39 цитат Семёна Степановича Гейченко, которые стоит перечитать

Семён Степанович Гейченко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 39 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Для создания своей библиотеки Пушкин ничего не жалел: «Я разоряюсь на покупку книг, как стекольщик на покупку необходимого ему алмаза».

   Для создания своей библиотеки Пушкин ничего не жалел: «Я разоряюсь на покупку книг, как стекольщик на покупку необходимого ему алмаза».

   — У Лукоморья · книга
2. «

   А все-таки как здОрово получается — все Пушкины, вся фамилия — поэты! Отец, мать, брат, сестра, дядя один, дядя другой и сам Александр Сергеевич Пушкин.

   А все-таки как здОрово получается — все Пушкины, вся фамилия — поэты! Отец, мать, брат, сестра, дядя один, дядя другой и сам Александр Сергеевич Пушкин.

   — У Лукоморья · книга
3. «

   По дому можно судить о его хозяине, и часто, взглянув на человека, можно представить себе его дом.

   По дому можно судить о его хозяине, и часто, взглянув на человека, можно представить себе его дом.

   — У Лукоморья · книга
4. «

   А знаешь, что такое нечистая сила? Сила эта — искушенье, искушенье духовное и телесное, искушенье сердца и ума.

   А знаешь, что такое нечистая сила? Сила эта — искушенье, искушенье духовное и телесное, искушенье сердца и ума.

   — Александр Пушкин · книга
5. «

   Главнейшие правила хранения естества и чувств монастырской братии. 1-е. Ум — от лукавых помыслов. 2-е. Сердце — от злых похотей и вознесения. 3-е. Взор — от женских прелестей. 4-е. Слух — от суетных и стихотворных бесед, а наипаче злословных и подчиняющих, сиречь начальствующих. 5-е. Язык — от осуждения и ропота на все сущие движения и действия. 6-е. Всего себя и сущее в теле от сластолюбия и пьянственного излишества.

   Главнейшие правила хранения естества и чувств монастырской братии. 1-е. Ум — от лукавых помыслов. 2-е. Сердце — от злых похотей и вознесения. 3-е. Взор — от женских прелестей. 4-е. Слух — от суетных и стихотворных бесед, а наипаче злословных и подчиняющих, сиречь начальствующих. 5-е. Язык — от осуждения и ропота на все сущие движения и действия. 6-е. Всего себя и сущее в теле от сластолюбия и пьянственного излишества.

   — отец Иона · книга
6. «

   Сраженный бурей роковой, Во прахе дуб лежит, перунами разбитый, С ним гибкий плющ, его обвитый, О дружба, это образ твой!

   Сраженный бурей роковой, Во прахе дуб лежит, перунами разбитый, С ним гибкий плющ, его обвитый, О дружба, это образ твой!

   — Сергей Львович Пушкин · книга
7. «

   Лучшее, что я могу сделать в своей печальной деревенской глуши, — это ни о чем не думать.

   Лучшее, что я могу сделать в своей печальной деревенской глуши, — это ни о чем не думать.

   — Сергей Львович Пушкин · книга
8. «

   Где ты, мой сын, — там мысль моя витает, Туда стремятся все мои мечты, И сердце быть с тобой желает, - О Александр, где ты, где ты?

   Где ты, мой сын, — там мысль моя витает, Туда стремятся все мои мечты, И сердце быть с тобой желает, - О Александр, где ты, где ты?

   — Сергей Львович Пушкин · книга
9. «

   Знаешь ли, какого рода? Милый мой, мне все равно, У меня закон один: Жажды полная свобода И терпимость всяких вин! Погреб мой гостеприимный...

   Знаешь ли, какого рода? Милый мой, мне все равно, У меня закон один: Жажды полная свобода И терпимость всяких вин! Погреб мой гостеприимный...

   — Александр Пушкин · книга
10. «

    Беснуйся ты, зло ненавистное! В борьбе за счастье мы выстоим! Безумствуй, ломай, круши и карай! Он наш, желанный и светлый край!

