Топ-37 цитат Семёна Степановича Гейченко

Семён Степанович Гейченко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Заблудившемуся путнику Огонек, вдали мерцающий, Возвращает силы прежние, Льет отраду в душу страстную... Так не правда ли, мой милый друг, Мы все здесь ведь только путники.

   Заблудившемуся путнику Огонек, вдали мерцающий, Возвращает силы прежние, Льет отраду в душу страстную... Так не правда ли, мой милый друг, Мы все здесь ведь только путники.

   — Сергей Львович Пушкин · книга
2. «

   Сраженный бурей роковой, Во прахе дуб лежит, перунами разбитый, С ним гибкий плющ, его обвитый, О дружба, это образ твой!

   Сраженный бурей роковой, Во прахе дуб лежит, перунами разбитый, С ним гибкий плющ, его обвитый, О дружба, это образ твой!

   — Сергей Львович Пушкин · книга
3. «

   Певец прекрасный, милый, Приятный соловей! Утешь мой дух унылый Ты песенкой своей. Ведь ты, мой друг, на воле, Не в клеточке сидишь, Почто так медлишь доле И к милой не летишь?

   Певец прекрасный, милый, Приятный соловей! Утешь мой дух унылый Ты песенкой своей. Ведь ты, мой друг, на воле, Не в клеточке сидишь, Почто так медлишь доле И к милой не летишь?

   — отец Иона · книга
4. «

   Удивительными людьми держится мир, его история, его культура. Удивительные люди встречаются не часто, но все-таки встречаются, и от общения с ними, от их присутствия в нашей жизни хочется жить, делать, верить, тратить себя полней и целесообразней.

   Удивительными людьми держится мир, его история, его культура. Удивительные люди встречаются не часто, но все-таки встречаются, и от общения с ними, от их присутствия в нашей жизни хочется жить, делать, верить, тратить себя полней и целесообразней.

   — Дудин · книга
5. «

   В жизни каждого человека некоторые истины постигаются дважды: первый раз, когда он молод, и вторично, когда накопил мудрость и жизненный опыт.

   В жизни каждого человека некоторые истины постигаются дважды: первый раз, когда он молод, и вторично, когда накопил мудрость и жизненный опыт.

   — У Лукоморья · книга
6. «

   Вдоль горы, поросшей лесом... Есть уютный уголок. Он под ветреным навесом Тих и свеж и одинок... Здесь с любовью, с нежной лаской Ночь, как матерь, в тихий час Сладкой песней, чудной лаской Убаюкивает нас

   Вдоль горы, поросшей лесом... Есть уютный уголок. Он под ветреным навесом Тих и свеж и одинок... Здесь с любовью, с нежной лаской Ночь, как матерь, в тихий час Сладкой песней, чудной лаской Убаюкивает нас

   — Вяземский Петр Андреевич · книга
7. «

   Высокие сосны сломаны, На песке лежат как соломины, Счастливые дали им были видны, Они перед ветром не гнули спины.

   Высокие сосны сломаны, На песке лежат как соломины, Счастливые дали им были видны, Они перед ветром не гнули спины.

   — Ян Райнис · книга
8. «

   Когда Пушкина спрашивали про его кабинет, он отвечал: «Деревня — вот мой кабинет». Деревня — это природа.

   Когда Пушкина спрашивали про его кабинет, он отвечал: «Деревня — вот мой кабинет». Деревня — это природа.

   — У Лукоморья · книга
9. «

   Что смерть? Ведь дела людей не измеряются только пределами их земной жизни.

   Что смерть? Ведь дела людей не измеряются только пределами их земной жизни.

   — У Лукоморья · книга
10. «

    Старый-то так же хочет жить, как и молодой. Но ведь ему труднее начать жить сызнова, в особенности если эту жизнь преждевременно поломала судьба.

    Старый-то так же хочет жить, как и молодой. Но ведь ему труднее начать жить сызнова, в особенности если эту жизнь преждевременно поломала судьба.

    — У Лукоморья · книга
11. «

    Вещи из льна обладают удивительным свойством, — там, где они, всегда пахнет свежестью. Ученые говорят, что лен сберегает здоровье человека. Тот, кто спит на грубой льняной простыне, носит на теле льняную рубашку, утирается льняным полотенцем, — почти никогда не хворает простудой.

    Вещи из льна обладают удивительным свойством, — там, где они, всегда пахнет свежестью. Ученые говорят, что лен сберегает здоровье человека. Тот, кто спит на грубой льняной простыне, носит на теле льняную рубашку, утирается льняным полотенцем, — почти никогда не хворает простудой.

