53 цитаты Рюноскэ Акутагавы для поста и дневника

Рюноскэ Акутагава — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 53 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   В испитой, серой, тупой физиономии он увидел тоже Человека, страдающего под гнётом общества.

   В испитой, серой, тупой физиономии он увидел тоже Человека, страдающего под гнётом общества.

   — Бататовая каша · книга
2. «

   О душа, о сердце человека! Ты, как непроглядный мрак, темно и глухо. Ты горишь одним огнём — страстей нечистых, Угасаешь без следа, — и вот вся жизнь!

   О душа, о сердце человека! Ты, как непроглядный мрак, темно и глухо. Ты горишь одним огнём — страстей нечистых, Угасаешь без следа, — и вот вся жизнь!

   — Морито · книга
3. «

   Гордыня, сластолюбие, сомнение — вот три причины всех пороков, известные по опыту последних трех тысяч лет. Вероятно, и всех добродетелей тоже.

   Гордыня, сластолюбие, сомнение — вот три причины всех пороков, известные по опыту последних трех тысяч лет. Вероятно, и всех добродетелей тоже.

   — В стране водяных · книга
4. «

   Трагизм нашего положения в том, что, пока мы то ли по молодости, то ли по недостатку воспитания еще не смогли обрести совесть, нас уже обвиняют в бессовестности. Комизм нашего положения в том, что, после того как то ли по молодости, то ли по недостатку воспитания нас обвинили в бессовестности, мы наконец обретаем совесть.

   Трагизм нашего положения в том, что, пока мы то ли по молодости, то ли по недостатку воспитания еще не смогли обрести совесть, нас уже обвиняют в бессовестности. Комизм нашего положения в том, что, после того как то ли по молодости, то ли по недостатку воспитания нас обвинили в бессовестности, мы наконец обретаем совесть.

   — Ад одиночества · книга
5. «

   Брак полезен для успокоения чувственности. Для успокоения любви он бесполезен.

   Брак полезен для успокоения чувственности. Для успокоения любви он бесполезен.
6. «

   Чтобы считаться человеком, у которого слово не расходится с делом, нужно достичь совершенства в умении оправдываться.

   Чтобы считаться человеком, у которого слово не расходится с делом, нужно достичь совершенства в умении оправдываться.

   — Слова пигмея · книга
7. «

   Хэ Сяо-эр страдал не только от физической муки. Он плакал от душевной муки — от головокружительного потрясения, в основе которого лежал страх смерти.

   Хэ Сяо-эр страдал не только от физической муки. Он плакал от душевной муки — от головокружительного потрясения, в основе которого лежал страх смерти.

   — Рассказ о том, как отвалилась голова · книга
8. «

   Если мне наскучит жизнь призрака, я снова возьму пистолет и покончу самовоскрешением.

   Если мне наскучит жизнь призрака, я снова возьму пистолет и покончу самовоскрешением.

   — В стране водяных · книга
9. «

   Он был настолько лишён самолюбия и так робок, что просто не ощущал несправедливость как несправедливость.

   Он был настолько лишён самолюбия и так робок, что просто не ощущал несправедливость как несправедливость.

   — Бататовая каша · книга
10. «

    Идиот убежден, что все, кроме него, идиоты.

    Идиот убежден, что все, кроме него, идиоты.

    — В стране водяных · книга
11. «

    Многоножка. Попробуй походить на ногах. Бабочка. Ха, попробуй полетать на крыльях.

    Многоножка. Попробуй походить на ногах. Бабочка. Ха, попробуй полетать на крыльях.

    — Слова пигмея · книга
12. «

    Жизнь похожа на олимпийские игры, устроенные сумасшедшими. Мы должны учиться бороться за жизнь, борясь с жизнью. А тем, кто не может сдержать негодования, видя глупость этой игры, лучше уйти с арены.

    Жизнь похожа на олимпийские игры, устроенные сумасшедшими. Мы должны учиться бороться за жизнь, борясь с жизнью. А тем, кто не может сдержать негодования, видя глупость этой игры, лучше уйти с арены.

    — Слова пигмея · книга
13. «

    Если бы не научившемуся плавать приказали: «Плыви!» — всякий счел бы это глупостью. Если бы нетренированному в беге приказали: «Беги!» — это тоже было бы неразумно. Но все мы с самого рождения получаем такие глупые приказы. Разве во чреве матери мы учились жить? А не успели мы родиться, как должны вступить в жизнь, очень напоминающую арену борьбы. Конечно, кто не учился плавать, не может быть хорошим пловцом. Кто не тренирован в беге, будет отставать от настоящих бегунов. Так и мы не можем уйти с арены жизни без ран. Возможно, человек бывалый скажет: «Надо следовать старшим. Они для тебя пример». Но можно видеть сотни пловцов и бегунов и не научиться сразу плавать или бегать. А вместо этого наглотаться воды или перепачкаться в пыли. Смотрите, разве мировые чемпионы за гордой улыбкой не прячут гримасу?

