160 цитат Семёна Яковлевича Надсона о жизни и людях

Подборка из 160 цитат Семёна Яковлевича Надсона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все говорят: поэзия увяла, Увял венок ее небесного чела, И отблеск райских зорь — тот отблеск идеала, - В ее очах сменили грусть и мгла.

   Все говорят: поэзия увяла, Увял венок ее небесного чела, И отблеск райских зорь — тот отблеск идеала, - В ее очах сменили грусть и мгла.
2. «

   Перед киотом теплится, мерцая, Массивная лампада; лик Христа Глядит задумчиво из потемневшей рамы Очами, полными и грусти и любви, - И так и кажется, что вот уста святые Откроет он — и в тишине ночной Вдруг прозвучит страдальца тихий голос: «Приди ко мне, усталый и несчастный, И дам я мир душе твоей больной...»

   Перед киотом теплится, мерцая, Массивная лампада; лик Христа Глядит задумчиво из потемневшей рамы Очами, полными и грусти и любви, - И так и кажется, что вот уста святые Откроет он — и в тишине ночной Вдруг прозвучит страдальца тихий голос: «Приди ко мне, усталый и несчастный, И дам я мир душе твоей больной...»
3. «

   Суровое время Бысто летит, — не щадит и не ждет... Жизнь — это часто тяжелое бремя, Светлое детство как праздник пройдет.

   Суровое время Бысто летит, — не щадит и не ждет... Жизнь — это часто тяжелое бремя, Светлое детство как праздник пройдет.
4. «

   Есть страны, где люди от века не знают Ни вьюг, ни сыпучих снегов; Там только нетающим снегом сверкают Вершины гранитных хребтов...

   Есть страны, где люди от века не знают Ни вьюг, ни сыпучих снегов; Там только нетающим снегом сверкают Вершины гранитных хребтов...
5. «

   Злую шутку сыграла ты, жизнь, надо мной, - Ты, не дав мне ни злобы карающей, Ни меча, — безоружного кинула в бой С светлым гимном любви всепрощающей, Не умев ненавидеть, я думал любить, Думал скрежет вражды и проклятия Примиряющей песнью моей заглушить И протягивал... камням объятия.

   Злую шутку сыграла ты, жизнь, надо мной, - Ты, не дав мне ни злобы карающей, Ни меча, — безоружного кинула в бой С светлым гимном любви всепрощающей, Не умев ненавидеть, я думал любить, Думал скрежет вражды и проклятия Примиряющей песнью моей заглушить И протягивал... камням объятия.
6. «

   Любовь — безумный звук... Любви на свете нет: Есть только ложь одна, есть жгучие страданья, Да кровь кипучая, да юношеский бред!..

   Любовь — безумный звук... Любви на свете нет: Есть только ложь одна, есть жгучие страданья, Да кровь кипучая, да юношеский бред!..
7. «

   Я верю в мой народ и верю в край родной!

   Я верю в мой народ и верю в край родной!
8. «

   Когда бы я сердце открыл пред тобою, Ты, верно, меня бы безумным сочла: Так радость близка в нём с угрюмой тоскою, Так с солнцем слита в нём глубокая мгла...

   Когда бы я сердце открыл пред тобою, Ты, верно, меня бы безумным сочла: Так радость близка в нём с угрюмой тоскою, Так с солнцем слита в нём глубокая мгла...
9. «

   Как долго длился день!... Как долго я не мог Уйти от глаз толпы в мой угол одинокий, Чтоб пошлый суд глупцов насмешкою жестокой Ни горьких дум моих, ни слез не подстерег...

   Как долго длился день!... Как долго я не мог Уйти от глаз толпы в мой угол одинокий, Чтоб пошлый суд глупцов насмешкою жестокой Ни горьких дум моих, ни слез не подстерег...
10. «

    Я жизни чужд давно... всего, что увлекает; Всего, что манит вдаль, проникнул я обман.

    Я жизни чужд давно... всего, что увлекает; Всего, что манит вдаль, проникнул я обман.
11. «

    Будут дни великого смятенья: Утомясь бесцельностью пути, Человек поймет, что нет спасенья И что дальше некуда идти.

    Будут дни великого смятенья: Утомясь бесцельностью пути, Человек поймет, что нет спасенья И что дальше некуда идти.
12. «

    Да, мне стыдно, муза, за былые грезы, За восторг бессонных, пламенных ночей, За святые думы и святые слезы, За святую веру в правду и людей!..

    Да, мне стыдно, муза, за былые грезы, За восторг бессонных, пламенных ночей, За святые думы и святые слезы, За святую веру в правду и людей!..
13. «

    Шипя, взвилась змеей сигнальная ракета, И целый дождь огней пролился в вышину; Вот яркая волна пурпурового света Ворвалась в нежную, лазурную волну. Вот мечут искрами колеса золотые, И под водой пруда и в сумраке аллей Блестят, звено к звену, гирлянды огневые Мгновенно вспыхнувших несчетных фонарей. А в ясных небесах, Свой вечный, гордый путь над миром совершая, Плывет немая ночь в серебряных лучах... Плывет немая ночь и, полная презренья, Глядит как в глубине, зияющей под ней, Бессильный человек, ничтожный раб мгновенья, Пытается затмить лучи ее огней...