    — У Лукоморья · книга
12. «

    Самый старый бильярд — французский. Он без луз, небольшого размера, на нем играли в два шара, тупым, изогнутым, с костяным наконечником кием, на поле его стоял металлический штырь, который назывался «пасс». Более новые — это большие бильярды с лузами и прямым кием. На них играли в пять и пятнадцать шаров.

    Самый старый бильярд — французский. Он без луз, небольшого размера, на нем играли в два шара, тупым, изогнутым, с костяным наконечником кием, на поле его стоял металлический штырь, который назывался «пасс». Более новые — это большие бильярды с лузами и прямым кием. На них играли в пять и пятнадцать шаров.

    — У Лукоморья · книга
13. «

    Преображение мое совершилось, и я воскрес душой. Между мною и всеми вами теперь легла великая пропасть. Вы — и те, и те, и те — на том, а я на другом берегу. Вы на этом, а я на другом свете.

    Преображение мое совершилось, и я воскрес душой. Между мною и всеми вами теперь легла великая пропасть. Вы — и те, и те, и те — на том, а я на другом берегу. Вы на этом, а я на другом свете.

    — Александр Пушкин · книга
14. «

    Книги библиотеки Тригорского сохранились если не полностью, то в большой мере. Подробный каталог был напечатан в книге «Поездка в Тригорское в 1902 году». Модзалевский расчленил библиотеку на разделы: 1. Изящная литература (поэзия, романы, повести, альманахи) 500 томов. 2. Учебники, детские книги — 100 томов. 3. История 100 — томов. 4. Естественные науки, география — 40 томов. 5. Философия, политика — 40 томов. 6. Смесь, журналы, словари, каталоги — 30 томов. 7. Месяцеслов за 1802-1865 годы, около 100 томов.

    Книги библиотеки Тригорского сохранились если не полностью, то в большой мере. Подробный каталог был напечатан в книге «Поездка в Тригорское в 1902 году». Модзалевский расчленил библиотеку на разделы: 1. Изящная литература (поэзия, романы, повести, альманахи) 500 томов. 2. Учебники, детские книги — 100 томов. 3. История 100 — томов. 4. Естественные науки, география — 40 томов. 5. Философия, политика — 40 томов. 6. Смесь, журналы, словари, каталоги — 30 томов. 7. Месяцеслов за 1802-1865 годы, около 100 томов.

    — У Лукоморья · книга
15. «

    Солнце дважды в день не восходит.

    Солнце дважды в день не восходит.

    — У Лукоморья · книга
16. «

    Где ты, мой сын, — там мысль моя витает, Туда стремятся все мои мечты, И сердце быть с тобой желает, - О Александр, где ты, где ты?

    Где ты, мой сын, — там мысль моя витает, Туда стремятся все мои мечты, И сердце быть с тобой желает, - О Александр, где ты, где ты?

    — Сергей Львович Пушкин · книга
17. «

    Пушкин — это не только наше прошлое и настоящее, но и наше будущее. Он верный учитель, наставник, друг и товарищ всех грядущих поколений.

    Пушкин — это не только наше прошлое и настоящее, но и наше будущее. Он верный учитель, наставник, друг и товарищ всех грядущих поколений.

    — Карпинский · книга
18. «

    Счастлив тот, кто будет жить в веках, В этом величайший смысл его рожденья...

    Счастлив тот, кто будет жить в веках, В этом величайший смысл его рожденья...

    — Петр Негош · книга
19. «

    Лежит здесь мой Руслан, мой друг, мой верный пес! Был честности для всех разительным примером, Жил только для меня, со смертью же унес Все чувства добрые: он не был лицемером, Ни вором, пьяницей, развратным тож гулякой; И что ж тут мудрого? Был только он собакой.

    Лежит здесь мой Руслан, мой друг, мой верный пес! Был честности для всех разительным примером, Жил только для меня, со смертью же унес Все чувства добрые: он не был лицемером, Ни вором, пьяницей, развратным тож гулякой; И что ж тут мудрого? Был только он собакой.

    — Сергей Львович Пушкин · книга
20. «

    Крамольные стихи — «Деревня», «Вольность», эпиграммы на «барство дикое» — Пушкин отдавал на сохранение верному своему дядьке. По свидетельству современников, они стали известны многим грамоным дворовым.

    Крамольные стихи — «Деревня», «Вольность», эпиграммы на «барство дикое» — Пушкин отдавал на сохранение верному своему дядьке. По свидетельству современников, они стали известны многим грамоным дворовым.

    — У Лукоморья · книга