    Если бы не научившемуся плавать приказали: «Плыви!» — всякий счел бы это глупостью. Если бы нетренированному в беге приказали: «Беги!» — это тоже было бы неразумно. Но все мы с самого рождения получаем такие глупые приказы. Разве во чреве матери мы учились жить? А не успели мы родиться, как должны вступить в жизнь, очень напоминающую арену борьбы. Конечно, кто не учился плавать, не может быть хорошим пловцом. Кто не тренирован в беге, будет отставать от настоящих бегунов. Так и мы не можем уйти с арены жизни без ран. Возможно, человек бывалый скажет: «Надо следовать старшим. Они для тебя пример». Но можно видеть сотни пловцов и бегунов и не научиться сразу плавать или бегать. А вместо этого наглотаться воды или перепачкаться в пыли. Смотрите, разве мировые чемпионы за гордой улыбкой не прячут гримасу?

    — Слова пигмея · книга
14. «

    Вероятно, все идеи, необходимые для нашей жизни, были высказаны ещё три тысячи лет назад. Нам остаётся, пожалуй, только добавить нового огня.

    Вероятно, все идеи, необходимые для нашей жизни, были высказаны ещё три тысячи лет назад. Нам остаётся, пожалуй, только добавить нового огня.

    — В стране водяных · книга
15. «

    Никто не возражает против того, чтобы разрушить идолов. В то же время никто не возражает против того, чтобы самому стать идолом. Однако спокойно пребывать на пьедестале могут только удостоенные особой милостью богов — идиоты, преступники, герои.

    Никто не возражает против того, чтобы разрушить идолов. В то же время никто не возражает против того, чтобы самому стать идолом. Однако спокойно пребывать на пьедестале могут только удостоенные особой милостью богов — идиоты, преступники, герои.

    — В стране водяных · книга
16. «

    Опасные мысли — это мысли, заставляющие шевелить мозгами.

    Опасные мысли — это мысли, заставляющие шевелить мозгами.

    — Ад одиночества · книга
17. «

    Когда мы проходили мимо маленького освещенного окна, Токк вдруг остановился. За окном сидели вокруг стола и ужинали взрослые самец и самка, видимо, супруги, и трое детенышей. Токк глубоко вздохнул и сказал: – Ты знаешь, я сторонник сверхчеловеческих взглядов на любовь. Но когда мне приходится видеть такую вот картину, я завидую. – Не кажется ли тебе, что в этом есть какое-то противоречие? – Пожалуй. Ведь что ни говори, а вон та яичница на столе гораздо полезнее всякой любви.

    Когда мы проходили мимо маленького освещенного окна, Токк вдруг остановился. За окном сидели вокруг стола и ужинали взрослые самец и самка, видимо, супруги, и трое детенышей. Токк глубоко вздохнул и сказал: – Ты знаешь, я сторонник сверхчеловеческих взглядов на любовь. Но когда мне приходится видеть такую вот картину, я завидую. – Не кажется ли тебе, что в этом есть какое-то противоречие? – Пожалуй. Ведь что ни говори, а вон та яичница на столе гораздо полезнее всякой любви.

    — В стране водяных · книга
18. «

    Покинув тайком королевский замок, Сиддхартха целых шесть лет вёл аскетическую жизнь. Он вёл её в течение шести лет, искупая невиданную роскошь, в которой жил в королевском замке. Сыну же плотника из Назарета хватило и сорокадневного поста.

    Покинув тайком королевский замок, Сиддхартха целых шесть лет вёл аскетическую жизнь. Он вёл её в течение шести лет, искупая невиданную роскошь, в которой жил в королевском замке. Сыну же плотника из Назарета хватило и сорокадневного поста.

    — Ад одиночества · книга
19. «

    Сильные попирают мораль. Слабых мораль лелеет. Те, кого она гнетёт, – обычно занимают среднюю позицию между сильными и слабыми.

    Сильные попирают мораль. Слабых мораль лелеет. Те, кого она гнетёт, – обычно занимают среднюю позицию между сильными и слабыми.

    — Слова пигмея · книга
20. «

    Став слабоумным, Бодлер выразил свое мировоззрение одним только словом, и слово это было – «женщина». Но для самоуважения ему не следовало так говорить. Он слишком полагался на свой гений, гений поэта, который обеспечивал ему существование. И потому он забыл другое слово. Слово «желудок».

    Став слабоумным, Бодлер выразил свое мировоззрение одним только словом, и слово это было – «женщина». Но для самоуважения ему не следовало так говорить. Он слишком полагался на свой гений, гений поэта, который обеспечивал ему существование. И потому он забыл другое слово. Слово «желудок».

    — В стране водяных · книга