112 цитат Семёна Яковлевича Надсона о смысле жизни

Подборка из 112 цитат Семёна Яковлевича Надсона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Как долго длился день!... Как долго я не мог Уйти от глаз толпы в мой угол одинокий, Чтоб пошлый суд глупцов насмешкою жестокой Ни горьких дум моих, ни слез не подстерег...

   Как долго длился день!... Как долго я не мог Уйти от глаз толпы в мой угол одинокий, Чтоб пошлый суд глупцов насмешкою жестокой Ни горьких дум моих, ни слез не подстерег...
2. «

   Напрасная мечта! Пророков нет... Мельчая, Не в силах их создать ничтожная среда; Есть только хищников недремлющая стая, Да пошлость жалкая, да мелкая вражда.

   Напрасная мечта! Пророков нет... Мельчая, Не в силах их создать ничтожная среда; Есть только хищников недремлющая стая, Да пошлость жалкая, да мелкая вражда.
3. «

   Перед киотом теплится, мерцая, Массивная лампада; лик Христа Глядит задумчиво из потемневшей рамы Очами, полными и грусти и любви, - И так и кажется, что вот уста святые Откроет он — и в тишине ночной Вдруг прозвучит страдальца тихий голос: «Приди ко мне, усталый и несчастный, И дам я мир душе твоей больной...»

   Перед киотом теплится, мерцая, Массивная лампада; лик Христа Глядит задумчиво из потемневшей рамы Очами, полными и грусти и любви, - И так и кажется, что вот уста святые Откроет он — и в тишине ночной Вдруг прозвучит страдальца тихий голос: «Приди ко мне, усталый и несчастный, И дам я мир душе твоей больной...»
4. «

   Оглянись, — зло вокруг чересчур уж гнетет, Ночь вокруг чересчур уж темна! Мир устанет от мук, захлебнется в крови, Утомится безумной борьбой - И поднимет к любви, к беззаветной любви, Очи, полные скорбной мольбой!..

   Оглянись, — зло вокруг чересчур уж гнетет, Ночь вокруг чересчур уж темна! Мир устанет от мук, захлебнется в крови, Утомится безумной борьбой - И поднимет к любви, к беззаветной любви, Очи, полные скорбной мольбой!..
5. «

   Рыдать? — Но в сердце нет рыданий, Молиться? — для чего, кому? Нет, рой отрадных упований Чужд утомленному уму.

   Рыдать? — Но в сердце нет рыданий, Молиться? — для чего, кому? Нет, рой отрадных упований Чужд утомленному уму.
6. «

   В крови и мраке утопая, Ничтожный сын толпы людской На дверь утраченного рая Глядит с насмешкой и хулой; И тех, кого зовут стремленья К святой, духовной красоте, - Клеймит печатью отверженья И распинает на кресте.

   В крови и мраке утопая, Ничтожный сын толпы людской На дверь утраченного рая Глядит с насмешкой и хулой; И тех, кого зовут стремленья К святой, духовной красоте, - Клеймит печатью отверженья И распинает на кресте.
7. «

   Случалось ли тебе бессонными ночами, Когда вокруг тебя все смолкнет и заснет И бледный серп луны холодными лучами Твой мирный уголок таинственно зальет, И только ты в тиши томишься одиноко, Ты, да усталая больная мысль твоя, - Случалось ли тебе задуматься глубоко Над неразгаданным впросом бытия?

   Случалось ли тебе бессонными ночами, Когда вокруг тебя все смолкнет и заснет И бледный серп луны холодными лучами Твой мирный уголок таинственно зальет, И только ты в тиши томишься одиноко, Ты, да усталая больная мысль твоя, - Случалось ли тебе задуматься глубоко Над неразгаданным впросом бытия?
8. «

   Итак, сомненья нет, — разлука решена, И легкий парус мой, обветренный ненастьем, Готова вновь умчать житейская волна к безвестным берегам, на поиски за счастьем.