    Шипя, взвилась змеей сигнальная ракета, И целый дождь огней пролился в вышину; Вот яркая волна пурпурового света Ворвалась в нежную, лазурную волну. Вот мечут искрами колеса золотые, И под водой пруда и в сумраке аллей Блестят, звено к звену, гирлянды огневые Мгновенно вспыхнувших несчетных фонарей. А в ясных небесах, Свой вечный, гордый путь над миром совершая, Плывет немая ночь в серебряных лучах... Плывет немая ночь и, полная презренья, Глядит как в глубине, зияющей под ней, Бессильный человек, ничтожный раб мгновенья, Пытается затмить лучи ее огней...
14. «

    Это чувство — знакомый недуг: чуть весна Ароматно повеет дыханием мая, Чуть проснется в реке голубая волна И промчится в лазури гроза молодая, Чуть в лесу соловей про любовь и печаль Запоет, разгоняя туман и ненастье, - Сердце снова запросится в ясную даль, Сердце снова поверит в далекое счастье.

    Это чувство — знакомый недуг: чуть весна Ароматно повеет дыханием мая, Чуть проснется в реке голубая волна И промчится в лазури гроза молодая, Чуть в лесу соловей про любовь и печаль Запоет, разгоняя туман и ненастье, - Сердце снова запросится в ясную даль, Сердце снова поверит в далекое счастье.
15. «

    Темно грядущее... пытливый ум людской Пред тайною его бессильно замирает: Кто скажет — день ли там мерцает золотой Иль новая гроза зарницами играет?

    Темно грядущее... пытливый ум людской Пред тайною его бессильно замирает: Кто скажет — день ли там мерцает золотой Иль новая гроза зарницами играет?
16. «

    Отверстой бездне зла, зияющей мне в очи, Ни дна нет ни границ — и на ее краю, Окутан душной мглой невыносимой ночи, Бессильный, как дитя, в раздумье я стою: Что значу я, пигмей, со всей моей любовью, И разумом моим, и волей, и душой, Пред льющейся века страдальческою кровью, Пред вечным злом людским и вечною враждой?!

    Отверстой бездне зла, зияющей мне в очи, Ни дна нет ни границ — и на ее краю, Окутан душной мглой невыносимой ночи, Бессильный, как дитя, в раздумье я стою: Что значу я, пигмей, со всей моей любовью, И разумом моим, и волей, и душой, Пред льющейся века страдальческою кровью, Пред вечным злом людским и вечною враждой?!
17. «

    Я в братство веровал, но в черный день невзгоды Не мог я отличить собратьев от врагов; Я жаждал для людей познанья и свободы, А мир — все тот же мир бессмысленных рабов.

    Я в братство веровал, но в черный день невзгоды Не мог я отличить собратьев от врагов; Я жаждал для людей познанья и свободы, А мир — все тот же мир бессмысленных рабов.
18. «

    Вот жизнь, вот этот сфинкс! Закон ее — мгновенье. И нет среди людей такого мудреца, Кто б мог сказать толпе — куда ее движенье, Кто мог бы уловить черты ее лица. То вся она — печаль, то вся она — приманка. То все в ней — блеск и свет, то все — позор и тьма; Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьа.

    Вот жизнь, вот этот сфинкс! Закон ее — мгновенье. И нет среди людей такого мудреца, Кто б мог сказать толпе — куда ее движенье, Кто мог бы уловить черты ее лица. То вся она — печаль, то вся она — приманка. То все в ней — блеск и свет, то все — позор и тьма; Жизнь — это серафим и пьяная вакханка, Жизнь — это океан и тесная тюрьа.
19. «

    Чу, кричит буревестник!... Крепи паруса! И грозна и окутана мглою, Буря гневным челом уперлась в небеса И на волны ступила пятою. В ризе туч, опоясана беглым огнем Ярких молний вкруг мощного стана, Грозно сыплет она свой рокочущий гром На свинцовый простор океана.

    Чу, кричит буревестник!... Крепи паруса! И грозна и окутана мглою, Буря гневным челом уперлась в небеса И на волны ступила пятою. В ризе туч, опоясана беглым огнем Ярких молний вкруг мощного стана, Грозно сыплет она свой рокочущий гром На свинцовый простор океана.
20. «

    Беги, предатель, от людей И знай: нигде душе твоей Ты не найдешь успокоенья: Где б ни был ты, везде с тобой Пойдет твой призрак роковой Залогом мук и осужденья.

    Беги, предатель, от людей И знай: нигде душе твоей Ты не найдешь успокоенья: Где б ни был ты, везде с тобой Пойдет твой призрак роковой Залогом мук и осужденья.