    Беснуйся ты, зло ненавистное! В борьбе за счастье мы выстоим! Безумствуй, ломай, круши и карай! Он наш, желанный и светлый край!

    — Ян Райнис · книга
11. «

    В 1944 году настал фашистскому мучительству конец, и все тронулись обратно. Старики не узнавали своих мест. Всё переменилось. И сада не было, и дома не было. Лишь только печка напоминала о том, что тут когда-то стоял их родной дом. Русская печка — она ведь самая живучая вещь на свете!

    В 1944 году настал фашистскому мучительству конец, и все тронулись обратно. Старики не узнавали своих мест. Всё переменилось. И сада не было, и дома не было. Лишь только печка напоминала о том, что тут когда-то стоял их родной дом. Русская печка — она ведь самая живучая вещь на свете!

    — У Лукоморья · книга
12. «

    Они должны жить, иначе быть не может, ибо неодолима сила характера русского.

    Они должны жить, иначе быть не может, ибо неодолима сила характера русского.

    — У Лукоморья · книга
13. «

    Гляжу на руки тети Шуры, Как на лицо ее труда: Они, как корни дуба, буры Они улыбчивы и хмуры, В них вся судьба ее натуры Отобразиласьнавсегда.

    Гляжу на руки тети Шуры, Как на лицо ее труда: Они, как корни дуба, буры Они улыбчивы и хмуры, В них вся судьба ее натуры Отобразиласьнавсегда.

    — М. А. Дудин · книга
14. «

    Это правда: не место красит человека, а человек место. Но иногда и само место очарованием своим благородит человека, делает его лучше, выше, значительней. Это обоюдная взаимосвязь.

    Это правда: не место красит человека, а человек место. Но иногда и само место очарованием своим благородит человека, делает его лучше, выше, значительней. Это обоюдная взаимосвязь.

    — Дудин · книга
15. «

    Пушкин наводнил Россию возмутительными стихами, вся молодежь их читает. Пушкина надобно сослать в Сибирь!

    Пушкин наводнил Россию возмутительными стихами, вся молодежь их читает. Пушкина надобно сослать в Сибирь!

    — Александр I · книга
16. «

    Лежит здесь мой Руслан, мой друг, мой верный пес! Был честности для всех разительным примером, Жил только для меня, со смертью же унес Все чувства добрые: он не был лицемером, Ни вором, пьяницей, развратным тож гулякой; И что ж тут мудрого? Был только он собакой.

    Лежит здесь мой Руслан, мой друг, мой верный пес! Был честности для всех разительным примером, Жил только для меня, со смертью же унес Все чувства добрые: он не был лицемером, Ни вором, пьяницей, развратным тож гулякой; И что ж тут мудрого? Был только он собакой.

    — Сергей Львович Пушкин · книга
17. «

    Каюсь. Грешен я, вкушаю и принимаю, но ума своего не теряю и сундуки мои не бренчат златом.

    Каюсь. Грешен я, вкушаю и принимаю, но ума своего не теряю и сундуки мои не бренчат златом.

    — отец Иона · книга
18. «

    Крамольные стихи — «Деревня», «Вольность», эпиграммы на «барство дикое» — Пушкин отдавал на сохранение верному своему дядьке. По свидетельству современников, они стали известны многим грамоным дворовым.

    Крамольные стихи — «Деревня», «Вольность», эпиграммы на «барство дикое» — Пушкин отдавал на сохранение верному своему дядьке. По свидетельству современников, они стали известны многим грамоным дворовым.

    — У Лукоморья · книга
19. «

    Солнце дважды в день не восходит.

    Солнце дважды в день не восходит.

    — У Лукоморья · книга
20. «

    Высокие сосны сломаны, На песке лежат как соломины, Счастливые дали им были видны, Они перед ветром не гнули спины.

    Высокие сосны сломаны, На песке лежат как соломины, Счастливые дали им были видны, Они перед ветром не гнули спины.

    — Ян Райнис · книга