   Итак, сомненья нет, — разлука решена, И легкий парус мой, обветренный ненастьем, Готова вновь умчать житейская волна к безвестным берегам, на поиски за счастьем.
9. «

   Пусть жизнь — эта старая лгунья — других, Довольных, пустых и бездушных, Прельщает игрою миражей своих И блеском их красок воздушных.

   Пусть жизнь — эта старая лгунья — других, Довольных, пустых и бездушных, Прельщает игрою миражей своих И блеском их красок воздушных.
10. «

    Дитя мое — ведь ты ещё почти дитя, Твой смех так серебрист и взор так чудно ясен, Дитя мое, ты в мир глядишь ещё шутя, И мир в очах твоих и светел и прекрасен; А я, — я труп давно... Я рано жизнь узнал, Я начал сердцем жить едва не с колыбели, Я дерзко рвался ввысь, где светит идеал, - И я устал... устал... и крылья одряхлели.

    Дитя мое — ведь ты ещё почти дитя, Твой смех так серебрист и взор так чудно ясен, Дитя мое, ты в мир глядишь ещё шутя, И мир в очах твоих и светел и прекрасен; А я, — я труп давно... Я рано жизнь узнал, Я начал сердцем жить едва не с колыбели, Я дерзко рвался ввысь, где светит идеал, - И я устал... устал... и крылья одряхлели.
11. «

    Заря лениво догорает На небе алой полосой; Село беззвучно засыпает В сияньи ночи голубой. С отрадой жадной грудь вдыхает В себя прохладные струи, И снова сердце закипает Желаньем счастья и любви...

    Заря лениво догорает На небе алой полосой; Село беззвучно засыпает В сияньи ночи голубой. С отрадой жадной грудь вдыхает В себя прохладные струи, И снова сердце закипает Желаньем счастья и любви...
12. «

    Как мало прожито, как много пережито!

    Как мало прожито, как много пережито!
13. «

    Есть дни, когда так пошл венок любви и счастья И так прекрасен терн страданья за людей.

    Есть дни, когда так пошл венок любви и счастья И так прекрасен терн страданья за людей.
14. «

    Где ты? Ты слышишь ли это рыданье, Знаешь ли муку бессонных ночей?.. Где ты? Откликнись на стон ожиданья, Черные думы улыбкой развей...

    Где ты? Ты слышишь ли это рыданье, Знаешь ли муку бессонных ночей?.. Где ты? Откликнись на стон ожиданья, Черные думы улыбкой развей...
15. «

    Пока свежо и гибко тело И, как гранит, тверда рука, Не страшно никакое дело Для силача и смельчака.

    Пока свежо и гибко тело И, как гранит, тверда рука, Не страшно никакое дело Для силача и смельчака.
16. «

    Для нас Жизнь — не праздник, не цепь наслаждений, А работа, в которой таится подчас Много скорби и много сомнений...

    Для нас Жизнь — не праздник, не цепь наслаждений, А работа, в которой таится подчас Много скорби и много сомнений...
17. «

    Нет, ты честно трудился, ты честно и смело, С сердцем полной горячей любви, Вышел в путь, чтоб бороться за общее дело, - Но разбиты усилья твои.

    Нет, ты честно трудился, ты честно и смело, С сердцем полной горячей любви, Вышел в путь, чтоб бороться за общее дело, - Но разбиты усилья твои.
18. «

    Я дни губил в безумии страстей И изнемог, — и мертвенный покой Царит в душе измученной моей.

    Я дни губил в безумии страстей И изнемог, — и мертвенный покой Царит в душе измученной моей.
19. «

    Где нам чужие вериги поднять, Если и личные наши страдания Нам не дают ни идти, ни дышать.

    Где нам чужие вериги поднять, Если и личные наши страдания Нам не дают ни идти, ни дышать.
20. «

    Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьма!

    Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьма!