеть стал». «От старости, почтенный человек, И слабость глаз, и покрасненье век». Старик: «Болит и ноет вся спина!» А врач: «И в этом старости вина». Старик: «Мне в пользу не идет еда». А врач: «От старости твоя беда». Старик: «Я кашляю, дышу с трудом». А врач: «Повинна старость в том и в том. Ведь если старость в гости к нам придет, В подарок сто болезней принесет». «Ах ты, дурак! – сказал старик врачу. – Я у тебя лечиться не хочу! Чему тебя учили, о глупец? Лекарствами сумел бы врач-мудрец Помочь в недомогании любом, А ты – осел, оставшийся ослом!..» А врач: «И раздражительность твоя – От старости, тебе ручаюсь я!»

    Старик сказал врачу: «Я заболел! Слезотеченье... Насморк одолел». «От старости твои насморк», – врач сказал. Старик ему: «Я плохо видеть стал». «От старости, почтенный человек, И слабость глаз, и покрасненье век». Старик: «Болит и ноет вся спина!» А врач: «И в этом старости вина». Старик: «Мне в пользу не идет еда». А врач: «От старости твоя беда». Старик: «Я кашляю, дышу с трудом». А врач: «Повинна старость в том и в том. Ведь если старость в гости к нам придет, В подарок сто болезней принесет». «Ах ты, дурак! – сказал старик врачу. – Я у тебя лечиться не хочу! Чему тебя учили, о глупец? Лекарствами сумел бы врач-мудрец Помочь в недомогании любом, А ты – осел, оставшийся ослом!..» А врач: «И раздражительность твоя – От старости, тебе ручаюсь я!»
19. «

    Когда-то в Казвине была большая мода на татуировки. Люди выкалывали на своих руках, плечах и спинах изображения барсов, пантер и других могучих зверей. Выполнял эти татуировки некий банщик, и однажды к нему явился один казвинец и сказал, что он хочет украсить себя рисунком. — Что же мне выколоть на тебе и где? — спросил банщик. — Укрась мою плоть изображением царя зверей, — отвечал заказчик. — Я родился под созвездием Льва и хочу теперь с твоей помощью сам превратиться в льва, поэтому не жалей своей синей краски, банщик! — Где же всё-таки мне делать выколку? — не унимался банщик. — Выколи мне льва на спине, и я буду храбр и вынослив, как лев, и в застолье, и на поле брани. Когда же банщик вонзил в спину казвинца свою первую иглу, тот вздрогнул и закричал от боли: — Что ты там колешь, банщик? — Изображаю льва, как ты хотел, — отвечал банщик. — А с какой части льва ты начал его изображение? — спросил казвинец. — С хвоста, — был ему ответ. Тогда казвинец сказал: — Начни с более существенных частей льва. Мой лев обойдётся без хвоста. Выслушав его, банщик снова вонзил ему в спину свою иглу. — А теперь что ты делаешь? — снова спросил казвинец. — Теперь я изображаю львиное ухо, — отвечал банщик. — Моему льву не нужен слух, — я сам буду слушать за него. А раз не нужен слух, то не нужно и ухо, — вскричал казвинец, а когда в его спину вонзилась следующая игла, в отчаянии спросил: — Что же ты вытворяешь сейчас? Отчего мне так больно? — Выкалываю живот льва, половина его уже готова, — ответил банщик. — Зачем живот тому, кто никогда ничего не будет есть? — взвыл казвинец. Тут уже вышел из себя банщик. — Где ты видел царя зверей без хвоста, без уха и без брюха? Таких уродов ещё не создал Господь. Ты, видимо, просто не в силах терпеть боль, но не в моей власти избавить тебя от той боли, без которой нельзя нанести какой-нибудь узор! — сказал он. Если человек твёрдо решил идти к своей цели, ему следует приучить своё тело к уколам и лишениям.

    Когда-то в Казвине была большая мода на татуировки. Люди выкалывали на своих руках, плечах и спинах изображения барсов, пантер и других могучих зверей. Выполнял эти татуировки некий банщик, и однажды к нему явился один казвинец и сказал, что он хочет украсить себя рисунком. — Что же мне выколоть на тебе и где? — спросил банщик. — Укрась мою плоть изображением царя зверей, — отвечал заказчик. — Я родился под созвездием Льва и хочу теперь с твоей помощью сам превратиться в льва, поэтому не жалей своей синей краски, банщик! — Где же всё-таки мне делать выколку? — не унимался банщик. — Выколи мне льва на спине, и я буду храбр и вынослив, как лев, и в застолье, и на поле брани. Когда же банщик вонзил в спину казвинца свою первую иглу, тот вздрогнул и закричал от боли: — Что ты там колешь, банщик? — Изображаю льва, как ты хотел, — отвечал банщик. — А с какой части льва ты начал его изображение? — спросил казвинец. — С хвоста, — был ему ответ. Тогда казвинец сказал: — Начни с более существенных частей льва. Мой лев обойдётся без хвоста. Выслушав его, банщик снова вонзил ему в спину свою иглу. — А теперь что ты делаешь? — снова спросил казвинец. — Теперь я изображаю львиное ухо, — отвечал банщик. — Моему льву не нужен слух, — я сам буду слушать за него. А раз не нужен слух, то не нужно и ухо, — вскричал казвинец, а когда в его спину вонзилась следующая игла, в отчаянии спросил: — Что же ты вытворяешь сейчас? Отчего мне так больно? — Выкалываю живот льва, половина его уже готова, — ответил банщик. — Зачем живот тому, кто никогда ничего не будет есть? — взвыл казвинец. Тут уже вышел из себя банщик. — Где ты видел царя зверей без хвоста, без уха и без брюха? Таких уродов ещё не создал Господь. Ты, видимо, просто не в силах терпеть боль, но не в моей власти избавить тебя от той боли, без которой нельзя нанести какой-нибудь узор! — сказал он. Если человек твёрдо решил идти к своей цели, ему следует приучить своё тело к уколам и лишениям.
20. «

    На бойне любви убивают лишь лучших, не слабых, уродливых и невезучих. Не надо бояться подобной кончины. Убит не любовью? Знать, жил мертвечиной!

    На бойне любви убивают лишь лучших, не слабых, уродливых и невезучих. Не надо бояться подобной кончины. Убит не любовью? Знать, жил мертвечиной!